Глава 20

Зал окутан дымом сигар, мерцанием хрустальных люстр и звоном бокалов. За столиками с картами — смех, ставки, шепот заговорщиков. В углу, у бара, Александр Кургунов нервно перебирает край рубашки, украдкой поглядывая на бармена. За соседним столом сидят Игорь Кургунов, Вениамин Лакомов-Аваров и Дмитрий Рычетын. Александр, хотя и находится рядом, старается оставаться в тени, слушая их разговор. Вениамин, развалившись в кресле с бокалом виски в руке, смотрит на Дмитрия с усмешкой: — Ну что, Рычетын, как тебе идея свадьбы? Дамин и Алла — звучит как начало новой эпохи, не так ли? Игорь, играя с фишками на столе, поднимает бровь: — Эпохи? Скорее, как начало нового цирка. — Дамин женится на племяннице Дмитрия, а мы все тут сидим, как зрители на представлении. Интересно, кто будет клоуном? — продолжает Вениамин. — И когда казино стало местом для важных переговоров? Дмитрий хмуро, поправляя галстук: — Не смейся, Вениамин. Это не шутки. Алла — ключ к контролю над арсеналами. Если Дамин женится на ней, он получит доступ ко всем нашим ресурсам. Она кажется слабой, ранимой... но я видел, как она в ярости толкнула шофера под колеса. Её выходки иногда граничат с безумием. Она непредсказуема, а в наших руках это опасно. Вениамин саркастично: — О, Дмитрий, ты всегда такой серьёзный. Дамин уже давно контролирует всё, что можно. Свадьба — это просто формальность. Он уже знает, где лежат твои ключи от складов. Игорь хмыкает, наливая себе ещё виски: — Формальность? Возможно. Но если он женится на Алле, это будет сигналом для всех, что Рычетыны теперь в его кармане. А это, друзья мои, может быть опасно для нас всех. Дмитрий, сжимая кулак на столе: — Опасно? Это катастрофа. Если он получит контроль над арсеналами, он сможет диктовать свои условия всем. И не только нам. Вениамин, усмехаясь, бросает фишку на стол: — Ну, Дмитрий, ты всегда был мастером драмы. Но, может, ты забыл, что мы все уже в его кармане? Он просто ждёт подходящего момента, чтобы всех нас прижать. Игорь холодно: — Тогда, может, нам стоит подумать о том, как выйти из этой игры раньше, чем он начнёт раздавать карты. Александр опять сидел где-то в углу, не смея поднять глаза. Дмитрий резко: — Выйти? Ты с ума сошёл? Мы все в этой игре по уши. Если кто-то попытается выйти, он просто уберёт его. Вениамин смеётся, поднимая бокал: — О, Дмитрий, ты такой предсказуемый. Ты всегда боишься, что кто-то окажется умнее тебя. Игорь резко встаёт, хлопая ладонью по столу: — Хватит! Мы все здесь на тонком льду. Если начнём грызть друг друга, Дамин просто подожжёт этот лёд под нами. Вениамин спокойно: — Верно. Так что, может, лучше подумаем, как сыграть в его игру и остаться в живых? Или не играть… Вениамин поворачивается к Александру, усмехается; Игорь хмурится, а Дмитрий смотрит на него с подозрением. Вениамин саркастично: — О, Сашенька, заговоришь? Ну что, у тебя есть план, как остановить Дамина? Александр смиренно отвечает: — У меня нет плана. Но отец, как всегда, прав: если мы будем просто сидеть и ждать, когда он нас всех уничтожит, то мы заслуживаем того, что с нами случится. Игорь холодно: — Молчи, мальчик. Ты ещё слишком молод, чтобы понимать, как работает эта игра. Вениамин, проводив Игоря насмешливым взглядом, снова поднял бокал: — Ну что, господа, давайте выпьем за нашу обречённость. Или, может, за то, что кто-то из нас всё-таки выживет. Вениамин наблюдал, как Игорь покидает зал, затем его взгляд снова устремился на Дмитрия. Маска небрежности спала, в глазах мелькнул азарт. Он налил коньяк в пустой бокал и подвинул его через стол. — Поздравляю, Дмитрий. Дамин в ярости. Он знал, что это ты хотел убрать Лену, теперь у него еще одна причина ненавидеть не только тебя, но и меня. Но я убедил его, что на тебя нужны доказательства... которые пока у меня. Ты говорил, что Лена «мешает делу». Мило. Дмитрий, не моргнув, поднес к губам стакан. Его пальцы были идеально неподвижны. — Зачем тогда тянул время? Сдал бы меня и получил свою награду. Или... награда оказалась недостаточной? Вениамин усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — О, я думал об этом. И после парада, и после того “подозрительного” пожара в архиве. Но потом понял: мёртвый, или, что хуже, схваченный и говорящий Дмитрий Рычетын — это обуза. А живой и напуганный... ты становишься активом. Он наклонился через стол, понизив голос до интимного, опасного шёпота. — Видишь ли, в чём дилемма? Если Виктор Лон возьмёт Чёрное ущелье, я стану героем, предупредившим Дамина. Если Дамин их там перебьёт — я его верный пёс, раскрывший заговор. А ты... — Вениамин откинулся на спинку стула, — ...