Глава тридцать шестая, или как я жёг и отжигал

Вэнс должна сдохнуть. Я так решил. Так говорило пламя во мне. Так говорили моя боль и моя ярость. Так подсказывал старик-Мантикора. Благо, что здравый смысл и зелье палача во мне ещё держались крепко, сдерживая суицидальные порывы. Да, я мог просто убить её. Ворваться в её кабинет после ужина и испепелить. Даже минимального контроля древней магии во мне хватало, чтобы один огонёк с моей ладони поставил точку в рассказе о жизни новой деканши Гриффиндора. Вот только Дамблдор упрятал бы меня тут же в Азкабан, придавил всех остальных к ногтю и был таков. Или посадил бы на диету из отборных зелий подчинения, например. Подействовали ли они бы? Вполне возможно - старик всё ещё оставался учеником Фламеля. И пускай творец Философского камня уже должен был преставиться, но его наука всё ещё жила в памяти директора. Отказался ли я от планов по убийству Эммелины Вэнс? Конечно же нет. Не после дотошных ежевечерних проверок на обучение, где надо было показать минимум одно новое заклинание и продемонстрировать его "идеально". О том, что эта дура имела далёкие от реальности понятия об идеальных чарах я, пожалуй, умолчу. Ну и конечно, эта тварь также покровительствовала двум самым младшим Уизли, выгораживая тупость Рона всеми возможными методами и оберегая Джинни как наседка. А мне до колик хотелось узнать каким образом Седьмая телепортировала нас из Хогвартса после Бала, и как связана с Петтигрю и уже добитыми нацистами. Для такого понадобится тесная личная беседа и много сыворотки правды, но пока Вэнс была на страже - всё это опять попадало прямо на радар директора. И снова Азкабан или зелья и хана. Вэнс казалась именно тем кирпичом без раствора, который, если получится выбить, вся стена рухнет. Неясными переменными в этом уравнении оставались лишь Картус Селвин, новый декан барсуков и преподаватель травологии, а также Стурджис Подмор - преподаватель чар и зелий для младших курсов, и, вместе с тем, совершенно точно директорский шпик. Кстати, о директорских собачках - Снейпа никто так и не видел после Бала, и ходили очень упорные слухи, что он признался в чём-то таком, после чего ему лишь бы Азкабан дали, а не сразу с дементором на свидание отправили. Я был слегка разочарован - мне хотелось самому "рассчитать на выход" этого козла, но, с другой стороны, в этой школе была ещё целая толпа "нерассчитанных столиков", а затем целый банкет под расчёт. Бородатый такой банкет, с целым запасом неоплаченных грехов. И, казалось бы, зачем мне в этой ситуации возиться с публичным образом, повышать градус вражды между факультетами, да и в целом заниматься пропагандой? А вот затем, что таким образом я мог реализовать сразу целый ряд важных шагов и изменений в этой школе. Среди змей и воронов было немало детишек высоких чиновников из Министерства, и даже несколько магглорожденных из семей очень богатых магглов. Настолько богатых, что они, например, имели дело с Малфоем-старшим и прочими очень чистокровными богачами, поставляя в магический мир немало простецких тканей и продуктов питания. Как итог - эти толстосумы могли устроить натуральный взрыв цен на магических рынках и почти что напрямую устроить Хогвартсу большие проблемы и народное недовольство. Если деток таких людей прижать, то эти люди прижмут школу. А чем больше закручивают гайки Дамблдору, тем меньше у него времени на закручивание гаек мне. Британскую политику и так штормит после коррупционных схем министра Фаджа и иже с ним, что вскрылись на Рождественском Балу - старик едва ли вылезает из заседаний Визенгамота. А если ему в школу прилетит какая-нибудь очень дотошная проверка..... Ну, скажем, что для назначения своих псов на все должности у Дамблдора не будет ни власти, ни времени. *** - ... они не знают, что такое поддержка дружеского плеча, что такое настоящее братство и сестринство! Им плевать на своих товарищей по факультету! Вы понимаете, что выпускники этих двух факультетов составляют сорок процентов всех колдунов в Британии, но при этом восемьдесят процентов работников Министерства Магии?! Вы понимаете, что они забирают наши места и наши права?! - ДА! - послышался дружный