Глава двадцатая, или известия бородатые и хорошие

Проснулся я в половине седьмого, и снова голодный как зверь. Ни следа Дурслей в доме не было, Добби убрался на славу, и вообще ничего не напоминало о вчерашней схватке. Ничего, кроме того, что очки мне оказались снова ненужными. Славно. Из остатков печёного мяса, ломтиков сыра и тонко нарезанного помидора я соорудил себе сэндвич, добавив сверху и снизу по ломтику ржаного хлеба. И снова мне эта еда показалась пищей богов, а наслаждение от неё было сравнимо разве что с воспоминаниями о том, как я вчера подтёр пол этими двумя мразями семейства моржовых. Кстати, и болевшая от удара Дадли в подбородок рука, и щека, по которой пришелся удар — всё прошло и зажило за те несколько часов сна, которые у меня были. Значит у меня есть значительно увеличившаяся скорость, сила больше, чем у взрослого мужчины (если Вернон Дурсль в этом вопросе показатель), ещё к тому же отличная регенерация, хотя и раньше было неплохо (вспомнить те же отросшие волосы) и доведённое до ума зрение. Магическую силу я бы проверил, а ещё попробовать перекинуться надо. Но это уже только в каких-нибудь более-менее контролируемых условиях. Ладно. К Мордреду лирику. — Добби! — Доброе утро, хозяин Гарри Поттер-сэр. — И тебе доброе. Ты хоть поспать успел? — Конечно, сэр, — улыбнулся домовик, — Целых четыре часа. Ещё иногда сплю два часа днём. У хозяина Гарри Поттера-сэра мало заданий, так что днём я сплю почти каждый день! — Вот и славно. Сделай мне яичницу из трёх яиц, пожарь бекона к ней, двойную порцию, и сэндвичи с каким-нибудь сыром из местных запасов сделай, пожалуйста. — Без проблем, хозяин Гарри Поттер-сэр, — пискнул тот и принялся за работу. Настроение было хорошее, так что я включил телевизор, и сразу же тот канал, который привёл бы Дурслей в ужас — MTV. Как раз начался клип Green Day-Basket Case, который мне очень понравился ещё в тот единственный раз в августе, когда я его слышал. В августе, когда я ещё считал, что у меня есть настоящие друзья. Мда. В любом случае, под задорную музыку, я отправился потрошить заначку. Нет, не дяди Вернона — алкоголь мне как-то не был нужен сейчас. Я отправился за заначкой тёти Петунии, где хранилось великое множество упаковок конфет и сладких подарков. Открывать эти упаковки, конечно же, было нельзя под угрозой смерти, и они так и оставались там «на всякий случай», иногда простаивая по три-пять лет после своей даты конца пригодности. Вот и сейчас я нашёл три коробки «на выброс», а потом достал ещё две, но уже относительно свежие. Одну из них я вскрыл, и одну за другой слопал конфеты, почти не разбирая вкуса, так как голод всё ещё давил на мозги. Вторую решил оставить, чтобы точно так же уложить вместе с чашечкой чая после завтрака. С заказанного у Добби завтрака я протащился по самые не могу. Начал с сэндвичей, продолжил беконом и яичницей, и то ли эльф был в ударе, то ли… Может ли быть такое, что у меня обострился вкус? И нюх? Это надо проверить. Я вскочил с кресла и хотел было достать моющее средство, запах которого я знал лет с четырёх, когда тётя Петуния начала покупать именно его, но тут в дверь постучали. — Добби, спрячься, — тихо скомандовал я и бесшумно подошёл ко входной двери. Дамблдор. Стоит, оглядывается по сторонам, щурится от солнечного света. Делать нечего, впускаю. — Директор, доброе утро. Какие новости? — спрашиваю я, но пройти не даю. — Боюсь, что для этого разговора нам надо будет присесть, мальчик мой, — со скорбным видом сообщает он. — Ладно, заходите. Чаю? Я как раз заварил чёрный с бергамотом, — вежливость в этом случае не удобство, но абсолютная необходимость. — А где, позволь полюбопытствовать, твои родственники? — спросил Дамблдор. — Уехали на несколько дней к какой-то знакомой. В Шотландию, вроде бы. Буквально вчера вечером я помогал им сумки в машину затащить. — О, так ты тут сам? Чёрт, придётся колоться. — Простите, директор, я немного ленив, так что… Добби, покажись. Домашний эльф появился прямо из воздуха посреди кухни. — Ясно, — ухмыльнулся в бороду Дамблдор, — Надеюсь… — Добби помогает только внутри