Глава 3

28.01.2496 Военная часть, находившаяся в небольшом городе на окраине столицы Мартина, которой также руководил Рычетын, была самой большой в стране. Северный город отличался своей архитектурой; здесь любой дом был произведением искусства. Бесконечные лепнины в форме рыб или волн украшали фасады зданий, но внутри царила пустота, как и в глазах народа. На рынке старушки продавали морепродукты, мужики каждое утро ловили рыбу в реке Агна. Люди ходили медленно, неуверенно перебирая ногами. — Мартович, а мы, ну, даже и не знали, что нас удостоят чести встретиться с вами, — проговорил глава части Дмитрий Рычетын, приобняв Дамина, но сразу же отступил. Его лицо озаряла улыбка. — Да, я тоже рад тебя видеть. Солдаты не жалуются? — фальшиво улыбнулся Дамин. — Да что вы, нет, конечно. — Это хорошо. Если у вас будут какие-то проблемы, обращайтесь. Дмитрий поправил нашивку на мундире Адмантова: — Скоро будет посвящение в Защитников Родины. Будем рады тебя видеть. Лена Серебрянных приезжает. — С радостью, — его улыбка исчезла. — Вообще-то, она каждый год приезжает. — Он убрал руку товарища с плеча. — Честно, я здесь по другому делу. — Дамин начал говорить медленнее и тише. — В Эридане поддерживают выдвижение Виктора Лона. — Подожди, того, что живёт в Эридане и поливает нас грязью? — Дмитрий, пытаясь вспомнить слово, щёлкнул пальцами. — Ну этот, тот который, ну… оппозиционер. — Да. Понимаешь, они считают, что наши люди его поддержат. После прихода Лона они получат Южную Греагу, он им пообещал, — подвёл Дамин. — Когда? Ты что, за границу ездил? К нам часто перебежчики приходят, много разного говорят. В этом мире уж не знаешь, кому верить-то. Если что пойдёт не так на их учениях, я тебе скажу. — Ты за дурака меня не держи, — фальшивая улыбка спала, и Дамин посмотрел на «друга» совершенно серьёзно, ища в его глазах объяснения тому, что он узнал. Всё так же продолжая улыбаться, мужчина всё-таки ответил: — Слушай, не знаю, что ты сказал отцу… Но я же не идиот! Кто в здравом уме пойдёт против Марта? Площадь перед зданием военной части наполнялась людьми — военными, полицейскими, ветеранами, родителями своих будущих Защитников. — Мартович? Здравствуйте, я хочу поговорить по поводу выступления. К ним подошла девушка в голубом костюме; на шее у неё была золотая цепочка, которую точно не могли позволить себе простые люди. Дмитрий попрощался и поспешно отклонился. — Эти шутники своими письмами в администрацию с угрозами сводят меня с ума, — бурно жестикулировала девушка. — В третий раз уже отменяю выступление. — Лена сделала паузу, её глаза потускнели. — Мне кажется, я делаю всё напрасно, мои старания не приносят ничего. Послушайте, дальше принятия закона мои решения не идут, понимаете? Ваш отец — прекрасный человек. Иногда я задумываюсь над тем, что в Книге написано одно, а по факту кругом преступность. Законы не исполняются, — быстро, будто со скоростью света, проговорила Лена. — В ваших идеях есть большая ценность, народ оценивает вас по достоинству. Нашей стране нужны такие люди, как вы, — улыбнулся Дамин. — Да, из-за политической ситуации, к сожалению, все с таким сталкиваются. — Да, вы правы. Извините, не передавайте мои слова, я просто устала. — Но, с другой стороны, получается, сегодня вы всё-таки выступите?.. Голос ведущего, начавшего поздравлять собравшихся, прервал их разговор. …Нас ждут, — вновь улыбнулся Дамин. Он помог девушке подняться по ступеням. Его пальцы слегка дрожали. — Приветствую вас, дамы и господа! — голос Дмитрия Рычетына, главы этой военной части, раскатился над площадью. — Пусть Книга мысли нации направляет вас на путь чистоты! Эта фраза, знакомая каждому с пелёнок. Дамин почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Отец вернул эту книгу как святыню, сделав её конституцией и библией в одном флаконе. А теперь она — оправдание для всего: