Часть 6

Будущее 6 День. 2019 год. Тёплая вода мягко касалась пальцев ног и обволакивала. Песок под ступнями был податливым. Юна прикрыла глаза и слушала, где-то рядом звучали голоса на десятке языков, смех, музыка, лай собак. Мир жил и шумел. Она медленно обернулась и увидела их — двоих. Они сидели в прибрежном кафе, поодаль от других гостей. Юна опустила взгляд, сжала пальцами мягкую ткань белого сарафана. Он был лёгким, струящимся, очень «её». Значит, купила его сама — когда? где? в какой жизни? Они шли вдоль берега долго, почти молча. Девушка не пыталась поддерживать разговор — у неё не было сил на пустые слова. Воздух пах солью, фруктами и чем-то острым. Пока мужчины делали заказ, она стояла у воды, медленно вдыхала океан.   Сол помахал ей рукой — принесли напитки. Его жест был простой, человечный. Она направилась в их сторону, чувствуя, как внутри поднимается странное состояние. В голове рождались десятки сценариев того, что же с ней произошло. Мистика, детектив, фантастика — её фантазия рисовала что угодно, цепляясь за первые попавшиеся объяснения, пытаясь заполнить год чёрной дыры. Может, всё гораздо проще? Может, никакой трагедии нет — просто банальная, человеческая история? Юна даже тихо усмехнулась. Она влюбилась в двоих мужчин. Они решили жить вместе. Произошла авария. Память отшибло. Всё это можно объяснить словами «бывает». Но нет. Нет, она не такая. Она никогда не позволяла себе лишнего. «Хорошая девочка». Правильная и осторожная. И всё же… Когда она подошла к их столу, она увидела, как Сол смотрит на неё тёпло и тихо. А Рэмм — холодно и внимательно. И где-то глубоко внутри что-то тонко дрогнуло.   Год назад.   — Катя, нет! — Юна всплеснула руками. — Я завтра встречаюсь с Солом. И… я уже рассказывала тебе о нашей встрече с Рэммом. Он странный. Грубый. И зачем ему меня приглашать? Он же прямо написал тебе, что я там буду, как… третье колесо! Катя закатила глаза так выразительно. — Подруга, поверь моему опыту, — она ловко перехватила Юну за локоть, — он явно хотел пригласить только тебя. Я — прикрытие. — Это бред, — Юна резко отвернулась, но щёки всё равно предательски порозовели. Катя, конечно, увидела. Катя всегда видела. Она заметила их электричество ещё в том баре. И то, как тяжело Юна дышала, когда возле неё оказался блондин.  — В общем, слушай, — Катя подпрыгнула на месте, как ребёнок, который вот-вот нажмёт большую красную кнопку. — Я просто так от тебя не отстану. Сейчас спрошу у него адрес. Скажу, что мы подъедем. Договорились? — Нет! — почти выкрикнула Юна. Катя уже печатала ему сообщение. Юна знала этот момент: его не остановить. Катя открывает двери в те места, куда Юна бы по своей воле никогда не вошла. Подруга подняла глаза от телефона, победно улыбнулась: — Всё. Он прислал адрес. Мы идём. Не благодарите. Юна прикрыла лицо ладонями и только тихо простонала: — За что мне всё это?.. Но через секунду — чуть слышный, смиренный, почти обречённый выдох: — Ладно… Ладно. Идём. Катя хищно улыбнулась и щёлкнула пальцами: — Вот поэтому мы и дружим. Потому что я — твой двигатель. А ты — мой тормоз. Иначе мы бы уже давно умерли от скуки или излишнего веселья. И, к несчастью или к счастью, Юна знала: да. именно поэтому. Юна не стала наряжаться — да и Катя тоже. Простые джинсы, футболки. Они взяли с собой вино и фрукты. Юна предупредила, что пить не собирается, но Катя лишь хитро щурилась, укладывая во второй пакет ещё одну бутылку. Рэмм предлагал вызвать им такси, но девушки отказались — сами справятся. Когда машина подъехала к нужному адресу, они оказались у элитного жилого комплекса с охраной и железными воротами, подсвеченными мягким золотистым светом. Катя присвистнула, совершенно без стеснения: — А жених-то не такой простой. Юна толкнула её локтём — скорее по привычке, чем в знак протеста — и всё равно рассмеялась. Да, всё это было… эффектно. Рэмм встретил их не в квартире, а прямо на улице. Он стоял у входа, опершись плечом о стену, и выглядел так, как будто этот тёплый вечер был создан специально под него. Черная приталенная футболка обтягивала тело, подчёркивая широкие плечи и рельефные руки; чёрные джинсы с лёгкими рваными прорезями сидели так хорошо, что это уже было преступлением. Свет от