дома, да и то половину времени он невидимый, чтобы никто даже случайно не увидел, — быстро отвечаю я. — Хорошо. Добби, чай выше всяческих похвал, — директор отсалютовал чашкой чая. — Спасибо, директор Дамблдор. Домовик поклонился, но я также вижу, как он прижал уши к голове — как кот. А значит Добби чувствует моё отношение к старику. Чёрт. — Увы, на этом хорошее заканчивается, мальчик мой. Судя по тому, что обнаружило моё исследование и детекторы Отдела Тайн — Сириус попытался провести нечто ужасно тёмное. Некий ритуал или таинство. — Но почему дом тогда… — я замешкался, подбирая слова, — Сгорел? Взорвался? Исчез? Не знаю, как точно это назвать. — Старая магия, Гарри. Блэки были одними из тех, кто хранил и пользовался очень древними и очень тайными знаниями. Я даже слышал, что кое-что из их тайн было древнее египетских пирамид. И с такими вещами шутки плохи. Сириус мог сделать… условных полшага не в ту сторону, и всё… — То есть, он мёртв? — дрогнувшим голосом спросил я. — Да, мальчик мой. Шансы на то, что он выжил ничтожны. Увы. Я прикрыл лицо руками. Блять… В груди будто возник комок. Стало тяжело дышать. И всё из-за… Нет, к чёрту. — Директор, — начал я, ощущая, как по щекам текут непрошенные слёзы, — Неужели нельзя ничего сделать? Попробовать поискать его? Вытащить? — Боюсь нет. Увы, Министерство и в обычное время не слишком желало заниматься расследованиями чего-либо связанного со Старой Магией, а сейчас и вовсе… — Драконий культ, директор? И Пожиратель Смерти? Что они вообще делали в Хогвартсе? И чем тогда занято Министерство, если всех схватили? — Как тебе сказать, мальчик мой, — отвёл от меня взгляд старик, — Вопрос с драконьим культом остаётся открытым, и мало кто решится закрыть на него глаза. От этого культа на нашем обществе остались шрамы гораздо хуже тех, которые нанёс Волдеморт, или, скажем, каждая война с гоблинами по отдельности. Этого уже немало, и Министерство ужесточило все охранные и проверочные мероприятия, поскольку допустить ещё хоть один прокол, скорее всего, будет означать вмешательство МКМ, вынесение вотума недоверия Министру Фаджу и ряд неприятных… последствий на экономическом уровне. — А Пожиратель Смерти? Да ещё и притворявшийся Аластором Грюмом. Как никто не узнал фальшивку? Подозрительно было уже когда он упивался тем, как мучил пауков Непростительными, а превращение того же Малфоя в хорька — это и вовсе унижение. И за что? За то что тот, как показалось «Грюму», атаковал Невилла? — Хороший вопрос, мальчик мой. И мне отрадно, что ты способен думать, даже после непростых новостей о Сириусе. Я проигнорировал его попытку вывести меня на эмоции, и со всё тем же вопросом в глазах продолжал смотреть на его колокольчики в бороде (не настолько я идиот, чтобы взглядом встречаться). — Барти Крауч-младший, что прикидывался Аластором, поведал на допросе, что Тёмный Лорд готовится вернуться. Что он уже воссоздал себе первое подобие тела и уже скоро во всей славе возвратится. — Отдохнул в прошлом году, гнида, и снова приступил, — пробормотал я. — Знаешь, Гарри, тебе надо познакомиться с Аластором. Настоящим Аластором Грюмом я имею в виду. Он примерно то же высказал, только чуть более некультурно. Вы сойдётесь характерами. — Не знаю. — Но, в общем, готовься, мальчик мой. Возможно, Волдеморт уже где-то неподалёку. И, возможно, в этом году он снова попытается возвратиться. — Если они за Сириуса не берутся, то может хоть Волдеморту планы спутают. — Спутают, мальчик мой, это да, — чуть задумчиво протянул Дамблдор, — но и только. — Разве? — искренне удивился я, — Министр Фадж может и не сразил меня своей проницательностью, но на него работают довольно компетентные люди. Та же мадам Боунс очень… — Прости, что перебью, но Корнелиус… как бы это помягче сказать. Трусоват. Он заканчивал Рэйвенкло, не Гриффиндор, и качествами Годрика не одарён ни на йоту. А потому уже объявил, что все эти заявления — не больше чем бред человека, свихнувшегося за десяток лет под Империусом своего отца. Одним словом, Министерство официально отрицает существование Волдеморта и мечтает о том, чтобы то же