Глава двадцать девятая, или почему нельзя ...

Я заметил что что-то не так, и догадываться даже не было смысла. Спустя почти час, как нам прислали утренний выпуск Ежедневного Пророка, перед трижды мною проклятой профессоршей Эммелиной Вэнс опустилось на стол огненное перо. Ну да, "большой босс вызывает", логично. А она, как и грозилась в начале Бала, подошла ко мне, чтобы отконвоировать, лучше слова и не придумаешь, на ковёр к папочке, точнее к дедушке. Я крутил в голове несколько сценариев того, о чём может идти разговор, и, как позже показала практика, был недалёк от истины. Уже после утреннего выпуска мне было не до вежливых острот, так что никакого разговора по дороге не было. - Ушки из петрушки, - назвала горгулье пароль Вэнс. "Охренеть лакомство" - подумал тогда я, поднимаясь в одиночестве по спиральной лестнице. Дамблдор сидел в своём кабинете, кипа бумаг на столе была как никогда высока, и сразу два заколдованных пера выводили строчки, пока сам директор, держа палочку в левой руке, понемногу цедил чай. Фоукс спал, спрятав голову под крыло. Странные приборчики в зеркальных шкафах свистели, жужжали и пыхали своими непонятными дымами. Дверь в, предположительно, спальню директора, была приоткрыта, как и окно на улицу, несмотря на зимнюю стужу снаружи. - А, Гарри, мальчик мой, заходи, присаживайся, - Дамблдор мотнул головой, указывая мне на стул у своего "пьедестала", - ты уж прости, много работы. Из-за этого, пожалуй, я не буду ходить вокруг да около, и спрошу прямо: вчерашние события и разоблачения - твоих рук дело? На моём лице отразилось раздражение, я опустил взгляд и покачал головой. - Нет, сэр. И никто не имеет права незаслуженно называть меня Обманщиком. - Понятно, - вздохнул тот, и столько в этом вздохе было усталости, что мне на секунду стало даже жаль старика, - В общем, кто бы он ни был - он подкинул и мне, и Министерству Магии Британии, а также нескольким другим странам очень много лишней работы и головной боли. А если личность человека когда-то станет известной, то, боюсь, за его голову повесят немаленький ценник. - В смысле за его убийство будут платить? - переспросил я. - Да, мальчик мой, - ответил он, и я его почти тут же перебил. - Надо будет добавить в общую копилку несколько галлеонов. Чтобы побольше было. - Мальчик мой! - ужаснулся директор, - Это ужасающая средневековая варварская практика! Не стоит принимать участь в чём-то столь низменном, - уже более спокойно закончил он. - Как скажете, - пожал плечами я. - Знаешь, я ведь не единственный, кто считает тебя причастным ко вчерашним событиям. Одни лишь грязные инсинуации, касающиеся твоих приятелей и однокурсников из Гриффиндора, во многом говорят в пользу этого. - О, значит как и в прошлый раз, Вы тоже считаете меня причастным и предателем собственной школы? Спасибо, буду знать, - спокойным тоном произнёс я, но за каждым словом явно ощущалось среднеснейповское количество яда и сарказма. - Нет, - со вздохом ответил мне директор, меняя набор бумаг перед собой на новые из левой стопки, - Но мнение одного старика далеко не всегда сходится со мнением общественности. - Я догадываюсь, сэр. Увы, как и в случае с обходом вашей защиты вокруг Кубка Огня, я не представляю как мог бы даже наполовину осуществить задуманное, ну или произошедшее. - Но о чём-то ты знал или мог знать? - Ну... Когда я рассматривал надпись на своём лбу в зеркало, то я понял, что вместо чернил был использован остаточный след привидений. Эктоплазма, кажется. - Да, это возможный вариант, - кивнул старик, - И что с того? - Ну, это значит, что тот, кто всё это сделал был в сговоре с близнецами Уизли, ведь именно их помощь Безголовому Нику привела к тому, что все присутствующие люди получили свою дозу эктоплазмы. - Ты знаешь, кое-кто тоже пришёл к такому выводу. Но близнецы отрицают какие-либо связи с виновником вчерашних событий. Ты знаешь что-то ещё, что бы доказало их участие? - его глаза блеснули за очками-половинками. Мне пришлось