V. Удачный эксперимент

— Я не хочу замуж! Чашка со звоном стукнулась о блюдце, Ева вскочила с дивана и яростной фурией пронеслась в противоположный конец гостиной. Руки сложены на груди, взгляд готов пронзить насквозь. — Так будет лучше для тебя, — Фред сидел в кресле, раскинув руки по подлокотникам, и говорил об этом так спокойно и буднично, словно вовсе не лишал единственную дочь права выбора. — Ты девушка упрямая, взбалмошная, хара́ктерная… Лучше раньше, чем потом, когда ты никому не будешь интересна и в поле зрения женихов появится толпа более молодых и, самое главное, более приличных девиц. — Может, я не хочу быть приличной девицей, — фыркнула Ева и резко развернулась. — Не хочу кому-то принадлежать, будто я предмет интерьера, и не иметь возможности решать за себя. — Ты и сейчас не имеешь такой возможности, дочь. — Но буду! — вспыхнула Ева. — Как только мне исполнится восемнадцать, я вступлю в Совет. Они быстро заметят меня. Я способная, ты сам это говорил. Я стану лучшей охотницей и смогу получить настоящую власть. — Не заметить тебя невозможно, это уж точно, — хмыкнул Фред Морган. — Ты способная, Ева, но в Совете много строгих правил, а ты не любишь следовать правилам. Так и находишь проблемы на ровном месте. Нам будет спокойнее, если рядом с тобой будет надежный муж, который сможет проследить за тобой и взять ответственность за тебя. — Не надо за мной следить, я и сама могу о себе позаботиться. Ева готова была рвать и метать. Носиться взбешенным ураганом по дому, топать ногой и повторять вновь и вновь: «Нет, нет, нет — я хочу совершить что-то значимое, а не становиться тенью будущего мужа, чтобы рожать ему детей». Она считала это ужасно несправедливым. — Мама, хоть ты скажи! Ты же понимаешь, каково это. Почему ты не заступаешься за меня? Ирен Морган сжала губы в ниточку — ей не все нравилось в подобной ситуации, но во многом она была согласна с мужем. Конечно, они с Фредом постараются подобрать Еве подходящего человека. Не тирана, но и не слишком мягкого; не старого, но такого, который мог бы бунтующую дочь чему-то научить. Ева не умела вовремя остановиться — загоралась чем-то и неслась в сторону призрачного света далекой цели, не замечая ничего вокруг. Все должно было быть так, как она захочет. Однако в жизни это не работало, и Ирен считала необходимым убавить пыл дочери. — Ева, брак не конец твоей жизни, — она заговорила мягко, но с присущей настойчивостью. — Все может сложиться очень удачно, как у нас с твоим отцом. — Но может не сложиться! — Ева всплеснула руками. — Я не собираюсь пускать свою жизнь на самотек. Я хочу самостоятельно принимать решения! Почему Виктор до сих пор не женился, а вы не требуете от него этого? — Во-первых, потому что Виктор — мужчина. Во-вторых, он ответственный, спокойный и благоразумный, а ты действуешь сгоряча. — И снова проблема в том, что я родилась девушкой… — Достаточно! — Фред вспылил и стукнул кулаком по низкому столику так, что чайный сервиз задребезжал. — Твое упрямство доведет тебя до греха. Ты не вправе ничего решать сейчас. В этом доме решаю я, и я ставлю тебя в известность! Можешь делать с этим известием, что хочешь: плакать в подушку, жаловаться Эмме, можешь разнести внизу гимнастический зал, — но даже не думай вновь спорить со мной.