крик гриффиндорцев. - Вы хотите, чтобы люди, которым плевать на друг друга и даже на своих матерей, сестёр и дочерей управляли нами?! - НЕТ! - Чтобы они управляли нашими матерями, сёстрами, или нашими жизнями?! - НЕТ! - Чтобы решали, кому покрыть лечение в Мунго, а кому платить из своего кармана?! - НЕТ! - Мы, гриффиндорцы, храбрецы! Это нашей кровью было уплачено, чтобы пожирательская мразь гнила в Азкабане после войны! Это гриффиндорцы, как мои родители, погибли за правое дело! Мы, духовные наследники Годрика Гриффиндора, пробиваемся к лучшей жизни, пока они - пассивные, засадные гады и падальщики - лишь отравляют и заражают наши жизни! - ДА! - Но не всё так плохо. Те же барсуки, а? Вон от Боунсов остались только Сьюзан, которая тогда едва родилась, да её тётя. А остальные дрались до последнего, как львы! Как барсуки защищающие родную нору, родной дом от врага! Они... - А как же профессор Флитвик и Луна Лавгуд?! - послышался скептический голос Фреда Уизли, подыгрывающего мне в моей "проповеди", - Уж не потому ли ты нас всех на них натравливаешь, что она тебя бросила? - Уж-какой-тварью-ты-меня-считаешь, - чуть обиженным тоном ответил я, отстукивая с каждым словом ладонью по трансфигурированной трибуне, - Во-первых, я вам излагаю что вижу, а выводы можете делать сами. Во-вторых, то, что мы расстались к этому не причастно. Луна - прекрасный человек, одно существование которого подтверждает правило. Луна странная, но с каких пор магов надо травить за странность?! Мы что - магглы?! Мы грёбанная инквизиция?! А вороны её травили! Свою же сестру по факультету! Она босиком каждую зиму ходила до третьего курса, потому что её травили, крали вещи или уничтожали их. И знаете, когда это закончилось? Думаете, у профессора Флитвика взыграла совесть и он это остановил?! Да если бы я не рассказал всё директору, не настоял с его поддержкой на защите Луны и наказании виновных - до сих пор ходила бы с синими пальцами на ногах! Вороны - не люди. Они не мы. Они не братья и сёстры. А одинокие исключения, это именно что одинокие, всеми ненавидимые за свои магические странности, исключения. Я посмотрел бы на вас, если бы ваша мать умерла прямо перед вами, когда вам было девять. Если бы вы шли в Хогвартс, боясь каждого заклинания, и придумывая свои, нерабочие, лишь бы не превратиться в кровавый туман! Повисла гробовая тишина, и я взял пару секунд паузы, чтобы израненные моим проповедническим праведным рёвом голосовые связки немного излечились. - Так что нет, у меня нет двойных стандартов. Но я вижу, когда человека по ошибке отправили не на тот факультет. И она среди воронов - белая ворона. Ну а что касается Флитвика, так вы уже наверное поняли, что и ему - плевать. Просто держит маску доброго дедушки, а внутри, наверное, кровожадное гоблинское нутро, мяса ведьминского хочет. Но это уже просто мои домыслы. А закончу на сегодня я так. У кого из вас есть родные братья и сёстры на тех факультетах - присмотритесь к ним поближе. Возможно, им просто не повезло, и они просто попали не туда. Как Падма у Парвати. Эй, Патил, правда ли, что твою сестру не так давно "товарищи по факультету" обозвали "грязной индийской шлюхой"? - Правда... - послышался грустный голос Парвати. - За... - За то, что попросила помощи в прочтении староанглийской книги чар. А ей в ответ: "Конечно, гряз..." ну в общем, что "Конечно ты не знаешь староанглийского наречья". Только очень-очень грубо. - И это был староста. Тот кто должен помогать, а не опускать. Впрочем, если бы отношение к ней было лучше, был бы повод усомниться - не с такой ли гнильцой она тоже ходит? Вся эта история, кстати, была чистой правдой. Падма потом прокляла за эти слова старосту так, что заработала месяц отработок, но это были уже лишние детали. - Так что подумайте. Послушайте. Присмотритесь к родственникам, которым не повезло: насколько они двуличные? Или просто невезучие? И кто будет готов помочь нам изменить Хогвартс и Британию в лучшую сторону, указав настоящим тварям, где их место - приходите ко мне. Мы что-то вместе сообразим. Всё. Трибуну возвратить в исходный материал трансфигурации - низкий деревянный столик, а с портретов быстро