моргнуть несколько раз, отводя взгляд: - Простите, директор, что-то у меня голова заболела только что. Вы спросили, знаю ли я что-то об их причастности помимо озвученного? - Да, мальчик мой. - Ну... Не знаю. Но учитывая сколь настойчиво они спрашивали всех вокруг несколько недель назад о Безголовом Нике, то кто-то мог и догадаться. Или подсмотреть за ними? - Да, пожалуй. А откуда ты знаешь, что они спрашивали? Ты, в конце концов, довольно нелюдим, по... понятным причинам. - Они даже меня умудрились как-то поймать после лекции по трансфигурации, и стали расспрашивать, что я слышал об этой истории, и что Вы мне об этом говорили. - Я? - впервые за всю жизнь я увидел старика удивлённым. - Да. Они, да и много кто ещё, считают, что Вы меня тренируете в обход правил. Притом, тренируете ещё лет так с десяти, если не раньше. - Это... неожиданно. - Дамблдор был настолько поражён, что даже его волшебны перья замерли в воздухе, неуверенные, что им дальше писать, - Ладно, мы ещё поговорим об этом позже. Мне кажется, или директору Хогвартса никогда даже в голову не приходила идея, что он мог бы меня обучать лично? А все вокруг него, похоже, считали это настолько очевидной идеей, что они никогда даже не намекали ему "ради секретности"... - В любом случае, мальчик мой, если кто-то будет тебя допрашивать по этому поводу - дай мне знать, чтобы я мог выступить как твой защитник перед официальными лицами. - Я так понимаю, на основании обязательства директора защищать учеников своей школы? - Именно. И кстати... Раз уж мы вспомнили о тренировках. Как ты смотришь на то, чтобы профессор Грюм потренировал тебя? Или, для начала, поделился ценным опытом? Всё же, перед более взрослыми противниками тебе нужна какая-никакая фора, - глаза Дамблдора снова блеснули, на этот раз - заговорщически. - Но, профессор... Это же против правил? Или я чего-то не дочитал? - М... - тот скривился, будто в этот момент пытался прожевать самый кислый лимон, что есть на Британских островах, - Спорить с твоим весьма качественным знанием правил действительно не приходится. Однако везде существуют свои нюансы, которые можно использовать себе на пользу. Как, например, ты использовал своё порицание от факультета и участие в Турнире, чтобы избавиться от пристального внимания профессора Снейпа. Он, правда, остался несколько не в восторге. - Снейп не в восторге от меня с того момента, как я впервые переступил порог школы, директор. А по поводу тренировок с профессором Грюмом, я, наверное, откажусь - мне хватает презрение мистера Каркарова и мисс Делакур, и добавлять к ним такое же отношение от Диггори, Крама и мадам Максим я не хочу. Особенно если брать во внимание то, что на меня опять могут политься беспочвенные обвинения ещё и в том, что это я организовал вчерашний идиотизм, - я старался держать голос ровным и подбирать слова, но под конец ярость почти что начала распирать меня, и я почувствовал, как багровеет моё лицо. - Тише, тише, мальчик мой, - самым сладким и успокаивающим голосом на который был способен произнёс директор, - Я понимаю. Но, подумай сам, разве ты хочешь участвовать в Турнире? - А разве у меня есть выбор? - Не совсем. Ты можешь признать техническое поражение во время любого из этапов и получить ноль баллов за него. Ну и выбыть с последнего этапа тоже. Никто в здравом уме осуждать тебя за это не будет. - Но... - я задохнулся от возмущения и изо всех сил сжал кулаки, пытаясь сдерживаться, - Почему Вы не сказали об этом ещё тогда, когда моё имя вылетело из Кубка? Почему нельзя было договориться об этом с другими директорами?! Почему не объявить перед всей школой, что по неизвестной причине, Кубок выбрал меня, но дабы соблюсти честность соревнования я не буду брать участь, а лишь выходить и сдаваться, дабы не разрывать магический контракт?! На самом деле, я озвучил лишь малую часть своего возмущения. В конце концов, даже техническая сдача идёт в разрез с правилами Турнира, где его основатели заложили в