для того, чтобы диктовать, когда людям спать и когда есть. Для того, чтобы за "неправильный" взгляд можно было исчезнуть». — Сегодня вас также поздравит сын президента Адмантов Дамин Мартович! — объявили со сцены. Дамин поднялся, помахал людям. Поправил микрофон и краем глаза посмотрел на Лену. Она сияла. «Она верит, — с горькой усмешкой подумал он. — Верит, что государство, забравшее у её семьи старые праздники и подменившее их своими, дало ей больше, чем она могла бы иметь. И ведь дало. Школу, карьеру, признание. Ценой полного отказа от себя». — Пусть Книга мысли нации направляет вас на путь чистоты, — начал он, и слова обжигали губы. — Я не хотел бы занимать внимание у нашей гостьи Лены… Он нервно искал глазами в толпе, на крышах… «Каждый солдат должен понимать, что любовь к государству сильнее, чем к матери». Строчка из Книги, которую он ненавидел больше всего. В горле пересохло. Притворная улыбка спала. — Дамин Мартович, это такая честь для меня! — Лена перехватила инициативу, её глаза сияли неподдельным восторгом. — Я сама из бедной семьи, и то, что сделало для меня государство… Дмитрий резко потянул Дамина к себе, вцепившись в одежду. Раздался выстрел из толпы. Крики испуганных женщин, глаза Лены в миг наполнились ужасом. Пуля ударила в охранника, прикрывшего Дамина своим телом. «Статья 4.7 Книги, — неуместно и чётко пронеслось в голове Дамина, пока его пригибали к земле. — "Всякий гражданин должен быть честен перед нацией". А как быть с честностью, когда твой собственный охранник подставляет тебя? Когда каждый отчёт о "нулевой преступности" — такая же ложь, как и двухтысячелетняя история Севрена из Главы 1?» Охрана схватила «стрелка». В шуме переполненной толпы доносился голос Дмитрия: «Я спас наследника! Это провокация врагов!» Дамина и Лену уводили со сцены. «Враги, — мысленно хрипел Дамин, пока его вели по коридору, залитому казённым светом, который по расписанию Книги должны были отключить через час. — Враги везде. Сосед донесёт на соседа, если увидит "Корысть" в лишней краюхе хлеба. А настоящие предатели разгуливают в генеральских мундирах». Уже тем же вечером Адмантова вызвали на ковёр. Дамин, с силой распахнув двери, зашёл внутрь; они тут же ударились о стены. — Это был Дмитрий! Он подстроил покушение, но сделал вид, что спасает меня! — с раздражением высказал сын Марта, указывая пальцем в лицо отца. Март, разбирающий отчёты в своём кабинете, слегка взглянул на сынишку, давая понять своё пренебрежение. Его взгляд скользнул по портрету Мартина на стене. — Ты опозорил меня! На весь народ — истерика, стрельба, а твой "предатель" теперь герой. «Любите власть народа, ведь власть правителю дана богом», — мысленно процитировал он отцовскую книгу, чувствуя, как эта власть ускользает. — Общение с перейскими коллегами на пользу тебе не пошло. Я надеюсь, проблем на параде не будет. «Параде в честь дня рождения автора Книги, — с горькой иронией подумал Март. — Где губернаторы доложат о фантастических урожаях, а люди будут улыбаться, зная, что завтра у них отключат свет по "справедливому" расписанию, составленному по этой книге». Свободен. Дамин покорно вышел, еле сдерживая свои чувства. В пустом коридоре, пахнущем воском для паркета и страхом, его накрыло волной ярости. «Все излишки должны быть розданы государству, ведь от излишков в человеке развивается Корысть». А как насчёт излишков власти? Как насчёт излишков лжи?» Он взял стул и со всей силы швырнул его в окно. Стекло взорвалось тысячью осколков, словно символ той идеальной, хрустальной картины мира, которую пытался выстроить его дед. Затем он успокоился, поправил пиджак и посмотрел по сторонам, убедившись, что его никто не видел. «Если сосед углядел корысть в человеке, он должен обратиться к государству». Но что делать, если само государство — сплошная корысть?» Ответа, как и всегда, в Книге не было.