снять заклинание массового сна. Я его выучил, кстати, за 15 минут. Не знаю, насколько действительно вырос мой магический потенциал, но эти чары у меня выходили примерно на 12 часов, вместо стандартных трёх - проверил на шести портретах, найденных в закромах Выручай-комнаты. Народ начал быстро расходиться, а мой чуткий слух уже улавливал стук каблуков взбешённой суки Вэнс в дальнем конце коридора ведущего ко входу в башню. Решив не попадаться ей на глаза, я возвратился в спальню за Мантией-невидимкой, а затем, выскользнув прямо за спиной деканши, направился на пятый этаж. На одном из стропил, подпирающих верхний этаж, была небольшая выемка, где я и оставил флакон со змеиной кровью. Естественно, кровь была взята у магической змеи - я не хотел хоть каких-то осложнений. Точнее, этот флакон был украден из одной из каптёрок Снейпа, но уж туда он попал от настоящей волшебной змеи. Гнев пропавшего Снейпа для меня пока что осложнением быть не мог, а подобная кровь была идеальна для моей мести. Оказалось, что если хорошо попросить эльфов Хогвартса и дать им качественные трафареты в размере один к одному, то они могут нанести нужные символы на стены и пол кабинета Вэнс, а затем сделать невидимыми, при том за счёт энергий самого Хогвартса. Идеальная, невидимая ловушка. Жаль только, что так саму цель не обездвижить, а лишь поджечь можно, так что старик Дамби отпадает. Зато, как показывает опыт дуэлей с Грюмом, Вэнс почти наверняка мне не соперник в одиночном сражении. Я отдал двоим явившимся на зов эльфам новые трафареты и флакон с кровью - руническая ловушка, что возьмёт на себя поддержку древнего пламени была массивной, и красить приходилось по несколько минут, когда я был точно уверен, что Вэнс нет ни в кабинете, ни рядом. Сам я старался в такие моменты попадаться на глаза кому-то из авроров либо старшекурсников - кривое, косое, а всё же алиби. Трафареты и кровь эльфы отправят в Выручай-Комнату, едва закончат, а Добби потом принесёт мне то, что я попрошу. Хотя кровь я выносить больше оттуда не буду - это в прошлый раз не было возможности быстро её забрать и дать эльфам, ведь Добби я отправил с письмом для гоблинов в Гринготтс и приказал ждать, пока они выдадут ответное. Вообще, я нарадоваться не мог, насколько удобные эти ребята. Ну то есть гоблины. С одной стороны, за достаточную плату они тебе могут рагу из драконьего сердца сделать, а вместо соли использовать покрошенную лунную крошку, украденную у магглов после их космических миссий. С другой стороны, они крайне дорожат репутацией своего банка и кланов, а потому, если ты не дурак, знаешь что просишь и не жмёшься, то и они делают в точности то, что тебе надо, при этом помалкивают и не задают неудобных вопросов. А я... Я остро нуждался в информации. Я копался в прошлом, пытаясь на основе архивных записей и старых слухов составить список моих кровников, то есть Воландемортовых псов, и кровников самого неназываемого урода. Искал и Дамблдоровых кровников, но безуспешно - абсолютное большинство из них либо пропали, либо были теперь с ним заодно, либо умерли от старости. Неоценимую помощь в моих "раскопках" предоставлял Сириус. Мы теперь регулярно общались с ним при помощи сквозного зеркала, которое он мне дал. Часть информации Сириус вспоминал, но гораздо большую добывал из Министерского архива неизвестным мне "личе-книжным способом", как он это называл. Однако, про того же Стурджеса ничего не знал даже крёстный. Ничего, кроме факта, что он был вхож и в старый Орден Феникса - организацию, что боролась с Воландемортом ещё до моего рождения. Главой ордена, конечно, был Дамби, и название было взято в честь Фоукса. Но вот чем занимался в ордене Подмор, какие у него таланты - тайна, покрытая мраком. Так что убирать я его буду только если возникнет острая необходимость. Пока ждал завершения миссии эльфов - один из них должен был явиться и отчитаться передо мной - решил ещё раз вчитаться в бюрократическую мешанину, которую представляли из себя условия досрочной сдачи СОВ в Министерстве Магии вместо школы. Мешаниной я это называл потому, что даже короткая выжимка, которую для меня составили всё те же гоблины, точнее