***

Замуж! Еще чего! Нет, нет, и нет! Никакого мужа. Каблуки отбивают медленный ритм по деревянным ступеням. Медленный, но громкий. Каждый шаг отдается эхом по холлу. Еву Морган слышно везде, Ева Морган в мыслях кричит. В коридоре появляется Генри и как-то виновато опускает взгляд: дворецкий слышал. Сложно было не слышать, она громко кричала в гостиной. — Генри, где я могу найти Питера? — глаза горят решимостью, голос не способен принять неудовлетворительный ответ. — Питера, мисс Морган? — седые брови Генри поднимаются в удивлении, но он не смеет увиливать от ответа. — Он на третьем этаже, чистит костюмы мистера Моргана, — дворецкий мнется, прежде чем спросить: — Могу я поинтересоваться, мисс, почему вам понадобился лакей? Может, мне что-то ему передать? — Нет, спасибо, Генри, — очаровательно улыбается Ева. — У меня есть к нему личная просьба, я не посмею тревожить подобной мелочью тебя. Генри вежливо кивает и удаляется вниз по лестнице, а Ева — наверх, на третий этаж. Питер в комнате для шитья, выкатил костюмы из гардеробной и начищает щетками. Хорошо начищает, старается. Ева хлопает дверью, стучит каблуками до кресла, усаживается и сверлит взглядом спину лакея. Питер красив и молод. Ему двадцать три, у него всегда уложенные темные, почти черные волосы, высокая фигура, широкие плечи. Светлые глаза и острые черты лица. Лакеи должны быть красивыми, должны привлекать внимание. Питер привлек внимание Евы, когда только устроился в поместье Морганов. — Плохой день, мисс Морган? — он поворачивается и окидывает разозленное лицо Евы насмешливым взглядом. — Родители хотят выдать меня замуж. — Неудивительно, — Питер хмыкает и продолжает счищать щеткой невидимые пылинки. — Рано или поздно это случилось бы. Вы красивая девушка, мисс Морган, с наследством и хорошей родословной. — И я не собираюсь это наследство кому-то передавать, — Ева скрещивает руки на груди, прожигает острым взглядом комнату. — Не хочу жить со стариком, которого увижу два раза от силы до свадьбы. Не хочу, чтобы он мог решать за меня! — Почему же сразу старик, мисс Морган? — Питер отвлекается от занятия и поворачивается к ней. — Это может оказаться вполне себе привлекательный молодой мужчина. — Это не имеет значения. Пусть хоть сам глава Совета! Не хочу замуж! — Чего же вы тогда хотите, мисс Морган? — Питер медленно приблизился хищными шагами, отложил щетку куда-то на подоконник за спиной Евы. У Питера сильные руки. Ева может представить, как под белоснежной рубашкой и плотной черной тканью фрака на коже четко выделяются вены. Ева не видела его голых рук — лакеи всегда появляются в строгих костюмах и белоснежных перчатках, — но картинка так и стоит перед глазами. — Власти, — выдыхает она и смотрит на Питера снизу вверх. — Вы многого хотите для юной леди. — Я многое могу, — Ева заинтересованно смотрит на хитрую ухмылку Питера. Он не предпринимает действий, ждет ее реакции. Приказа. — Запри все двери. Питер медленно отступает и запирает сначала дверь в холл, затем в прилегающую спальню. Так же медленно возвращается с блестящими в предвкушении глазами. У Питера чувственные губы. Ева целовалась с ним. Он был первым мужчиной, кто поцеловал Еву Морган. — Знаешь, чего больше всего не любят благородные джентльмены, которым обещают прекрасную молодую невесту? — Ева откидывается головой на спинку кресла и скользит взглядом по фигуре Питера. — Чего же? — Что прекрасная молодая невеста не окажется невинной. Питер усмехается. Соблазнительный гад. Ева давно положила на него глаз, но до сегодняшнего дня не решалась переступать черту. Питер был ее личным экспериментом. Девушки не должны заигрывать с мужчинами. Девушки не должны проявлять слишком много внимания к мужчинам. Чушь! Сначала Ева задерживала взгляд на статном лакее дольше положенного — она поняла, как нужно смотреть, чтобы мужчина не мог оторваться. Со временем начала менять интонации в голосе, ненароком касаться, будто бы совсем случайно, медленно взмахивать ресницами. Она видела, когда у Питера пальцы сжимались в кулаки, когда он не замечал приказов дворецкого, потому что засмотрелся на нее. Так упоительно — видеть перемены в его поведении от одного ее жеста. Питер не был плохим лакеем. Он не переступал черту. Это Ева с ним флиртовала, это она месяцами изводила его, прежде чем захотела большего. Застала одного в гардеробной, подошла близко-близко, так, чтобы Питер наверняка утопился в лавандовом аромате. — Многих девушек ты целовал? — спросила она, без стеснения разглядывая изящный изгиб губ. — Мисс Морган? — Питер был в недоумении. — Это не то, что мне стоит рассказывать вам. — А мне не стоит целоваться с лакеем. Но я хочу, и ты поцелуешь меня. Так пятнадцатилетнюю Еву Морган впервые поцеловал мужчина. Осторожно, но сразу по-взрослому. Питер умело целовался. Она находила его в одиночестве в самые непредсказуемые моменты и обязательно крала его время, даже если это были две минуты. Заставляла ласкать губами нежно, мягко, страстно, грубо. Заставляла терять голову в считанные мгновения и оставляла Питера тяжело дышащим и с горящим взглядом. Ева заставляла лакея зажимать ее в библиотеке, впечатывать поясницей в полки, прижимать затылком к корешкам книг, когда всего в паре ярдов от них, за стенкой, в столовой обедала ее семья. Никто не знал. Никто не замечал. Питер обладал невообразимым умением приводить себя в идеальный порядок за минуту. Ева Морган обладала искусным умением надевать маску и наполнять глаза таким ледяным холодом, что никто бы и не подумал о ее игривом настроении. — Если нас поймают, — сказал однажды Питер, — я не просто место потеряю, ваш отец с меня шкуру сдерет. — Не поймают. Сегодня Ева готова зайти дальше. Пусть неназванный муж катится к чертям. Она сделает все, чтобы он отказался от нее, чтобы доказать родителям, что она не будет мириться с положением дел. Ева уверена, что Питер только и ждал ее позволения, потому что он плавно опускается перед ней на колени. Берет в ладони ее ногу и стягивает туфлю, затем другую. Опускает ступни в тонких белых чулках на ковер. — Прикажите мне, мисс Морган, — его губы растягиваются в ухмылке, пальцы медленно расстегивают пуговицы на белоснежных перчатках. — Забери мою невинность, Питер. Его губы настойчивые, жадные, изголодавшиеся, будто он ждал уже очень давно, слишком долго. Питер не раздевает Еву — он опрокидывает ее на ковер, задирает многослойную юбку до бедер, до талии, запускает пальцы между ног. Трогает и заглядывает в небесные глаза. — Скажите, как вам нравится, мисс. Ледяная Ева Морган на миг теряется. Обычно она знает, чего хочет. Обычно она точно знает, как и что нужно делать, но не сейчас. Все это в новинку. Питер улыбается, Ева чувствует, как его палец двигается внутри нее. Медленно, тягуче, сладостно. — Так? — он видит, как ресницы Евы дрожат, как пухлые губы приоткрываются и шумно выдыхают. — Или вот так? — Питер добавляет второй палец, и Ева изгибается над полом дугой. Он двигается глубже, чаще, Ева стонет громче. — Вот так! Питер накрывает ее открытый рот широкой ладонью, чтобы заглушить стоны, и Ева чувствует себя абсолютно неправильной, безнравственной, порочной. До ужаса неприличной девицей. Молодые леди так себя не ведут. Молодые леди не должны отдаваться лакеям. Молодые леди не должны уметь наслаждаться любовью. Ева наслаждается. Ей нравится быть неприличной. Когда Питер входит, Ева не получает такого удовольствия и морщится от боли, но ее страстный лакей умеет отвлечь от неприятных ощущений. Он целует в губы, в шею, прикусывает кожу, сжимает бедра. Так шестнадцатилетняя Ева Морган стала женщиной. Спонтанно, быстро, неправильно. Питер — умелый любовник.