основу принцип стойкости перед лицом неимоверной опасности. Так что за каждую такую сдачу я могу получить магический откат, который ударит и по моему здоровью, которое раньше сильным было не назвать совсем, и по моих колдовских способностях, которые тоже не отличались силой прежде. Да, это были временные последствие, но всё же... Вот не нравилось мне, как и любому мужчине, наверное, получать по яйцам, даже легонько. Да, результат временный, но едва ли того стоит, тем более три раза! А ещё, да, конечно, никто в здравом уме осуждать бы меня не стал. Но где, скажите мне, дети школьного возраста, а где здравый ум? Особенно у представителей Гриффиндора, к которым меня по моей глупости закинула Шляпа. - Боюсь... - Дамблдор пожевал свою нижнюю губу, медля с ответом, - Боюсь, что тогда я был не так сильно подкован в правилах Турнира как сейчас. Потому даже мысль о таком решении у меня не возникла. И всё же я советовал бы тебе позаниматься с профессором Грюмом. - Профессор Дамблдор, - устало вздохнул я, не желая, но будучи вынужденным повторять одно и то же по сто раз, - Если меня поймают, то последствия будут неприятными и для меня, и для Вас. И это при условии, что никто не решит просто уйти с Турнира, создав ужасный международный и исторический прецедент. - Ладно, мальчик мой, я тебе признаюсь. Дело в том, что все преподаватели подписывали контракт о невмешательстве в Турнир сразу после того, как прибыли ученики Дурмстранга и Шармбаттона. Но, если ты помнишь, профессор Грюм, я имею ввиду настоящего Аластора, в тот момент был заперт, а вместо него контракт подписывал двойник. Ну а после освобождения профессора Грюма... - Всем было не до того, - закончил я многозначительную паузу директора. - Именно, - он заговорщически мне подмигнул, - Так что я бы попросил тебя всё же проявить благоразумие и воспользоваться наставлениями отставного аврора. Да и к тому же, твоё ранение, или, упаси боже, смерть, добавят ещё примерно столько же, если не больше головной боли и работы к тому, что ты уже видишь перед собой. Я вздохнул. Видимо отвертеться не выйдет, и Дамблдору было критически важно знать это, ведь моя голова снова заколола. Я схватился за лицо ладонями, будто устало сдаюсь, хотя на самом деле это была моя попытка удержаться от всплеска ярости на то, что старик так бесцеремонно пытался прочитать мои мысли. - Это уже не говоря о моём старческом сердце - оно будет просто разбито в таком случае, мальчик мой. Так что я надеюсь, что ты найдёшь немного времени и терпения, и всё же договоришься с Аластором. - Хорошо... Значит что-то от меня старику всё же нужно. Ну, будем надеяться, что нужна не очередная проверка на то, зовут ли меня Том Риддл - тошнит ещё с того раза, как для Уизли новую палочку покупали. - А ещё я бы хотел поговорить о твоём поведении на Рождественском Балу. Тебе повезло, что профессор Макгоннагал не видела тебя настолько пьяным, насколько видела профессор Вэнс. Так себя вести, особенно Чемпиону - просто непозволительно. - О... Простите, профессор. Это всё пунш - я совсем не ожидал, что нам позволят пить алкоголь. А когда понял, что наверное нам никто этого не позволял, и в пунш что-то подмешали, то было уже поздно... - я попытался изобразить максимальное раскаяние, но сквозь ярость и сам был не уверен, насколько удачно это у меня вышло. - Ну, - старик снова блеснул очками-половинками, но теперь, кажется, без атаки, - Молодость, юность - во все времена кто-то мечтал подмешать алкоголь в пунш, и моя молодость тут, увы, не исключение, мальчик мой. И эта шутка, на этот раз - самая малая из моих проблем. Мадам Помфри только не говори об этом - ей пришлось варить отвратительно много антипохмельных зелий. Я покивал, соглашаясь со странным монологом. - Прости старика за дерзость, но у меня есть ещё одно пожелание. Что, возможно, даже слишком, учитывая что Рождество уже прошло. - Пара вязанных носков? Простите, директор, я почти забыл о том нашем разговоре на первом