юрист-консультанты Гринготтса, занимала 19 страниц формата А4 испещрённых мелкими печатными буквами. Подозреваю, что если бы это был традиционный для магов пергаментный свиток, то он легко бы ушёл за десяток футов рукописного текста. Если совсем коротко, то требовалась хренова гора справок; рекомендательное письмо от одного из преподавателей школы (для ускорения процесса); исправная палочка (что мне ещё предстояло выяснить, тк. старик Олливандер ещё перед первым испытанием заявил что что-то там не так); четыре эссе на 1000+ слов, написанных собственноручно за сутки, на темы избранные представителем Министерства по избранным тобою четырём предметам; взнос в размере 50 галлеонов в министерскую казну за каждую попытку сдачи комплексного экзамена и справка об этом взносе; ну и готовность к тому, что если я не уложусь в два подхода с разницей в месяц, то ждать мне до полноценного экзамена (что мне, конечно же, не подходило). Был ещё ряд нюансов, да и необходимые справки, как, например, от Аврората об отсутствии текущих судебных процессов и расследований касательно моей персоны, выглядели как лёгкие места, для того чтобы либо вставить палки мне в колёса, либо стребовать с меня конских размеров взятку. И всё это в Министерстве, которое просто-таки утопает (и утонет к весне-лету ещё сильнее) в бюрократических тяжбах, чистках, расследованиях и судах, которые я, по собственной глупости, инициировав, напоив значительную часть руководства этой страны зельем правдивости на грёбаном Балу.... Мда... Вот уж точно "укушен за задницу своей же хитростью". Ладно... Разберёмся. Явившийся эльф продемонстрировал мне измазанные в змеиной крови худощавые ладошки, и довольно заявил, что задание выполнено. Похвалив, я отправил его восвояси, а сам отправился в Выручай-комнату, разгребать макулатуру (а то газетные выпуски я не успевал читать после Бала) и искать заклинание, которым я похвалюсь перед Вэнс. Надеюсь, в последний раз. *** Увы, не в последний. Плотная слежка преподавателей и некоторых учеников за моей персоной значительно усилилась после увеличения количества шуток, розыгрышей и "несчастных случаев" с воронами и змеями. Две недели мне понадобилось на изменение планов и поиск более менее удобного момента, который всё никак не желал наступать, и который мне в один день пришлось создать. Но из-за отложенной мести я хотя бы успел разобрать почти полностью завал из нечитанных выпусков газет и журналов. Конечно, я не читал всё до последней буквы последнего абзаца. С моей возросшей реакцией сократилось время, которое мне требовалось на сканирование страниц взглядом в поисках интересных заголовков, фраз или имён, но даже на такой скорости мне жизни бы не хватило докопаться до второго и третьего дна журналистской лжи, намёков или полутонов в каждой статье. А в том же Ведьмополитене полезной информации было и вовсе кот наплакал - одна статья на добрый десяток выпусков. Мне было даже немного мерзко читать все эти сплетни о личной жизни, особенно когда большинство этих сплетен касалось не взрослых, нет, а учеников пятого, шестого и седьмого курсов! Казалось бы, на то и подростковый возраст, чтобы влюбляться, сходиться и расставаться, а одногодкам - сплетничать об этом. Но когда твоя любовная жизнь выносится на рассмотрение для всей страны... Ужас, одним словом. Механически перебирая стопку и оценивая газеты на потенциал полезной информации, заложенный в них, я слишком быстро взмахнул рукой, и вершину последней стопки, которую я стремился прочитать, унесло в сторону. То, что не упало, всё ещё возвышалось передо мной, и мой взгляд привлекла волшебная фотография на передовице верхней газеты, ещё не утратившая своих чар, а потому не прекращавшая двигаться. Забавно, что я не сразу понял, что именно вижу. Тот момент в моей памяти был настолько восхитительно-волшебным, что даже не сразу всплыл в моём постоянно-яростном и раздражённом сознании. Черно-белая картинка, странно-идеально передавала переход из теней в освещённый лунным светом коридор, как плясало пламя в единственном факеле на стене, заставляя каменную гаргулью отбрасывать неровные тени. И в этом странном контрастном свете, отчётливо было