будешь тем козлом отпущения, которого я предоставлю по первому требованию. Если коротко, ты уже начал писать на себя протокол. Моими чернилами. Он покрутил в руках свой стакан. — В этом мире главное — выбрать, с кем выжить. А кем пожертвовать — дело десятое. Дмитрий наконец поставил стакан. Звук был громким в наступившей тишине. — Я так понимаю, твоя цель — не присоединиться к Лону, а подсидеть кресло под обоими? И под Мартом, и под его сыном? Вениамин на секунду перевёл взгляд на бледного Александра, застывшего в тени. — Нет желания присоединиться, да, Саш? — риторически спросил он и тут же вернулся к Дмитрию. — У Марта нет наследника, кроме безумного Дамина. Твой брат, Константин, без сына. Может, это ты подсиживаешь? Но ты должен понимать: помогая Виктору, ты в лучшем случае получишь медальку. В худшем... тебя ликвидируют как ненужного свидетеля. — Ты что-то предлагаешь? — холодно спросил Дмитрий, скрестив руки на груди. — Я предлагаю тебе шанс. Не оправдываться, а нанести упреждающий удар. Мы отправим от твоего имени дезу. Скажем, что в день выборов, на фоне беспорядков, основные силы Дамина будут сосредоточены не в ущелье, а, например, в старом порту. Ты выглядишь как верный союзник, сообщающий ценные сведения. А Лон... попадёт в ловушку. — Бессмертный мерзавец, — беззлобно констатировал Дмитрий. — Я на стороне Лона, потому что хочу свободы для своей страны. Свободы, которую ни Март, ни ты не дадите. — Я бы не сказал, что я такой уж негибкий, — парировал Вениамин. — Я бы не хотел прожить эту жизнь ещё раз. Так что выбор за тобой. Умрёшь как предатель Севрена... или умрёшь как предатель Лона. Впрочем, второй вариант оставляет тебе немного воздуха. И время. Он похлопал Дмитрия по плечу, вставая. — Да хранят тебя Святые Кипара и Ис. Честно, моя работа — информация, но я так и не понял... как ты, будучи военным, передаёшь данные Эридану? Неужели через курьеров с записками в подметках? Дмитрий смотрел ему в спину, и в его глазах плескалась смесь ненависти и расчётливого интереса. Он понимал, что Вениамин только что предложил ему не просто сделку, а шанс переиграть всех. И это было куда опаснее простой угрозы. — Видишь ли, Вениамин, — тихо начал он, заставляя того обернуться. — Это не детская игра в шифры. Это дипломатическая телеграфная линия. Официальный канал, по которому идут сообщения между министерствами. Всё зашифровано, всё протоколируется, и любая попытка подлога будет мгновенно вычислена двойной проверкой. Вениамин медленно вернулся на своё место, с интересом наблюдая, как Дмитрий достаёт и раскладывает на столе несколько ничем не примечательных кодовых карточек. — Ты хочешь сказать, что это безопасно? — скептически протянул Вениамин. — Я видел, как работают ваши «телеграфисты». Человеческий фактор... всегда слабое звено. — Это не магия, а система, — парировал Дмитрий, поднимая одну из карточек. — Дипломатическая телеграфия — это язык, на котором говорят два кабинета, не произнося слов вслух. Сначала идёт согласование смысла, затем — криптография, потом — физическая отправка. Каждый шаг фиксируется. Надзиратели видят процесс, но не обязаны понимать суть до конца. Вениамин нахмурился, переводя разговор в практическое русло. — Значит, если я перехвачу сообщение — я ничего не пойму? — Если будешь читать буквально — увидишь лишь форму. Смысл — в контексте и двойном назначении кодовых фраз. Вот пример: «Погода в ущелье благоприятствует прогулке» может означать что угодно — от готовности к наступлению до приказа отступить. Это работает, только если у тебя есть ключ, связывающий слова с реальными приказами. Вениамин задумался, в его глазах мелькало азартное понимание. Он смотрел уже