курсе. Конечно подарю! - Что? - удивился тот, - А, ты о том у зеркала Еиналеж... Ну да, ха-ха, почти. Нет, на самом деле мне в этом году подарили целых три пары - будто откуда-то узнали. - Не от меня, - тут же ответил ему с улыбкой я, и сделал жест, будто замыкая рот на замок. - В любом случае, речь не о носках, Гарри. Мне бы хотелось, чтобы ты наладил свои отношения с профессором Вэнс - в конце концов, она теперь официально твой декан. И нет, порицание на это не распространяется, я проверял, - с улыбкой закончил он. Я вздохнул и фальшивое выражение счастья сползло с моего лица, так что пришлось спешно отворачиваться и снова смотреть на колыхающиеся и светящиеся золотые приборчики. Интересно, есть ли среди них тот, что читает и передаёт директору мои настоящие эмоции? И если есть, может ли пробиться сквозь ту странную защиту, что даёт моя ярость? Ненавижу. Я ненавижу ту тварь. Даже сильнее чем этого старого манипулятора. Она почти такая же как трижды проклятые Дурсли, а может даже хуже - я просто не так долго с ней знаком. И я почти уверен, что всё так, как мне кажется: Дамблдор не хочет лично заставлять меня что-то делать, так что всем своим авторитетом просит(!) подружиться со своей ручной собачкой; ну а она уже говорит мне сделать то, что нужно директору. Возможно, это про то, чтобы я снова спал в спальне Гриффиндора; возможно, чтобы ограничил своё общение с "непотребными людьми" или чтобы помирился с рыжим. - Гарри..? - позвал Дамблдор, вытаскивая меня из моих мыслей и медленно накатывающих волн ярости. - Я посмотрю, что можно сделать, директор. В конце концов, в общении участвуют двое, и если она будет как Снейп... - Профессор Снейп, - поправил он меня, - Думаю, что профессор Вэнс не будет такой же. -Посмотрим, - пожал плечами я, - Могу идти? - Да, иди, мальчик мой. И помни, что у нас ещё возможно полтора часа разговора минимум. Едва дверь директорского кабинета закрылась за моей спиной, а спиральная лестница начала крутиться вниз, я вытащил из кармана свою мантию-невидимку и набросил её на себя. Зачем? Интуиция, наверное... Но Вэнс действительно ждала меня напротив горгульи у выхода. Мысленно выматерившись, что забыл наложить на свои ноги заклинание бесшумности, я, так тихо, как только мог, пошёл вдоль ближней стены. Когда я был уже у поворота коридора, терпение директорской пешки лопнуло, сама она отлипла от стены, на которую опиралась, и позвала: - Поттер? Поттер! Поттер! С каждым выкриком она становилась всё нетерпеливее, а затем вытащила палочку и создала заклинание: - Гоменум Ревелио! Серая волна магии побежала от неё во все стороны, и я решил не ждать результата, а понемногу побежал сам. Тёплый воздух толкнул меня в спину, сзади послышалось торжественное "Ага!" и звук приближающихся шагов. Я пробежал по инерции ещё несколько метров и нырнул за портьеру. - Добби, ты можешь перенести меня ко входу в мои апартаменты? - спросил я, вспомнив о верном слуге. - Конечно, - ответил мне эльф, всё это время следовавший за мной, после чего схватил меня за руку. В последнее мгновение я успел заметить женскую руку, отдёргивающую портьеру, а затем произошёл стремительный перенос. - Фух, успели, - шёпотом выдал я, проходя внутрь и закрывая дверь за собой и Добби. - Это очень нехорошая женщина, хозяин-Гарри-Поттер-сэр, - прокомментировал домовик. - Догадываюсь... - вздохнул я, - Такой фокус прокатил лишь раз, потом, похоже, придётся перейти на осадное положение. - Добби защитит благородного Гарри-Поттера-сэра! Меня умилило такое поведение эльфа, и я, как только мог аккуратно, погладил его по лысой голове, ощущая как крошечная толика магии перетекает от меня к нему. Снова вздохнув, я внимательно оглядел творческий беспорядок, в котором пребывали мои апартаменты. Сначала надо определённо убраться, но потом... Надо решать, что делать дальше. Потому что слушать дальше директорские "хорошо", "плохо", "можно" и "нельзя", сдобренные фирменным "мальчик мой", мне было уже просто противно.