видно, как Луна Лавгуд встаёт на цыпочки, быстро целует Гарри Поттера, после чего исчезает в гостиной своего факультета. «Из жертвы в Казанову: новый обман Мальчика-Который-Выжил?» - прочитал я заголовок, когда смог развернуть газету. Мои руки затряслись от ярости, которая нарастала с каждым предложением и абзацем этого абсурда, вымышленного проклятой Скитер. Там были и обвинения меня в психопатии, и слова о сомнительности чести Вивьен, Дезире и Луны, и о том, какие именно больные отношения навоображала себе журналистка между мной и девушками. Я заорал нечеловеческим криком, и, уверен, если бы моё убежище не было изолировано от остальной школы, то это услышали бы все её обитатели вместе со всеми, кто был в Хогсмите и окресностях. Ярость окрасила всё, на что я смотрел, в кровавые оттенки, пальцы превратились в мантикорьи когти, а кресло, из которого я буквально выпрыгнул, превратилось в обломки от силы толчка. Я швырнул проклятый выпуск в камин и затем добавил сверху струёй истинного пламени. Оно сорвалось с моей ладони так легко и непринуждённо, будто я всю жизнь только это и делал. Это было легче чем дышать. Прав был старик-Мантикора: ярость и боль были великолепными учителями. А ещё - отменным топливом для пламени. Я закончил спустя секунд двадцать, когда ощутил, что довольно сильно просел по запасам магии. Бедный камин при этом раскалился докрасна, а одна из его стенок оплавилась, и теперь была больше похожа на булыжник, торчащий сбоку. Вообще, я давно не чувствовал магической усталости, и даже немного улыбнулся, что я теперь, оказывается, настолько магически силён. Но ярость снова напомнила о себе, разве что чуть менее ярко. Я огляделся. Лежавшие близко к камину газеты превратились в тонкий слой серого пепла. Чуть поотдаль, другие, тлели красными и жёлтыми угольками. Полыхал невысокий табурет, на котором я иногда устраивался у этого же камина. Догорала аккуратная деревянная поленница, прежде имевшая красивые резные ножки... Чуть меньше половины комнаты превратилось в пламя и пепел, а меня, откровенно говоря, лишь едва-едва отпустило. Хорошо, что я запомнил важные детали. Это был "дополнительный информационный листок", напечатанный вечером следующего, после Бала, дня. Автором листка и большинства статей в нём была Рита Скитер. Ну а большинством "опасений" в статье обо мне поделилась... проклятая-сука-Вэнс. Я хотел разыграть всё красиво. Сделать своё алиби через множество свидетелей и вообще так, чтобы никто не докопался. Но, видят древние боги, магия и вся Вселенная - эта тварь сама поставила штамп и подпись на своей судьбе. Мне не удавалось сделать всё в будущем и чисто, так что надо делать сейчас и как получится. Быстро прикидывая новый план, частично вдохновлённый лживыми речами новой деканши Гриффиндора, я бросился писать пару писем. Одно должно было отправиться к крёстному - моя страховка, если алиби не удастся и придётся вырываться из школы с боем. Второе... Это был нелёгкий выбор, но вспоминая о чём мне рассказывали девушки, я всё же определился и написал Дезире несколько строк о том, чтобы встретиться в укромном месте и обсудить возможную потерю репутации не только моей, но и её. *** Эммелина Вэнс сидела на стульчике посередине своего преподавательского зала, что примыкал к её апартаментам. Украсть её палочку, запечатать дверь с этой палочки, вырубить горе-деканшу - всё это заняло буквально три секунды. Затем осталось лишь левитировать её на стуле в центр комнаты и связать покрепче. Также обыскал её на наличие различных артефактов и вещей, которыми она могла бы позвать на помощь. Весь мусор из карманов выбросил подальше, а амулет с шеи аккуратно, волшебством, снял и завернул в одну из сорванных штор, чтобы зачарованная ткань, если что, хоть как-то приостановила возможные чары. Я знал, что безопасное для меня окно времени уменьшается, поэтому, недолго думая, привёл женщину в сознание Жалящим заклинанием. Подростковой, думающей лишь гормонами части меня было даже жаль действовать дальше - у волшебницы было хорошо подтянутое и довольно аппетитное тело, которое... Да нет, я бы не опустился до такого, даже будучи обычным подростком. - Гарри