Глава двадцать восьмая, междустрочная, или Магическая Британия в собственном соку

— А я сегодня подготовилась, Генри! — заявляет Аная, усаживаясь в кресло напротив. — О? Удивите. — Ну, мы остановились на том моменте, где, после вашего грандиозного разоблачения, многие секреты магической Британии всплыли на поверхность и Хогвартс замер в ожидании «Ежедневного Пророка». — Верно. — Я смогла раздобыть архивную копию того выпуска преждевременно, и, скажу я Вам, это самый толстый выпуск, который я только видела. — Но если Вы уже раздобыли копию, то зачем принесли её ко мне? — спрашивать приходится максимально мягким тоном, чтобы это даже отдалённо не было похоже на недовольствие. Прошлый раз, когда я стал немного эмоциональным, Анаю пришлось откачивать почти десять минут — в настолько глубокую защиту ушло её сознание. — Ну… — девушка немного стушевалась, но, к счастью, не испугалась, — Я решила, что Вы, как непосредственный участник, сможете отделить действительно важные статьи от бесполезной для нашего рассказа информации. — Справедливо. Да. Что же, тогда давайте посмотрим. Признаться честно, я сам давно не перечитывал эти статьи. Но начать почти наверняка стоит с передовицы и грандиозного заголовка, который, несмотря на всю мою нелюбовь, я не могу не похвалить. *** «ОСТРОЕ ЛЕЗВИЕ ИСТИНЫ» автор статьи: Роберт Гринбауэр Сложно представить себе Тремудрый Турнир без Рождественского бала, который многие ещё называют Йольским. Со времён восьмого Турнира, Бал считается обязательной частью празднований и неотъемлемым элементом в создании и поддержании международной дружбы и сотрудничества на всех уровнях. И для этого в Хогвартсе всегда создавались соответствующие условия. До этого раза, после которого вопрос о продолжении традиции Бала, как и о продолжении всего Турнира встал как никогда остро из-за невероятной халатности в вопросах безопасности проведения подобных мероприятий. Директор Дамблдор отказался давать комментарии представителям Ежедневного Пророка, сославшись на свою невероятную занятость в связи с судебными заседаниями, обсуждающими невероятные коррупционные схемы (стр.4) теперь уже бывшего Министра Магии Корнелиуса Фаджа, а также ряда других чиновников и аристократов (стр.8,9,16). Однако из достоверных источников мы смогли узнать весьма отчётливую картину произошедшего, где помимо ритуала весьма сомнительной природы в исполнении чистокровных отпрысков семьи Уизли (стр.19), произошли гораздо более неприятные события, а именно — использование неизвестной вариации Сыворотки Правды на КАЖДОМ участнике Бала, совместно с использованием неизвестных заклинаний, создавших оскорбительные, а иногда и вовсе ужасные надписи на лбах оных участников. Когда жертв спрашивали о слове, что было написано у них на лбу, и том, почему их могли наградить подобным «титулом», то у них не было иного выбора, кроме как рассказывать даже самые сокровенные тайны. Как известно, истина — весьма могущественная вещь сама по себе, но она невероятно опасна в больших количествах. Неизвестный или неизвестные, заставившие часть нашей политической верхушки говорить только правду, с одной стороны совершили великое благодеяние, ведь очистка власти от коррупционеров, бандитов и просто крайне аморальных личностей пойдёт нам лишь на пользу. Но, как гласит древняя мудрость: «У правды два острия», и в этот раз, совершив благо, открыв правду, эти неизвестные причинили нам всем также большую утрату. Один из охранявших мероприятие авроров, получивший слишком большую дозу сыворотки, рассказал часть секретной информации Министерства Магии непосвященному в тайну лицу. И пускай от самого этого факта никакого вреда не случилось, но тем аврор нарушил Непреложный Обет и умер на месте. Вся наша редакция приносит свои соболезнования семье умершего Клайва Финч-Флетчли. Кроме того, ужасная утрата постигла также Род Ноттов, ведь их старший сын, Освальд Нотт стал случайной жертвой убийственного проклятия. Шестикурсница, применившее столь ужасные чары, собиралась убить другого ученика из-за открывшейся тайны, что значительно подорвала доверие между их семьями. Мы скорбим вместе с семьёй погибшего ни за что ученика Хогвартса. И