самое сделать и с драконьими культистами. И вот тут я не выдержал. Ощущая, как гнев захлёстывает меня, я резко вдохнул, а на выдохе задержал воздух горлом. Сердце стучало в ушах, точно молот. Кожа на лице, казалось, загорелась. Я ощутил, как воздух вокруг моих рук резко задрожал, а затем недопитая чашка чая в руке дрогнула и выстрелила в разные стороны керамическими осколками. Один из них больно ударил меня в живот, и на этом моменте поглощавшая меня ярость отступила — не исчезла, но спряталась в тень, как дикий зверь. — Бездушные. Бесполезные. Уебаны, — чётко проговорил я, глядя на директора. Дамблдор чуть кивнул, затем покачал головой: — Лишь из солидарности с твоим мнением и понимания твоей утраты — сделаю вид, что мне почудилось что-то не то. — Да, конечно. Простите. — Соболезную твоей утрате, Гарри. Если захочешь — поговорим об этом за ответной чашечкой чая, уже когда ты с остальными возвратишься в Хогвартс. Я пожал плечами. Тем временем Дамблдор встал и уже подошёл к выходу из кухни, но затем обернулся: — Ах да, чуть не забыл. До времени отправки в Хогвартс советую не покидать Литл-Уингинг и вообще лишний раз на улицу не ходить. — Не слишком хотелось, сэр, — ответил я, имея в виду лишь вторую часть. — Чудно. Добби, спасибо за чай. Появившийся из воздуха домовик кивнул, но ничего не сказал. — Я бы не уходил так скоро, Гарри, но, увы, и Министерство и Хогвартс требуют моего внимания. — Я всё понимаю, сэр. — Всего хорошего. — И Вам. Закрыв за ним дверь, я подождал секунд десять, затем, рыкнув, подошёл к дверке, что закрывала коморку под лестницей, и, со всей своей новообретённой силой, грохнул по этой проклятой дверке ногой. Дом, или, как минимум, лестница и кусок пола, вздрогнули. Светлая дверца разлетелась на несколько частей, и парочка из них влетели в тот самый чулан, а ещё две остались висеть на замке с одной стороны, и на одной из трёх петель с другой. Если честно, я даже немного удивился, что не увидел внутри того самого старого матраца — Дурсли уже приспособили пространство под какой-то свой хлам. Даже не знаю почему, но мне стало немного обидно. Неужели потому, что я считал это когда-то своей комнатой?! — Нет… — покачал головой я, — Нет-нет-нет-нет-нет. Пошло всё в жопу. Пошёл в жопу Дамблдор, с его непонятными планами! Пошёл в жопу сраный ленивый трус Фадж! Пошли в жопу Пожиратели! Пошли в жопу все! А Волдеморт и его прихлебатели пусть бегут впереди всех! Тяжело дыша после такой пылкой, но искренней речи, я чуть подумал, а затем рявкнул: — Добби! — Да, господин Гарри-Поттер-сэр? — дрожа от страха спросил эльф. — Не трясись ты так. Не настолько я мразь, чтобы… Короче. Уберись на кухне и у меня в комнате. Сложи вещи во что-то, в чём мне будет удобно их нести. Я сейчас отправлю письмо Ксенофилиусу, а как солнце за горизонт спрячется, то под мантией отойдём подальше от этого дома. Там вызовем Ночного Рыцаря и дело в шляпе. Ах да, ещё, если можешь, приготовь сэндвичей десятка три. Если не хватает хлеба или ещё чего, схожу в магазин простых людей — только скажи. — Сэр, если позволите сказать… — эльф опустил уши и уставился на свои ноги, — Простите Добби за наглость, сэр, но… — Говори, не бойся. — Директор Дамблдор сказал быть Вам тут, сэр… Добби себя накажет, что противоречит великому Гарри-Поттеру-сэру! — Добби, стоп! Никаких наказаний если я не разрешу. Это во-первых. Во-вторых, ты прав. Ошибается тут директор Дамблдор. Видишь ли, он ошибочно считает это место моим домом. А это место — мне не дом. Может был когда-то, но я этого уже не помню. Помню лишь побои, издевательства и заключение в пределах одной комнаты или чулана. Так что это мне не дом — что бы директор себе не думал. Тьфу ты… Уже как он разговариваю. В общем, ты понял о чём я? — Понял, сэр. Мне жаль Вас. — Жаль? — удивился я. — У Вас нет дома. Нет семьи. Нет родных. Так нельзя. Добби бы так не смог. Не выжил бы. — Ты прав, — мрачно ответил я, — Думал, что с Сириусом всё это будет, но нет. Так что буду искать себе и дом и семью сам. А если не найду — буду строить. Потому что ты снова прав — так действительно нельзя.