Поттер! - завопила она, и последние крошки возбуждения выдуло из моей головы - Ты что удумал?! Я тебя в порошок сотру!!! - Силенцио. Ты думаешь, у тебя есть шанс на это? После всего, что ты со мной сделала... Смешно. Я прикрыл глаза, и отступил на шаг, ощутив, как ярость мантикоры и зелье палача внутри меня внезапно загудели своей магией в унисон. Это было странное чувство дрожания, которого я прежде не испытывал... Две магии внутри меня сливались воедино, больше не сражаясь, но работая вместе, дополняя и прикрывая друг друга. Они будто наслаивались на мою собственную магию, меняя не только её, но и мой разум и тело. Все части механизма будто встали на свои места и закрутились в нужную сторону, больше не соперничая, но сотрудничая. Нужные слова сами пришли в мой разум. - Эммелина Вэнс, я, Генри Джеймс Поттер, твой прокурор, судья и палач. Ты обвиняешься в том, что превратила мою и многие прочие жизни в сущий ад! Ты признана виновной и будешь казнена через сожжение истинным огнём! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Последние слова? - Ты не посмеешь, щенок! Я тебя уничтожу, в порошок сотру! - Повторяешься. - Ты жалкий, ничтожный выскочка, решивший, что ему всё можно. Но ничего, мы с директором ещё закрутим тебе петлю на горле, ты... Ублюдок с золотой ложкой в за... Она не успела договорить. Моя нога мгновенно ударила чуть ниже её колена. В тот момент я даже не был уверен, я ли это сделал, или моя вышедшая из-под контроля ярость. Послышался хруст, а затем вопль приговорённой деканши зазвенел в прежде довольно тихой комнате. - Это - за то, что назвала ублюдком. В конце концов, брак моих родителей был вполне законным. Я сломал ей вторую ногу, а затем с такой силой наступил на её ступню, что кости внутри превратились в костяную муку. Она заорала ещё громче. Никогда не слышал, чтобы обычный человек так орал. - А это за все твои домахивания и закручивания гаек "просто так". Терпеть не могу уродов, что дорвались до дармовой силы и используют её, чтобы всем всё испоганить. Я посмотрел в её глаза. Она почти обезумела от боли, или выглядела так, а капилляры в белках полопались и теперь там было полно излияний, больше похожих даже на сгустки крови. Мне хотелось сломать ей что-то ещё, возвратить дозу той боли, что она так щедро раздавала, но... В этом не было смысла. Я уже знал о болевом шоке, и том, что многие его не переживают. Сосредоточившись, я снова призвал истинное пламя. Получилось, хотя и сложнее, чем в прошлый раз, но легче, чем когда-либо до того. А затем я ощутил работу рун змеиной крови, что эльфы так тщательно выводили на стенах и потолке. В отличии от ритуала моего превращения в мантикору, тут я прямо ощутил, сколь легко колдовать в правильно подготовленной комнате. Истинное пламя буквально горело желанием соскочить с моих рук, перекинуться на полумёртвую суку передо мной и на всё остальное вокруг. Будто хорошо обученный пёс, заклинание ждало, чтобы я его освободил, и оно могло понестись по прекрасным просторам, которые для него предоставляли сосредотачивающие энергию руны. Оно очень хотело на волю, но ждало моей команды. И я её дал. Затрепетали жаркие языки пламени на стенах, столах, стульях, кафедре, доске и шторах. Загорелось всё, что могло. А затем то, что не было способно. Напитав пламя достаточным запасом энергии, я оставил его свободно гореть, оборвав все связи. Затем, я взял палочку орущей от боли Вэнс, и прошептал то, что должно было скрыть мои следы: - Фиендфирэ. Адское пламя. Проклятый, искривлённый собрат истинного пламени. Порождение действительно тёмной и запретной магии, созданное, чтобы те, кто не способен воззвать к древней магии могли жечь всё так же, не задумываясь и не слишком напрягаясь. Огненная пасть неведомой адской твари в мгновение проглотила то, что оставалось от Вэнс и рассыпалась в разные стороны, поглощая всё, до чего дотягивались жадные твари. Два пламени столкнулись и я, нехотя, добавил силы Адскому. Заметать следы надо было качественно. Пока они будут бороться, от комнаты ничего не останется. Я швырнул в гущу пламени палочку Вэнс и какая-то жадная пасть моментально её ухватила, сжирая и увеличиваясь в размерах