пускай многое остаётся неизвестным или было упущено нами с целью сохранения некоторой анонимности и безопасности информации, но печальная реальность остаётся столь же печальной, ведь Хогвартс теперь не столь безопасен, как когда-то. И кто знает, во сколько ещё жизней волшебников может обойтись столь бездушная выходка неизвестных лиц… Ваш верный автор лишь надеется, что все причастные к столь ужасным происшествиям и те, кто допустил столь серьёзную брешь в безопасности, ответят перед Визенгамотом по полной, чтобы в дальнейшем подобное было невозможно даже в теории. Ведь от одной только мысли о том, что вместо сыворотки мог оказаться неизвестный яд, мне становится страшно — от такого удара Магическая Британия не оправилась бы уже никогда. *** — Вы обратили внимание, Аная, сколь странно написана эта статья? — Да, по нынешним меркам журналистики это не статья, а сообщение об убийстве, притом невнятное и с лишними подробностями. — Невнятность объяснить несложно. При той политической обстановке, что сложилась сразу после Бала, было решительно нельзя писать нечто суровое и строгое. Ведь вполне могло оказаться, что всё это — проделки людей новой власти. А новую власть, как вы знаете, тогда критиковать было совершенно нельзя. — Воистину тёмные века не только журналистики, но и всей Магической Британии. — Я знаю, вас одолевает один вопрос. Сожалею ли я о тех загубленных жизнях? — Ну… было бы хорошо узнать ответ, — робко ответила она. — Вкратце — да. Это был огромный просчёт с моей стороны, ведь я совершенно не взял в расчёт возможные Непреложные Обеты, а также просто чудо, что «проболтавшихся» оказалось не много, а лишь один. Да и готовность убивать врагов среди чистокровных того времени я недооценил. После краткого молчания я продолжил: — Думаю, читателю будет также интересно прочитать выдержки из вот этих статей, смотрите. Вот эта — «Сколько стоит клятва Гиппократа?», о том, как нескольких человек убили с молчаливого согласия главного целителя св.Мунго. Эти люди были довольно неудобными политическими фигурами в своё время, а затем, попав в больницу, неожиданно умирали от «прискорбно быстрого обострения болезни». Ещё вот эта — «Золотой полёт: во сколько обходится Аврорату ежегодное обслуживание мётел?». Подскажу: обходилось оно дороже, чем каждый раз покупать новые мётлы. «Как министр сейфы раздавал» — особенно грустная история о разграблении сейфов старых семей. Кстати, эта практика началась задолго до Фаджа, и те же Гонты были ограблены даже до того, как вымерли, ведь, увы, гоблины-взяточники тогда были не прискорбным инцидентом, а довольно распространённой, хоть и скрываемой практикой. — Как… Как у кого-то вообще рука поднялась грабить возможных детей из семей сквибов?! Это же просто… — Аная задохнулась от праведного возмущения, а я лишь пожал плечами перед тем как ответить. — Ну, тогда это было просто ещё одним самосвалом дров в мою ярость и ненависть к Министерству Магии. Ещё взгляните на «Остальным запрет, а себе — нет». Это одна из немногих действительно острых и правдивых статей Риты Скитер о двуличности тогдашних аристократов и их ограничениях на «тёмную» магию. Как бы ни мерзко мне было упоминать эту женщину. Я вздохнул, ещё плотнее сжимая кулак на собственных эмоциях, и контролируя, не отразятся ли они на состоянии бедной репортёрши. К счастью, не отразились. Потому я поднял руку вверх и стал быстро перебирать пальцами. Одновременно с этим, на одном из верхних этажей моего жилья открылась небольшая тумба. Зашуршали экземпляры газет и вырезки из них, пока наконец я не нашёл то, что искал. Вызвав беспалочковым «Акцио» нужный выпуск, я мягко улыбнулся девушке, и объяснил, что сделал. Она с немалым интересом наблюдала за тем, как призванная мною газета подлетела и мягко опустилась на мою раскрытую ладонь. — Думаю, что этот выпуск раздобыть было бы сложнее, ведь напечатали его меньшим тиражом. А ещё новая власть не слишком любила информацию, указанную здесь, так что много официальных и архивных копий были сожжены. — А что это за выпуск такой? — В тот же день, когда нас всех задержали утром в Большом Зале, уже к закату солнца был разослан «дополнительный информационный