Часть 25

Лихорадка и яд Болезнь Насти не отступала. Она въелась в ее тело глубоко, подпитываясь истощенными нервами и сломленным духом. Температура стала постоянной спутницей — 38.5, 39. Иногда казалось, что кризис миновал, и столбик термометра опускался до 37.2, давая ложную надежду, но через несколько часов жар возвращался с новой силой, заставляя Настю метаться в промокшей от пота постели. Она почти не ела, существующая на воде, компоте и ложках бульона, которые с трудом удавалось влить в нее матери. Силы покидали ее, она могла лишь лежать, уставясь в потолок мутными, лихорадочными глазами, или впадать в тяжелый, не приносящий отдыха сон. Елена Петровна сидела возле нее, когда могла. Но деньги на лекарства и жизнь в целом не появлялись сами собой. Больничный по уходу за ребенком оплачивался плохо, и спустя неделю ей пришлось выйти на работу. Каждое утро, уходя, она чувствовала себя предательницей. Она оставляла свою больную, беззащитную дочь одну в этой тихой, ставшей враждебной квартире. — Настенька, я скоро вернусь, — шептала она, поправляя одеяло. — Держись. Позвони, если что. Если станет хуже, сразу набирай 103. Настя лишь слабо кивала, не в силах даже говорить. Ее мир сузился до размеров кровати, до звука закипающего чайника на кухне и до назойливого гула в собственной голове. В эти часы одиночества ее единственной связью с внешним миром, как это ни было парадоксально, становился тот самый телефон, что был источником ее боли. Она не могла удержаться. Слабой, дрожащей рукой она брала его и заходила в ту самую группу. Это было похоже на желание ткнуть пальцем в свежую рану. И каждый раз она находила там новый яд. Лера (Lera_Gossip_Queen): Тишина — знак согласия? 😉 Наша местная «звезда» так давно не появлялась на горизонте. То ли скромность окончательно поглотила, то ли... готовит новый спектакль? Может, репетирует новую роль — неизлечимо больной, чтобы вызвать еще больше жалости? #кудапропала #тишина #спектакль · Костя (Kostya_The_Boss): Наверное, силы свои темные переоценила. Они ее изнутри и съели. · Руслан (Ruslan_Storm): Говорят, видели, как ее мама в аптеку бегала. Покупала что-то серьезное. Видимо, правда не на шутку разболелась. Или просто хочет, чтобы все так думали. · Аноним: Может, ей правда плохо? Мне кажется, вы слишком уж... · Лера (Lera_Gossip_Queen): @Аноним, не наивничай. Это все часть плана. Сначала игра в амнезию, потом в жертву, теперь в больную. Классика. Настя отбрасывала телефон, как раскаленный уголь. От этих слов ей становилось физически хуше. Температура будто подскакивала еще выше от ядовитого жара стыда и бессильной ярости. Они не просто травили ее. Они издевались над ее болезнью. Они превращали ее реальные страдания в очередной «спектакль». Единственными лучами света в этом мраке были визиты Вальта и Шу. Они приходили по очереди, как только у них выдавалась свободная минута после тренировок или уроков. Первым пришел Вальт. Он постучал тихо, почти неслышно. Настя, с трудом добравшись до двери, увидела его испуганное, осунувшееся лицо. —Настя... — он замер на пороге, глядя на ее бледное, исхудавшее лицо с лихорадочным румянцем на щеках. — Я... я слышал, ты болеешь. Он принес ей пакет с апельсинами и маленький, смешной плюшевый блейд — сувенир из какого-то турнира. —Чтобы не скучно было, — смущенно пробормотал он. Он не пытался говорить о школе, о группе, о Арине. Он просто сидел с ней на кухне, пока она лежала на диване, заваленная одеялами, и рассказывал о том, что творится на арене, о новых приемах, которые он отрабатывает, о смешных случаях на тренировках. Его голос, такой знакомый и теплый, был лучшим лекарством. На какое-то время она забывала о жаре и о мерзких постах. Она просто слушала и смотрела на него, и в ее опустошенной