от выделяемой из палочки силы. - Кранки! Доверенный домовой эльф явился и тут же перенёс меня туда, откуда я сюда попал - в спальню Дезире. *** Карета Шармбаттона изнутри выглядела вовсе не так, как я себе предполагал. Расширение пространства тут было невероятным, и достигало размеров едва ли меньших, чем все спальни и гостиная гриффиндорской башни. Если бы французские девушки хотели, они могли бы жить здесь безвылазно за исключением посещения лекций. Даже спальни были как индивидуальные, так и двойные, и часть - попросту не использовалась. Пускай мне было жаль репутации Дезире, но девушка заверила меня, что та и так будет подмоченной, поскольку скандалов вокруг неё было много, и может быть ещё больше. - Дезире! - в дверь спальни трижды постучали, и мы точно знали, кто это был. Мадам Максим ломилась внутрь, чтобы удостовериться в испорченности её ученицы, или же предотвратить порчу невинности оной. Однако открывать мы не торопились. Вместо этого мы принялись проводить ряд запланированных мер. Дезире наложила на меня Высшее исцеление светом, а затем начала плести ещё одно, такое же. А я начал вспоминать всё самое хорошее, что происходило со мной за последнее время: избавление от оков лжи, в которых я жил все эти годы; обретение своего голоса, своего "я", и своей анимагической формы; знакомство с Луной, Вивьен и Дезире; метафорическое зеркало, которое я поднёс к лживому лицу Хогвартса на Святочном Балу... - Экспекто Патронум... - мне хватило даже слабого шепота, чтобы заклинание воплотилось в реальность. Конечно, телесная форма изменилась. Я больше не был тем, что и год назад. Олень умер, родилась Мантикора. - Это... это... - Высшее исцеление светом, что сплетала Дезире, едва не сорвалось, когда девушка увидела новую форму моего Патронуса, - Это же невозможно. Но... Чему удивляться? Превращение в неё тоже нереально, но это же ты, Генри. Я знала об этом давно, но ты не прекращаешь меня убеждать: с каждым днём для тебя всё меньше невозможного. Она мягко улыбнулась. Приятная эмоция, приятное ощущение, но кажущееся таким неуместным на фоне того, что случилось каких-то пять минут назад. - Дезире! - в дверь спальни снова постучали, - Дезире де Сабле! Гарри Поттер! Открывайте! Сейчас же открывайте, или эта дверь будет снесена с петель! Я посмотрел на своего Патронуса снова: метр восемьдесят в холке; яростный даже спокойно стоя на месте, лев со змеиным хвостом и огромными перьевыми крыльями посмотрел на меня своими серебристыми вертикальными зрачками, осклабился в подобии улыбки, вывалил набок язык, наклонил голову и растаял в воздухе. - Вот уж не знаю чему удивляться больше: магическому животному как Патронусу, тому что он у тебя с характером, или различиям в вашем облике? - француженка широко улыбнулась, а затем приложила меня вторым за пару минут Высшим светлым исцелением. Вся эта муть с заклинаниями света должна была стереть отпечатки Адского пламени на моих магических оболочках, а затем я принялся зачаровывать различные вещи своей палочкой - ведь я всё ещё помнил, как на Турнире по Квиддичу из моей палочки вытаскивали историю прошлых заклинаний. Так что я наложил звукопоглощающую пелену на двери, отлевитировал несколько разбросанных вещей на их места, развязал и завязал заклинаниями шнурки на ботинках, превратил потолок комнаты в зачарованное ночное небо, заставил мягко сиять шкаф, и тут... БА-БАХ! Мадам Максим всё же снесла дверь с петель и удивлённо уставилась на нас с Дезире. Да, мы были одеты аккуратно и весьма официально. Ни помятой одежды, ни распущенных волос (у Дезире - я же всё ещё пытался быть похож на Сириуса в молодости и моя длинная шевелюра уже почти доставала до лопаток), в общем, ни единого признака двух обезумевших от гормонов школьников, запершихся в комнате с весьма недвузначными мыслями. Мгновение спустя мадам Максим заметила полог тишины у двери, и аккуратно выжгла оба энергетических узла, поддерживающих структуру заклинания. - Это значительный дисциплинарный проступок, молодые люди! - недовольно заявила она, - Мы идём к профессору Дамблдору сейчас же! Снаружи я выглядел возмущённым и обиженным, но внутренне я улыбался: Шалость Удалась.