листок». Вот, даже напечатали эту фразу в углу. Но, как видите, Аная, это не один листок, а шесть довольно больших разворотов, и автор почти половины статей… Ну, угадайте. — Скитер. — Она самая. Позвольте я зачитаю самое интересное. — Конечно-конечно, — улыбнулась журналистка. Тем временем я откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди, чтобы удержаться от… излишеств. Газета зависла передо мной, и я видел передовицу. Ту самую, что когда-то привела к моему первому выплеску неконтролируемой магии. Магия фото не выдохлась, ведь я специально когда-то заказал зачарованный ящик, что сохранял фотографии оживлёнными. Черно-белая картинка, несмотря на всю потёртость газеты, странно-идеально передавала переход из теней в освещённый лунным светом коридор, как плясало пламя в единственном факеле на стене, заставляя каменную гаргулью отбрасывать неровные тени. И в этом странном контрастном свете, отчётливо было видно, как Луна Лавгуд встаёт на цыпочки, быстро целует Гарри Поттера, после чего исчезает в гостиной своего факультета. — «Из жертвы в Казанову: новый обман Мальчика-Который-Выжил?» — прочитал я заголовок. Услышав это, Аная тяжело сглотнула, ожидая моего срыва. Зря. — Знаете, я хочу заявить наперёд, что многие жизни в тот день были спасены одним простым фактом: в момент, когда все получили эту газету, я был у директора Дамблдора. А узнал и узрел своими глазами я её на следующий день. Иначе, боюсь, было бы гораздо больше жертв и… последствий. Позвольте я зачитаю выборочно? — Конечно-конечно. — «Ещё не так давно отгремел скандал, относящийся к неправомерному попаданию Гарри Поттера в Турнир Трёх Волшебников, а последствия убийства венгерской хвостороги всё ещё сотрясают наше сообщество, как происходит ещё один скандал… Нет, водопад скандалов! И пускай во многих из более громких «событий» мистер Поттер оказался вовсе никак не замешан, но драма его личного фронта поражает своим размахом, ведь всем нам известный Мальчик-Который-Выжил оказался не просто напуганным невольным участником событий, нет! Он оказался ещё тем ловеласом, и, удачно использовав своё положение, заполучил в своё владение не только двух опальных французских красавиц, но и единственную дочь виконта Лавгуда (см. фото)»… — «В своё владение?» — переспросила удивлённая журналистка, — Это же откровенная ложь! Нет, я знала, что журналистский вымысел существовал во все времена, но есть же разница между приукрашиванием и просто грязными намёками! — Хорошо сказано, — подбодрил я её, — И да, подобное бесчестие было совсем не исключением в те годы. Я, пожалуй, пропущу несколько абзацев и перейду сразу к самым интересным моментам. «…Увы, редакции пока не известно на каком основании познакомились самый скандальный участник нынешнего Турнира, сиречь Гарри Поттер, Вивьен дю Белле, дочь хозяина самых крупных оловянных шахт Франции, и Дезире де Сабле дочь сильнейшей французской иллюзионистки Октавии де Сабле. Стоит ли за этим знакомством юное естество мальчика и колдовская обольстительность Дезире де Сабле? Или же состояние Поттеров прохудилось настолько, что в обмен на неизвестные привилегии семья дю Белле готова на мезальянс? Возможно…» а хотя не важно. Тут дальше ещё несколько предположений одно абсурднее другого, но мне мерзко уже с того факта, что Скитер предположила красоту Дезире результатом неведомых чар, а мои искренне сердечные отношения с Вивьен — подготовкой к браку по расчёту… Уже одно это наполнило меня тогда ненавистью до краёв, но нет, она решила, что вырыла себе недостаточно глубокую могилу. — Как именно? — пискнула вжимавшаяся в своё кресло журналистка. Я укрепил щит на своих эмоциях и нашёл следующий отрывок: — «И таким образом, поскольку между Британией и другими странами отсутствуют любые подходящие под наш случай договоры, скорее всего именно МКМ стоит заняться рассмотрением дела о совращении несовершеннолетнего. Уверена, опытные следователи смогут найти в этой связи двух семикурсниц и четверокурсника много осудительного, если, конечно, председателем на заседании по этому делу не будет один знакомый всем почётный Председатель… Но стоит поговорить и о том, кем на самом деле может оказаться Мальчик-Который-Выжил. Ведь, несмотря на свою внешнюю безобидность, он может оказаться не только неуловимым мстителем, но и просто психопатом-садистом. Так, из его двоих бывших друзей, справедливо посчитавших участие Золотого Мальчика в Турнире незаконным, одна сошла с ума и сейчас пребывает на постоянном лечении в больнице Св.