Глава 15: Тихий финал и громкое начало

Конец второго года был отмечен не празднованием, а всеобщим облегчением. Слухи о том, что Поттер снова всех спас, были настолько невероятны, что Дафна просто отмела их как очередную выдумку. Ее не интересовали чужие подвиги. Ее интересовали результаты. И они были. Экзамены она сдала безупречно, как и ожидалось. Но главной ее победой была тишина, воцарившаяся в гостиной Слизерина после ее вмешательства. Страх никуда не делся, но он перестал быть публичным зрелищем. Теперь это было личным делом каждого, как и положено. Порядок был восстановлен. Перед отъездом она получила короткую записку от профессора Снейпа. В ней не было ни слова благодарности, лишь сухое уведомление, что ее доступ в отдел редких книг в библиотеке, ранее согласованный с отцом, был продлен. Это было больше, чем любая похвала. Это было признание ее методов. В поезде «Хогвартс-Экспресс» она сидела в купе одна, глядя на мелькающие за окном пейзажи. Она думала не о Наследнике или Поттере, а о письме от Астории, пришедшем накануне. Сестра писала, что смогла с помощью простого заклинания оживить увядший цветок и продержать его живым целый час. Для Дафны это было важнее спасения всего Хогвартса. Лето пролетело в странной двойственности. С одной стороны — все та же строгая опека родителей, светские обязанности, уроки. С другой — ее тайная миссия. Она проводила еще больше времени в семейном архиве, изучая старинные манускрипты о наследственных болезнях магических кровей. Она искала закономерности, аналогии, любой ключ к состоянию Астории. Однажды вечером, разбирая пыльные свитки, она нашла его. Не панацею, а упоминание. Древний трактат на ломанной латыни описывал «немощь крови», поражавшую некоторые чистокровные семьи, чья магия становилась слишком «густой», почти ядовитой для носителя. Лечения не предлагалось, но был указан возможный путь — «очищение через древнюю магию жизни, что течет в землях, не тронутых современным волшебством». Это была всего лишь ниточка, но первая за долгое время. Дафна не стала делиться находкой с родителями. Они видели бы в этом слабость, изъян рода. Для Дафны же это было направлением для поиска. Ее цель обрела конкретные очертания. В последний день лета, упаковывая вещи, она положила в сундук не только книги и свиток, но и несколько выписок из архива, тщательно переведенных и зашифрованных. Она смотрела на спящую Асторию, обещая ей не вербально, а всем своим существом: «Я найду способ». Поезд на Хогвартс был для нее уже не бегством. Это был мост между двумя фронтами ее личной войны: одним — в стенах школы, где она оттачивала свою силу, другим — в тишине библиотек, где она искала спасение для сестры. Третий курс начинался. И Дафна Гринграсс подходила к нему не как ученица, а как исследователь, воин и стратег, четко видящий свою цель. Внешние бури и школьные интриги отныне были для нее не более чем помехами на пути, которые предстояло либо обойти, либо хладнокровно устранить.