груди шевелялось что-то теплое, почти забытое. Шу пришел на следующий день. Его визит был другим. Он вошел бесшумно, как всегда, его взгляд сразу оценил ситуацию с безжалостной точностью. —Организм отключился, — констатировал он, ставя на стол пакет с лекарственными травами. — Перегрузка. Так бывает. Он не пытался ее развеселить или отвлечь. Он сел рядом и молча смотрел на нее. Но в его молчании не было неловкости. Оно было наполнено пониманием и силой. —Они боятся, — сказал он наконец. — Поэтому и лютуют. Твое отсутствие их бесит. Они не могут контролировать то, чего нет в поле их зрения. Он рассказал ей, что группа «Тихий уголок» стала еще более одиозной. Теперь там, помимо травли Насти, вовсю восхваляли Арину, выкладывая ее фото с тренировок (она, оказывается, тоже возобновила занятия бейблейдом) и восхищенные комментарии. Лера (Lera_Gossip_Queen): А вот и наша настоящая королева! 👑 @Arina_Queen на тренировке. Смотрите, какая концентрация, какая сила! Вот с кого надо брать пример, а не с каких-то сбежавших в болезнь неудачниц. #королеваарена #сила #примердляподражания · Прикреплено фото: Арина в новой, стильной экипировке, с бейблейдом в руке, смотрит в камеру с холодной, уверенной улыбкой. · Костя (Kostya_The_Boss): Да, это уровень! Настя Бей рядом не стояла! · Руслан (Ruslan_Storm): Настя кто? Я уже забыл. — Они строят новую реальность, — тихо сказал Шу, глядя на скриншот, который показала ему Настя. — Где Арина — герой, а ты — злодей, которого стерли из истории. Не позволяй им этого сделать. После его ухода Настя чувствовала себя еще более разбитой. Его слова были правдой, горькой и тяжелой. Борьба не закончилась. Она просто перешла в новую фазу, пока она лежала здесь, беспомощная и больная. Однажды, когда за окном уже смеркалось, а мама еще не вернулась с работы, Настя снова взяла телефон. Новая вспышка лихорадки затуманила ее сознание. Ей казалось, что экран плывет перед глазами. И в этом бреду она увидела новый пост. «Настя Бей» (Fake_Nastya_Bey): Болею. Врачи разводят руками. Говорят, случай тяжелый и странный. Иногда мне кажется, что это не вирус, а та самая тьма, о которой я всегда говорила, пожирает меня изнутри. Простите всем, кого я обидела. Наверное, я и правда была монстром. Комментарии под постом были огненной бурей. Одни злорадствовали, другие притворно выражали соболезнования, третьи обсуждали, не опасно ли находиться с ней в одной школе. Настя уронила телефон. Ей стало физически нечем дышать. Они не просто издевались над ее болезнью. Они использовали ее, чтобы нанести последний, смертельный удар. Они заставляли ее прощаться с миром от своего имени. В ее горящем сознании смешались реальность и кошмар. Ей показалось, что фиолетовый свет снова замерцал в углу комнаты, но на этот раз он был холодным, предсмертным. Она свернулась калачиком под одеялом, заткнув уши, пытаясь заглушить навязчивый гул в голове и голоса из группы, которые, казалось, звучали прямо в комнате. Она больше не могла. Боль, жар, одиночество и этот нескончаемый поток ненависти добили ее. Когда Елена Петровна вернулась домой, она застала дочь в бреду. Настя металась по кровати, что-то беззвучно шепча, ее глаза были широко раскрыты и полы ужаса. —Они... они хотят, чтобы я умерла... — вырвалось у нее, когда она на секунду увидела маму. — Они уже написали... как я умираю... Елена Петровна, не разбираясь, схватила телефон дочери и увидела тот самый пост. Ее лицо побелело от ярости. Она набрала номер скорой, ее голос дрожал, но был твердым. —Медицинская помощь, срочно! У моей дочи... у нее жар, бред... и... это попытка убийства. Психического. Приезжайте, умоляю! Она понимала, что теперь это было вопросом не просто здоровья, а выживания. Игра была окончена. На кону стояла жизнь ее ребенка.