Мунго, а второй, кроме тяжких телесных повреждений, был унижен переломом палочки. Да-да, Гарри Поттер пошёл на этот ужасный, по нашим меркам, поступок, и сломал палочку Холанда Виллиуса Уизли прямо перед всем Большим Залом Хогвартса. Кроме того, он после этого поиздевался над безоружным, а прежде, как стало известно из достоверного источника, не гнушался проклятиями, которые он насылал на часть молодой аристократической элиты. И, в довершение, (куда только смотрит персонал школы?) от крайне достоверного источника стало известно, что у мистера Поттера наличествует в личном и неограниченном владении мантия-невидимка неизвестного происхождения. Что может делать переполненный гормонами или злым умыслом подросток, заполучив такой артефакт? Надеюсь, что ответ на этот вопрос не станет причиной и содержанием наших последующих материалов…» Я замолчал. Аная смотрела в пол и тяжело дышала. — Мы можем взять передышку на пару часов? — наконец спросила она, — Я вернусь вечером, но сейчас это… это… у меня нет вменяемых слов, а из желаний, уж простите — только блевать. — Нет-нет, что Вы, я совершенно не против, — я покачал головой и отложил газету, усаживаясь в кресле поудобнее, — Вы знаете, когда я был совсем юным, а всё это, — я кивнул на газету, — недавними событиями, фраза «честный журналист» считалась оксюмороном. Мне отрадно видеть представителя вашей профессии со столь обострённым чувством справедливости, любовью к правде, и стыдом за проступки других. — После такого, — она тоже указала на газету, — Я понимаю почему. Уже когда она, ещё раз извинившись, ушла, мой взгляд упал на последнюю страницу этого злополучного выпуска. Она была озаглавлена «Необычные и странные признания тех, кто присутствовал на Рождественском Балу». В те дни, сразу после Бала, эта страница не получила от меня должного внимания, ведь я загорался от одной лишь мысли о Ежедневном Пророке, но некоторые из этих секретов я зря не увидел, и довольно долго жалел позже об этом. Эти секреты шли в три столбца и были длинной в одно-два предложения, но почти всё важное было в третьем: «Грегори Майерс клялся, что устроиться на работу в Аврорат ему помог Глава Аврората Кристофер Паулюс. Вот только Паулюс мёртв уже как восемьдесят лет. Аврор Нимфадора Тонкс находится под следствием за пока недоказанное использование своих сил метаморфа с целью получить дополнительные привилегии, путём оказания сексуальных услуг некоторым из работников Министерства и Аврората. Анжелика Эджкомб оказалась шпионкой норвежского аналога Отдела Тайн, которому передавала весьма ценную внутреннюю информацию. Барни Хорниголд, рассказавший о хищениях собственного отца во время работы того в Министерстве Магии, поделился историей о том, как волшебная крыса, сбежавшая из Отдела Тайн, прятала в пространственный карман ценные и почти что уникальные эликсиры. Официальный представитель Отдела Тайн сообщает об отсутствии разработок подобного существа. Кардиомнус Бигби рассказал о том, что на территории леса, прилегающего к его дому в Уилкомбшире, появился неизвестный проклятый одноэтажный дом, из которого слышалось громкое шипение, но стоило ему только коснуться входной двери палочкой, как дом исчез, украв палочку Кардиомнуса. Августа Лонгботтом совершенно не помнит того злополучного вечера, когда её сына и невестку пытали небезызвестные Лестрейнджи. Якоб Чобскок видел в одной из подсобок Хогвартса известного Лорда, совокупляющегося с собственной дочерью. Подробности выясняются. Уинфред Кроксли видел, как неизвестный преподаватель заколдовывал спальни для мальчиков Гриффиндора, но едва услышал Уинфреда — исчез, даже без хлопка аппарации. Ромул Арнульфссон видел в совятне Хогвартса двух воронов, которых прочие птицы будто бы не замечали, а сами эти вороны, как показалось Ромулу, следили взглядом за кем-то из учеников, что были там.