Часть 4

Будущее 4 День. Удивительно, но аппетит появился почти сразу, как только сотрудник отеля принёс еду. Юна увидела мужчину азиатской внешности, но определить национальность не смогла, голова была заполнена пустотой. Спрашивать об этом сейчас не имело смысла: много пробелов, а эта деталь точно не входила в число важных. Как они и договорились, сначала ей следовало поесть, а уже потом задавать вопросы. Но пока она пила свежевыжатый сок и ковыряла ароматную рыбу, терпение неожиданно иссякло. — Можно хотя бы узнать ваши имена?! — она поставила бокал, стараясь не смотреть им в глаза. — Я не выдержу этой тишины. Парни переглянулись, почти незаметно, и первым ответил блондин: — Конечно. Меня зовут Рэмм. Брюнет добавил, чуть тише: — А меня — Сол. Как только их имена прозвучали, внутри что-то дрогнуло. Она знала эти имена. Знала хорошо. И не просто слышала когда-то — произносила. Много раз. Юна нервно рассмеялась, больше от растерянности, чем от веселья. Снова взгляд парней, уже внимательный, изучающий. — Ты что-то вспомнила? — осторожно спросил Сол. Она покачала головой и, сама удивляясь спокойствию своего голоса, сказала: — Нет… просто смешно. Я совершенно уверена, что знала — или знаю — вас хорошо. И это почему-то не пугает. Я сижу и ем с двумя мужчинами, которых не помню, не знаю, где нахожусь, не помню последний год своей жизни… и всё равно чувствую, что рядом безопасно. Это же абсурд. У меня шок, но я не… — она поискала слово, нашла его только через секунду, — не чувствую угрозы. Она подняла глаза. — Почему? Вопрос прозвучал тихо, почти беззвучно, но за ним стояло всё: растерянность, страх, та странная уверенность, от которой у неё самой бежали мурашки.   Рэмм решил заговорить первым.  — Юна, я правда рад, что ты не чувствуешь угрозы. Это важно. Мы действительно хорошо знакомы, и ты не пострадаешь от нашего присутствия. Ты это чувствуешь инстинктивно, и это правильно. Мы поможем вернуть всё, что ты потеряла, — он на секунду задержал дыхание, решая, как сказать дальше. — Но не сразу. Юна нахмурилась. — Почему? — спросила она тихо, но в голосе прозвучала усталость, накопившаяся за эти несколько часов. Рэмм мягко улыбнулся, но улыбка получилась едва заметной. — Потому что ты сейчас очень слаба. И потому что информации действительно много. Если вывалить всё разом, тело и психика просто не выдержат. Приступы паники могут быть гораздо сильнее, чем утром. Мы не будем рисковать тобой. Юна медленно выдохнула. — Хорошо. Всё равно выбора у меня, кажется, нет. Вспоминать целый год… — она опустила глаза. — Тогда хотя бы скажите, где мы. Сол вмешался: — Мы на Бали. Это остров в… — О Господи, — Юна закатила глаза и раздражённо выдохнула. — Я знаю, что такое Бали. У меня не вся память улетела. Прости… — она сразу смягчилась. — Я не на тебя ругаюсь. Сол виновато опустил взгляд и слегка кивнул. — Что вы можете мне сказать сейчас? — спросила она уже спокойнее. Рэмм снова взял инициативу: — Сейчас — только самое необходимое. Тебе нужно восстановить силы. Завтра утром мы пойдём на океан, подышим. А потом уже постепенно начнём разбирать остальное. Он перевёл взгляд на Сола, уточняя, и тот коротко кивнул. — И ещё… — Рэмм чуть заметно запнулся, подбирая формулировку. — Мы не оставляли тебя одну, потому что боялись, что ты проснёшься в панике. Сейчас мы можем уйти в соседний номер. Если что-то понадобится — ты просто позовёшь. Юна кивнула, уже чувствуя, как усталость набирает вес в руках и ногах. — Да. Это хорошая мысль. Я… попробую поспать. Возможно, хотя бы немного. Она подошла к кровати медленно, и на мгновение опёрлась о край матраса. Рэмм и Сол смотрели на неё так, словно боялись пропустить момент, когда она снова потеряет сознание. Только коснувшись подушки, Юна закрыла глаза — и словно провалилась не в сон, а в глубокую трещину в земле. Перина ушла из-под тела, исчезло ощущение комнаты. Её подхватила темнота, сотканная из беспокойных мыслей, которые в этот день только множилась. Сначала пришёл он. Рэмм. Ледяные, неестественно светлые глаза — теперь