Глава 14

Один из залов в парламенте вновь принимал гостей. На стене за спиной Игоря Кургунова висел глянцевый баннер: «СЕВРЕН — ВПЕРЁД!». Буквы блестели, как пустые обещания. Игорь стоял у трибуны из красного дерева, перед ним — не жители посёлка, а губернатор, мэр, подрядчики в дорогих костюмах и пара журналистов с одобренными вопросами. На столе — макет «Трассы Будущего» с миниатюрными фурами его компании. — Господа, — голос Игоря резал тишину, как нож масло, — эта дорога — не асфальт. Это кровь новой экономики. Кровь, что омоет наши депрессивные регионы от нищеты. — Он ткнул указкой в макет, сметая крошечный картонный лес. — Сталелитейные заводы Кургунова дадут тысячи тонн металла. Транспортные ветки Линевичей — логистику. Ваши предприятия — рост на 200%! Губернатор подобострастно закивал. Мэр поспешил добавить: — Совершенно верно, Игорь Витальевич! Это прорыв! — Сегодня эти территории — балласт, — Игорь презрительно кивнул в сторону окна, за которым маячили покосившиеся избы. — Завтра — золотая жила. Гостиницы, АЗС, сервисные центры... — Он сделал паузу, наслаждаясь блеском в глазах подрядчиков. — Поднимаю за прогресс! За Севрен без тупиков! Толпа загудела: «За прогресс!». Александр, стоявший в тени отца, почувствовал, как стыд обжигает ему щёки. Он бесшумно юркнул в служебный выход. Повернув к столовой, он наткнулся на Вениамина и Владислава. Вениамин, оживляясь: — Однажды бандиты засунули меня в багажник. Думал, конец. Но я им такой: «Эй, парни, знаете, почему трупы не смеются? Потому что их шутки слишком мёртвые!» Они ржали до слёз. Взяли «талисманом» на разборки. Потом фабрику для отмыва денег доверили — я там бетономешалку украл. Думал, построить замок. В итоге продал её за три бутылки самогона. Владислав с усмешкой: — Как ты выжил? Вениамин резко серьёзнел: — А вот так. В шестнадцать лет с друзьями бежали по минному полю — спор заключили, кто дальше зайдёт. Петька шагнул первым... — щёлкнул пальцами. — Бум. Ноги не стало. А я тогда понял: либо ты шутишь, либо шутят над тобой. Пауза. Вениамин вдруг хлопнул по столу, возвращаясь к шутовскому тону: — Ну, а в олигархи попал случайно! Подделал документы на радиостанцию — хотел музыку крутить. Пришла полиция, а я им: «Ребята, вы тоже за рок-н-ролл?» Они ржали, Март дал лицензию... И вот я тут. Владислав засмеялся. Он замечает Александра и подзывает к себе. Саша покорно подходит. — Привет, опять отец выгнал? — спрашивает Владислав. Тихо и с презрением Александр отвечает: — Он хотя бы помнит, что я его сын, — обращается Кургунов к Линевичу, смотря в пол. Вениамин смеётся и делает удивлённое лицо. — Что у вас сегодня у всех произошло? Подними нос. Владислав, делая вид, что не понимает его, смотрит на Вениамина. — Он говорить умеет? — рассмеялся Линевич. Александр теряется. Найдя глазами выход на лестницу, ни слова не сказав, он уходит. Дойдя до третьего этажа, где в парламенте был кабинет Дамина, он остановился около него. Он стоял посреди длинного коридора, а под ногами был зелёный ковёр. Прождав пару минут, он всё ещё не решался войти. Вдруг резко, со всей силы, дверь открывается и ударяет Кургунова по лбу. — Саша! Прости. Из кабинета вышла Лена. — Не больно? — протирает лоб ладонью Александр. — К Адмантову хотел? — Нет, надпись на двери рассматривал, думал, табличка позолоченная или золотая. Лена улыбнулась. — Точно не больно? Знаешь, Дамин не в настроении, да и к тому же он уже уходит. Может, тебе купить пластырь на первом этаже? Александр промолчал. Лена смотрела на него, ожидая ответа. — Я ушёл с выступления отца, он меня ждет. — Да, конечно. Я принесу тебе в конференц-зал. — Так ещё хуже, не приноси, отец не поймёт. Мне нужно уже идти. До свидания. Александр ушёл в сторону лестницы. Радио хрипело на тумбочке, как старый астматик. Дамин утром, через сорок восемь часов после предупреждения, лежал на диване в своём кабинете в парламенте. — ...Эриданские войска пересекли границу в районе Греаги... Дамин сжал подушку, вспоминая, как Дюлин — тот самый, с крысиными глазками и вечной улыбкой предателя — бросил его умирать под обстрелом. Это была зима. Алая кровь стекала на снег. Из-за сломанной ноги Дамин мог только молиться Святому Ису, чтобы за ним вернулись. Он полз, медленно перебирая руками, сминая под ладонями снег. Сжать их было невозможно. Лена вошла без стука. В руках — список добровольцев, где фамилия Дюлина была обведена красным. Она передала ему папку со справками на людей. — Он клялся служить нации, — Дамин провёл пальцем по фотографии в досье. — Зато его сестра... — ...прелестная, когда её чуть не посадили за пьяную езду, — ввалился Вениамин, швырнув на стол пачку сигарет с эриданским акцизом. — Я её вытащил. Она потом месяц кофе мне в постель носила. Лена метнула в него взгляд, острый как лезвие. Вениамин притворно вздохнул: — Не ревнуй, рыжая. Ты у меня единственная. — Добровольцы, — Лена ткнула ногтем в список. — Дюлин согласится? Дамин прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. В голове всплыл образ: Дюлин в окопе, его идеальная причёска в грязи. — Конечно. Патриотизм — лучшая маскировка для трусов. Вениамин взял с рабочего стола пульт и включил маленький квадратный металлический ящик, называемый телевизором, откуда обычно вещала Лена. В здании Международной организации народов мира (МОН) висел смог лицемерия. На экране — президент Коинли. Его последние слова крутили в повторе: «Севрен должен ответить...» — Одиннадцать из шестнадцати государств поддерживают санкции, — секретарь щёлкнул указкой по графику, где Севрен полз вниз, как падальщик. Трое в кабинете наблюдали за трансляцией. Премьер-министр Коинли и его жена, в платье цвета яда, выступали перед прессой: — Севрен — раковая опухоль региона! — её жемчуг звенел, как кандалы. Вениамин выключил телевизор. — Быстренько приговор зачитают Михельсону, — сказал Вениамин. — Кургунов Саша хотел зайти к тебе, Дамин. — И что, он не зашёл? Дверь слишком тяжелая? — попытался пошутить Вениамин. Лена ударила его другой подушкой с дивана. — Успокойся, шутки все шутки. Или рыжие шуток не понимают? Лена ударила его второй раз. Вениамин пытался уклониться, но у него не вышло. Резко Дамин прервал их: — Что сказал отец? Что там с тем дипломатом? Вениамин присел на ручку дивана. — Март сказал, что ты малолетний сопляк, а Карбонин, похоже, ничего не знает. Эридан уже наступает, боюсь, что рудники они всё-таки захватят. А у нас ещё плюсом ко всему вовсю предвыборная кампания в парламент.