Глава 15

Дамин проснулся рано. Ещё сонного мальчика взяла на руки мама и выбежала с ним и с Павлом из дома. Сегодня она выглядела по-другому, у неё уже не было длинных кос, той вечно сияющей улыбки. Всё было как в тумане. Уже уезжая на машине, Дамин увидел, как горит его дом. — «Включи радио», — скомандовала шофёру мама. «Несколько часов назад группа протестующих ворвалась в здание парламента. По предварительным данным, акция протеста началась мирно, но быстро переросла в агрессивные действия. Люди, объединённые общими требованиями, стремились выразить своё недовольство по поводу существующей политической ситуации. Слышны звуки криков и гудков, и атмосфера становится накалённой. Некоторые из протестующих указывают на коррупцию и недостаток действий властей в решении насущных проблем, таких как экономический кризис и социальные неравенства. Мы призываем всех наших слушателей оставаться в безопасности и следить за обновлениями в этом важном вопросе. Ситуация развивается очень быстро, и мы будем продолжать информировать вас о том, что происходит. Напоминаем, что насилие и агрессия — это не решение. Важно находить мирные пути для достижения изменений. Мы остаёмся с вами в эфире и будем следить за событиями». Где-то сзади на улице началась стрельба. Мама наказала детям закрыть уши и пригнуться. 7:26 утра, наше время. Граница с Эриданом и Восточной Греагой. Первые лучи солнца кромсали горизонт, окрашивая небо в кроваво-алые тона. Сторожевые вышки замерли в неестественной тишине — ни звона колоколов, ни криков часовых. Только ветер шелестел сухой травой, будто перешёптываясь с призраками прошлых войн. И тогда прогремел взрыв. С юга, из-за скалистых хребтов, выползли тени эриданских танков. Их гусеницы перемалывали пограничные столбы с гербом Севрена, как детские кубики. Пограничники, спавшие в окопах после ночной пьянки, метались, путая сапоги. — Они идут! Повторяю, они... — кричала в рацию радистка, девятнадцатилетняя дочь лесника. Её голос оборвался — снаряд превратил штаб в груду кирпичей и костей. Кабинет Марта. В это же время. Игорь Кургунов впился пальцами в подлокотник кресла. Рядом сидели Рычетыны — Константин с картой фронта, Дмитрий с кипой отчётов, Игорь и Александр Кургуновы, нервно щёлкающий ручкой. — Переводим заводы на танки, — Константин тыкал в схему завода «Севренагромаш». — Трактора? В утиль. Игорь вскипел: — Это бред! Вы загубите посевную! Март: — Хлеб не остановит танки, — он провёл лезвием по контуру Греаги на карте. — А танки остановят голод. Александр вдруг заговорил: — Нужно мобилизовать студентов! Пусть копают окопы, а не учат эту... — он махнул на полку с «Книгой мысли». Игорь с презрением глянул на Константина Рычетына, брата Дмитрия, и потом на сына. — А кормить солдат чем собираетесь? — скрестил руки на груди. — Я знаю, как это — быть солдатом. На моих глазах бомба убила моего друга. Они не просто пушечное мясо. — Увидим, посмотрим, — всматривался в карту Константин. — Саша, выйди.