подчёркнутые красным огнём, внутри радужки тлела невидимая жаровня. Он был близко, почти касался её лба своим дыханием, но в ту же секунду резко отстранялся, что-то отталкивало его прочь. Контакт обрывался так резко, что у Юны внутри лопалась тонкая струна. Сразу за этим возник другой силуэт. Сол. Тёмные волосы, тёплые руки, карие глаза, от которых исходило спокойствие — то самое, которое она не могла объяснить. Он наклонялся к ней, что-то шептал, но слова растворялись в густом воздухе сна. Звук не доходил. Но смысл доходил. Она знала: он её успокаивает. Ей становилось легче. И в этот едва начавшийся покой вмешивалась холодная ладонь Рэмма. Она уводила Юну куда-то прочь — вверх или вниз, она не понимала. Ветер бил ей в лицо, отбрасывал длинные волосы назад, на губы попадали солёные капли — то ли морской воды, то ли её собственных слёз. Она чувствовала, как что-то внутри неё сопротивляется, тянет назад, к теплу… но Рэмм… И снова он обрывал связь, и сразу становилось пусто и холодно. Картинки менялись одна за другой — быстро, хаотично, словно её память пыталась выдать слишком много, но не успевала сложить ничего в цельный образ. Всё тонуло в беспорядочных вспышках. Юна дёрнулась, пытаясь вырваться из этого бесконечного потока. На мгновение сознание всплыло на поверхность, и она почувствовала, что действительно замёрзла: пальцы были ледяными, плечи сведены в тремор, сон стал физическим. Она нащупала одеяло, подтянула его к себе и укрылась по самую шею. Тело расслабилось окончательно. А после она заснула по-настоящему. Без единого сновидения. Проснулась она только через двенадцать часов, будто не спала месяц.   Год назад. Спорт всегда был для Юны не просто привычкой — почти единственным способом вернуться в тело, когда голова начинала шуметь от мыслей и тревог. Тренировки давали ей то, чего не давало ничто другое: ощущение контроля. Силовые снимали напряжение, кардио прожигали тревогу до тёплого взрослого спокойствия, а танцы… Танцы позволяли исчезнуть — раствориться в движении, в ритме, в полном отключении от внешнего мира. Вернувшись из Питера, Юна ухватилась за привычную рутину, как за спасательный круг. Она снова вела онлайн-сессии, погружаясь в чужие истории — иногда это помогало отвлечься от своих собственных — и периодически ездила в маленький кабинет в центре, который снимала для очных консультаций. Фитнес-центр находился рядом, и это было одним из главных плюсов офиса. Там был бассейн. После очередной сессии она направилась туда автоматически. Сначала пробежка, потом плавание, и только после — горячая сауна. Но даже спорт не до конца снимал накопившееся напряжение. Оно сидело где-то под рёбрами, тянуло, жгло изнутри. После Питера вернулось странное ощущение, которое она никак не могла вытолкнуть из себя. Тот бар, пропитанный темнотой. Взгляд Рэмма — ледяной, прожигающий, в котором было что-то не просто внимательное, а требовательное. Вспышка кареглазого незнакомца — мгновенная, как удар током, но тоже оставившая след. Юна не привыкла к излишнему вниманию. К обычному — да. Мужчины смотрели на неё, но это было привычно, без нажима и вторжения. А там, в Питере, было другое. Казалось, что от нее что-то хотели и приближались близко, хотя ни один из них не коснулся её даже пальцем. В сауне она закрыла глаза, уткнувшись лбом в колени, и попыталась расслышать собственное дыхание. Оно было ровным, но глубокий слой напряжения никуда не делся. Оно было похожим на ощущение, которое возникает перед грозой — когда воздух ещё тихий, но уже наэлектризованный, и кожа чувствует приближение чего-то, чему пока нет названия. Понимая, что мысли всё равно не останавливаются, Юна решила снова нырнуть в воду. Холод иногда помогал. Она сделала один круг, второй, почувствовала, как дыхание стало ровнее, а мышцы — чуть тяжелее, спокойнее. Добравшись до бортика, она облокотилась лбом о плитку, позволяя воде стекать по плечам, и выдохнула. И в этот момент, едва слышно, прямо у самого уха раздался низкий, знакомый голос: — Получается, преследуешь всё-таки