Глава 4: Первое письмо и первая маска

Однажды утром, за завтраком, леди Гринграсс положила рядом с ее тарелкой плотный пергамент с вычурным, незнакомым Дафне гербом. «Письмо от леди Паркинсон, — объявила мать тоном, не терпящим возражений. — Она приглашает тебя провести выходные в их поместье. Ты поедешь.» Это не было предложением. Это был приказ. Первый настоящий выезд без родителей, первый шаг в самостоятельную социальную жизнь. Испытание. Поместье Паркинсонов поражало не столько богатством, сколько продуманной демонстрацией этого богатства. Каждая безделушка была на своем месте, словно часть сложного пазла. Сама Панси встретила Дафну с восторженными визгами, но ее объятие было кратким, а взгляд, скользнув по Дафне, успел оценить и платье, и осанку, и отсутствие украшений за доли секунды. «Веселье» Панси состояло из бесконечных разговоров о будущих однокурсниках, но ее комментарии были странно… точными. «А ты слышала о Драко Малфое? — болтала она, разглядывая ногти. — Говорят, он будет учиться с нами! Такая важная семья... но, между нами, мой отец говорит, что Люциус слишком торопится вкладываться в новые законы. Слишком много шума привлекает.» Это прозвучало как глупая болтовня, но для Дафны, с ее слухом, настроенным на подтекст, это прозвучало как предупреждение: «Малфои — ненадежные союзники, они рискуют.» Вечером в спальне Панси спросила с обычной напускной глупостью: «Скажи, Дафна, а твои родители уже говорят, с кем вам стоит дружить?» Дафна, уже понимая, что имеет дело не с пустышкой, ответила своей обычной холодной отстраненностью. Но когда она отвергла ее, сказав: «Я не вижу необходимости окружать себя толпой», Панси не просто надулась. В ее глазах на мгновение мелькнуло не оскорбление, а… уважение? Или разочарование, что ее провокация не сработала? «Ну и скучища же ты, Гринграсс.» «Возможно. Но предсказуемая.» В этой фразе был не просто конфликт. Это был первый тихий выстрел в их будущей сложной игре. В ту ночь, лежа в чужой кровати, Дафна смотрела в темноту. Она не скучала по дому. Она скучала по тишине своей библиотеки. По тяжести книги в руках. По тому чувству, когда магия отзывалась на ее прикосновение, не требуя от нее ни светской болтовни, ни масок. Она подняла руку и в темноте, медленно и очень осторожно, стараясь не сделать ни единой ошибки в начертании, вывела перед собой символ Ансуз. Золотистый свет озарил ее лицо. На этот раз он был чуть ярче, чуть устойчивее. Это было ее знание. Ее сила. Ее единственная правда в мире, полном притворства. Она провела рукой по воздуху, и свет погас. В тишине комнаты слышалось лишь ровное дыхание Панси. Она прошла первое испытание. Ее маска сработала безупречно. Но эта победа оставляла во рту горький привкус одиночества, которое было куда холоднее, чем любая маска.