***

На следующий день хаос царил во всем поместье и прислуга пряталась по углам, потому что опьяневшая от вина Ева Морган заявила родителям, что подарила свою невинность другому. Она глупо улыбалась и хохотала, задумчиво хмурила брови и говорила: «Интересно, что об этом подумает мой будущий благородный жених?». Поначалу Фред Морган был уверен, что это просто наглая, бессовестная ложь, но Ева с такой уверенностью предложила позвать врача для осмотра, что пришлось поверить. Теперь глава семьи был готов рвать и метать, отрекаться от непутевой дочери и грозиться лишить ее всякого права на наследство. Ирен тяжело вздыхала и качала головой. Ее дочь точно не стала декоративной статуэткой, но превратилась в неуправляемый ураган. — Это из-за тебя она такая распущенная, — ворчал Фред. — Ты слишком многое ей позволяешь. — Это в тебя она такая вспыльчивая, характер твой, — парировала Ирен. Со временем правда вскрылась, и Фред Морган избавился от Питера, лакея, совратившего его невинную дочь. Ева могла бы расстроиться, но Питер ей уже успел наскучить. Он научил ее важным вещам и был действительно хорош, но цепляться за мужчин она не собиралась. Родители больше не пытались выдать ее замуж насильно, а это было самым главным. Питер — удачный эксперимент.