ты меня. У Юны мгновенно распахнулись глаза. Сердце обрушилось вниз, а затем рвануло вверх так резко, будто хотело выскочить из груди. Она медленно повернула голову… И увидела его. Рэмм стоял у края бассейна — высокий, сухой, в чёрной спортивной футболке, мокрые следы тянулись от его шорт. На лице — та самая улыбка, холодная, почти лениво-скользящая. — Как ты… — Юна сглотнула. — Как ты тут оказался? Он чуть наклонил голову, всё с той же почти хищной усмешкой. — Я хожу сюда уже много лет, — сказал он спокойно. — А вот ты… что тут делаешь? Она почувствовала, как внутри вспыхнуло раздражение, смешанное с тем самым непрошеным теплом, которое он в ней вызывал. — Я… недавно сняла здесь офис, — начала оправдываться Юна, сбивчиво, чуть тише, чем хотела. — И купила абонемент в клуб. Здесь есть бассейн. Это… удобно. Последнее слово она произнесла уже ровнее. Но защита рассыпалась в тот момент, когда он медленно опустился на корточки у самого бортика, нависая над ней. — Удобно, — повторил он, и от того, как он это сказал, по её позвоночнику прошёл холодок, совсем не от воды. Юна всмотрелась в его неестественно светлые, почти прозрачные голубые глаза — те самые, от которых по коже пробегал холод, как будто взгляд был не человеческим. Рэмм стоял близко, слишком близко, и секунду она не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться. И вдруг что-то изменилось. Его взгляд, до этого прищуренный, внимательный, словно изучающий, стал другим — острым, ледяным, закрытым. Будто он наткнулся на что-то в её лице, что ему совсем не понравилось. Будто в долю секунды между ними пробежал электрический разряд, обнажив то, что он не хотел признавать. Он выпрямился резко, почти отдёрнул себя от неё. — Что ж, хорошей тебе тренировки, Юна. Голос стал ровным, пустым, будто он снова надел на себя невидимую маску. И не дав ей сказать ни слова, он развернулся и ушёл быстрым шагом, не оглядываясь. Юна осталась у бортика, ладони всё ещё лежали на холодной плитке. Она не понимала, что только что произошло, почему в его взгляде промелькнул такой резкий перелом — от желания приблизиться к желанию исчезнуть. Но она была благодарна хотя бы за одно: она смогла вдохнуть полностью. Юна вышла из фитнес-центра и решила пройтись пешком. Тёплый июльский вечер обволакивал мягким воздухом, а улицы были наполнены разговорами, смеющимися компаниями, лёгкой летней расслабленностью, которую она всегда любила. Всё вокруг звало выдохнуть, отпустить напряжение, просто быть. Она достала наушники, включила свой любимый плейлист и подняла лицо к небу. Закатное солнце ласкало кожу, золотые лучи мягко касались век. Юна прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и попыталась уйти в музыку. Телефон завибрировал. Сообщение. От Сола. И почему-то это ощущение тепла от солнца… было очень похоже на ощущение от него. Как будто он и правда был огнём — живым, импульсивным, обжигающим, но не опасным. От него исходило то редкое чувство внутреннего спокойствия, которое она не могла объяснить. Огонь Рэмма был другим — холодным, контролирующим, каким-то хищным. А Сол… Сол был теплом. Она открыла сообщение, задержав дыхание на мгновение. «Юна, привет, это Сол. Если помнишь нашу странную встречу в Питере… Я уже в Москве. Не смею настаивать, но если ты уделишь мне час, я буду очень благодарен и рад нашей встрече». Она прочитала пару раз. Никакого давления. Никакого навязывания. Просто вежливо, аккуратно, с уважением. Козырь был в её руках, и он сам отдал его, не пытаясь перехватить инициативу. И это было приятно. Полгода… Полгода без поцелуев, без секса, без даже намёка на флирт. Полгода после разрыва помолвки. Юна не была готова к отношениям — но была готова хотя бы вспомнить, что значит нравиться. Она быстро набрала: «Привет, Сол. Я не против. Могу завтра после шести.» Отправила, прежде чем успела передумать. Телефон мягко щёлкнул, гаснувший экран отразил её собственную едва заметную улыбку. Юна положила его в сумку и пошла дальше — с лёгкостью в шаге, которой не было уже очень давно.