Глава 6

Ипподром в пригороде Мартина. Привилегированная ложа, застекленная, с кожаными креслами и слугами в ливреях. Но за стеклом — дикий рев толпы, запах навоза, пыли и дорогого парфюма. Это место, где аристократия наблюдает за первобытной борьбой, делая на ней состояния. Воздух в ложе вибрировал от гула трибун. На дорожке жокеи в ярких шелках вели к старту взмыленных, породистых лошадей. Идеальные машины для азарта. Март, откинувшись в кресле, изучал программу скачек через золотой лорнет. Он выглядел расслабленным, что всегда было дурным знаком. — Ставлю на вороного, номер седьмой, «Молот», — объявил он, не глядя на присутствующих. — Сильная лошадь. Но с дурным характером. Сломала ногу прошлому жокею. Но я верю, что её энергию можно направить в нужное русло. За большие деньги. Игорь Кургунов, стоявший у стекла как монумент, хмыкнул: — Рискованно. Я бы поставил на ту, гнедую. «Сталь». Вынослива, предсказуема. Как мой прокатный стан. Война — не место для азарта, там нужна надежность. Патроны должны поступать на фронт с точностью часового механизма, а не в зависимости от каприза кобылы. — Война, Игорь Витальевич, — парировал Март, — это и есть самый большой азарт. Только ставка — не деньги, а троны. — Он наконец отложил лорнет и посмотрел на Артема Линевича. — Ваше мнение, Артем Ильич? Вы же знаете толк в логистике. Какая лошадь доедет до финиша, если на пути ямы? Артем Линевич, поправляя перстень с фамильным гербом, улыбнулся тонко, как бы извиняясь. — Я, Март Мартинович, предпочитаю делать ставки не на лошадей, а на сами скачки. Кто организует забег, тот и решает, кто придет первым. Мои доки и поезда доставят на ипподром и зрителей, и лошадей, и корм для них. Это и есть настоящая власть. Не управлять гонкой, а владеть дорогой, по которой она проходит. Его сын, Владислав, молодой и надменный, позволил себе усмехнуться: — Если бы дороги были в идеальном состоянии, не было бы и интриги. А без интриги народ заснет. Им нужен этот азарт, эта иллюзия выбора. Как на выборах в Парламент. Главное — громкая музыка, яркие плакаты и вовремя поданные бюллетени. А кто победит... все равно известно заранее. Март медленно перевел взгляд на Владислава. — Молодость... всегда так самоуверенна, — произнес Март ледяным тоном. — Мой сын в твои годы тоже любил умничать. Теперь у него более скромные амбиции. — Он снова посмотрел на Артема, давая понять, что разговор с младшим Линевичем окончен. — Кстати, о Дамине. Пока вы все здесь, за стеклом, он в Коинли пытается играть в свои игры. Встречается с теми, с кем не стоит. Набирается сомнительных идей. Будто не понимает, что любая его самостоятельность — это слабость, которую тут же попытаются использовать враги. Эридан только и ждет, чтобы расколоть нашу элиту. — В Коинли ставки иные, — мрачно хмыкнул Кургунов. — Весь их совет лордов помешан на этой «магической лихорадке». Тратят миллионы на раскопки каких-то пещер, надеясь найти источник силы, а свои заводы запускают. Глупцы. — Пусть тратят, — холодно ответил Март. — Пока они ищут призрачную магию, мы ковали сталь. И в итоге наша сталь всегда будет сильнее их иллюзий. Игорь Кургунов мрачно провел рукой по подбородку. — Идеи — это не патроны. Ими врага не убьешь. Пока он там философствует, мои заводы работают в три смены, но металла не хватает. Руду воруют целыми составами. И знаете, где она оседает? — Он бросил взгляд на Владислава, а затем на Марта. — На подпольных заводах, которые штампуют ширпотреб и оружие для чёрного рынка. Рынка, который кормит все эти бесчисленные казино и подпольные тотализаторы! Вся эта сфера — не просто порок, это раковая опухоль на экономике! Она не дает дохода казне, она выкачивает ресурсы и развращает народ! Вместо того чтобы ковать сталь для танков, народ проигрывает последнее в надежде на удачу! Александр, стоявший сзади, невольно вздрогнул, вспомнив «Речной перекрёсток». Он почувствовал, как взгляд отца скользнул по нему, словно щупая его страх. Март кивнул, его лицо выражало мрачное удовлетворение. — Верно подметили, Игорь Витальевич. Азарт — это яд для дисциплины. Он создает параллельную экономику, где нет места государству. И самое страшное — он создает параллельную лояльность. Люди начинают верить в удачу, а не в закон. В хозяина казино, а не в лидера нации. — Он сделал паузу, глядя на беговую дорожку. — С этим нужно что-то делать. Жестко и публично. В этот момент раздался выстрел стартового пистолета. Лошади рванули с места. Толпа взревела. Напряжение в ложе достигло пика. Март, не отрывая глаз от трека, сказал тихо, но так, что слышали все: — Вот видите? Все побежали. Но побеждает не самый сильный, а самый хитрый. Тот, кто знает, когда сделать рывок, а когда придержать силы. И тот, у кого жокей не свалится на повороте. — Он снова посмотрел на Александра. — Твой брат, Тихомир, тоже любил риск. Но он играл против системы. И проиграл. Александр похолодел. Игорь застыл, его кулаки сжались. — Тебе, Александр, — продолжил Март, — я даю шанс играть за систему. Ты молод, тебя не знают в этих кругах. Я хочу, чтобы ты помог своему отцу. Нашел, куда утекает его сталь. Начал с казино и тотализаторов. Выясни, кто стоит за этим бизнесом. Все имена. Докладывай напрямую мне. — Он улыбнулся ледяной улыбкой. — Считай это... посвящением. В этот момент лошадь Марта, «Молот», вырвалась вперед и на последнем повороте обошла «Сталь» Игоря. Она пришла к финишу первой, вся в пене, с бешеным блеском в глазах, едва сдерживаемая жокеем. Март медленно поднялся. — Видите? Характер и риск всегда побеждают предсказуемость. Если ими грамотно управлять. Он вышел из ложи, не дожидаясь реакции. За ним потянулась свита. Игорь Кургунов неподвижно смотрел на побежденную «Сталь». Его лицо было каменным. Он повернулся к сыну. — Ты слышал, щенок? — прошипел он. — Тебе выпала честь. Не подведи. Или твоя судьба будет печальнее, чем у этой клячи. Александр стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он только что из зрителя стал разменной фигурой в игре, где ставкой была его жизнь. И где его отец был одним из игроков, проигравшим свою ставку.