не на карточки, а на Дмитрия, видя в нём не пешку, а сложный и опасный механизм. — Значит, ты используешь их не только для передачи данных, но и как компромат? — уточнил он, выуживая суть. Дмитрий позволил себе короткую, холодную улыбку. — Компромат — побочный продукт. Основная цель — управление. Телеграф — это карта, по которой движутся армии и мнения. Но чтобы заставить кого-то поверить, что ты знаешь его ход до того, как он его сделал... для этого нужен не просто ключ. Нужно его абсолютное доверие к каналу. Вениамин задумался, затем произнес медленно, как будто пытаясь понять, как работает механизм, который должен держать под контролем мир. — И ты доверяешь этим линиям? А если кто-то подменит их? Дмитрий легонько прикоснулся к конверту и улыбнулся слабой улыбкой. — Подмена — риск, но не катастрофа. Ради этого я и держу здесь контроль: я знаю, где хранится ключ, кто имеет доступ к узлу, и как связаны фрагменты. Но самое важное — понимаю, как интерпретировать сигналы. Телеграф не просто передает слова — он передает намерения. Вениамин подозрительно покачал головой, словно пытаясь понять, зачем так много. Вениамин подошел к Александру и наклонил его голову. Тихо и медленно начал, говоря ему под ухо: — Саша, слушай внимательно. Ты знаком с дипломатическими телеграфами? Нет? Саша, у нас есть задача. Ты отправляешься в военную часть. Не влезай в перепалки, не спорь с офицерами. Ты идешь как курьер информации, которая должна выглядеть как обычный донесённый документ. Понимаешь — дипломатическая телеграфия, только в физическом виде. В руках — копии документа, который выглядит как официальный приказ. Но настоящих документов здесь нет — их заменяют сигналы, слова-ключи и жесты. Твоя миссия — доставить пакет так, чтобы он выглядел документом, которым могут пользоваться только наши люди. Ты поймешь язык, когда увидишь конверт. Саша: — Это что — тактическая провокация? Вы хотите, чтобы его увидел кто-то из военной части? Вениамин: — Именно. Но главное — чтобы никто не понял, что это подстава. Ты же не скажешь ни слова лишнего, да? Если ты попадешься, то такой семьи, как Кургуновы, не будет, ты понимаешь? Все всё поймут и вас казнят. Саша кивает. Вениамин: — Ты поедешь анонимно, без аккредитаций и без явных следов. В конверте — две ленты бумаги: одна — настоящий текст твоей передачи, вторая — подложка. Но никому не открывай обе сразу — сначала настоящую, затем ложную, чтобы проверить всплеск реакции. Используй дипломатическую телеграфную логику: если увидят, что это похоже на официальный документ — воспримут всерьез. Но если читают внимательно — найдут двойной смысл. Пусть ключи будут в твоём кармане. Не обсуждай это ни с кем. Саша: — Хорошо. Я уйду через ночную смену, когда контроль слабый. Какие сигналы? Вениамин: — Веди себя как курьер. Когда увидишь охранника у ворот — улыбнись чуть-чуть, как будто он тебя не замечает, ты же умеешь так себя вести. В конверте будет лист с отметкой времени и подписью. Ваша задача — доставить это в нужный кабинет, не задев глаз ни одного наблюдателя. Саша встает, забирает конверт и документ. Он знает, что у него нет права на промах. Сцена разворачивается: Саша выходит из зала, скрывая лицо под кепкой и капюшоном. По пути он использует сигналы дипломатической телеграфии, которые он видел в обучении — элементы двойного смысла в моментах, где проверяющие могут прочитать только форму, а не содержание. Он проходит охрану, общается короткими, неясными фразами с несколькими людьми, получает пропуск как курьер и выходит на улицу. На пути к военной части он напоминает себе: главное — не нарушить форму. Он заходит в зону охраняемой территории, где человек в форме смотрит на него, и он подаёт заготовку документов. Документы выглядят официально, но на самом деле — это набор символов и инструкции на языке дипломатической телеграфии. Он общается со своим «контактным лицом» внутри, которое понимает сигналы и подмигивает. В военной части Саша передаёт пакет в нужное место. Он оставляет документ и уходит. Через минуту в коридоре появляется человек в форме и, не задавая вопросов, забирает пакет. Все выглядит как обычная процедура.