входной группы отражался в его волосах, делая их ещё светлее, почти серебряными. Квартира оказалась просторной. Большая гостиная, совмещённая с кухней: мягкие тёплые оттенки, светлый камень, ровные фактуры. Она отметила его вкус — минимализм, но не холодный; скорее тот, где место занимают только необходимые вещи, и каждая на своём месте. Рэмм сделал небольшую экскурсию: — Здесь гостиная. Там — ванная… она для вас. Вторая — в моей спальне. Покажу, если нужно. Спальня была одна — просторная, с большим окном. Вернувшись в гостиную, он пригласил их присесть на диван. Сам прошёл к кухонному островку, достал бутылку и два бокала — третий он взял после короткой паузы, уточняя её выбор взглядом. Юна взглядом согласилась. Она не разбиралась в вине, но Катя, едва заметив этикетку, оживилась, словно получила допинг. Она уже активно болтала с Рэммом про сорта, терруар и «правильную температуру», ловко поддерживая беседу. Юна же воспользовалась этой передышкой: взгляд свободно скользил по квартире, пытаясь привыкнуть. К тому, что они обе находятся в квартире у мужчины, которого почти не знают. К тому, что он очень близко. К тому, что он красив… и сильно красив. Мысли поползли в привычную сторону: вспышки новостных заголовков про убийства вот таких наивных девушек, но Юна глубоко вдохнула, опуская эти тревоги вниз, в область живота, и дала себе приказ: Сегодня. Будет. Просто. Приятный. Вечер. Она имеет на это право. Рэмм вернулся, поставил бокалы на столик перед ними, и его рука слегка задела её бедро. Вроде случайно, но это тепло пробежало по коже щекочущим током. Юна чуть подняла глаза. Он смотрел на неё спокойно. Как-то быстро они распили первую бутылку. Юна даже не заметила, в какой момент её бокал снова оказался полным. Лёгкость подступила незаметно. Мягкая, почти воздушная беспечность растеклась по телу, расслабила плечи и смягчила мысли. Им было хорошо вместе. Они уже успели обсудить многое: у кого какие хобби, кто чем живёт. Катя, как всегда, расцветала в таких разговорах, жестикулировала широко, смеялась свободно. Юна поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется убегать внутрь себя — наоборот, она слушала, отвечала, участвовала. Но больше всего ей хотелось понять Рэмма. В баре их общение так и не состоялось. Тогда она быстро потеряла почву под ногами и почти ничего не успела спросить. Теперь он был расслаблен и податлив разговору. Он рассказал, что занимается семейным бизнесом, который перешел к нему по наследству от отца. Говорил он легко, словно это не имеет значения и не хочет грузить подробностями. — Ничего интересного, — усмехнулся он. — И сложно, чтобы портить прекрасный вечер. Он откинулся на спинку дивана, закинул руку на подлокотник, и эта поза была естественной и такой уверенной, что Юна почувствовала, как внутри что-то тепло разливается. В этот момент телефон тихо завибрировал, и Юна автоматически посмотрела на экран. Сообщение от коллеги, с которой они вместе арендовали кабинет. Внутри неприятно сжалось. Это мгновенно отразилось на её лице: взгляд померк. Рэмм уловил это мгновенно. — Что-то случилось? — спросил он спокойно, но в голосе проскочила тень тревоги. Юна выдохнула, опустив плечи. — Ох… не то чтобы что-то ужасное. Но мне снова придётся искать кабинет. Тот, который я арендовала, отдали другим. И… я устала менять локации. Это забирает слишком много сил. Этот кабинет был удобным, уютным. А возвращаться к поискам было похоже на откат назад — снова начинать всё с нуля. Рэмм на секунду замолчал. Он посмотрел на Юну чуть дольше обычного — оценивая, взвешивая. Потом произнёс спокойно, почти буднично: — У меня есть в том районе бизнес-центр. Пара свободных помещений. Я могу отдать тебе один подходящий кабинет. Юна моргнула. Уставилась на него так, словно он предложил ей не помещение, а ключ от своего сердца. — Это… это было бы прекрасно, — выдохнула она, растерянно, чуть осторожно. Радость и сомнение смешались внутри неё в странный коктейль. С одной стороны — облегчение, почти детское: ей не придётся снова смотреть сотню объявлений, ездить на просмотры, договариваться, переделывать под себя новое пространство. С другой — вопрос. Еще одна связь с Рэммом… Юна не знала, хочет ли она этого. И почему от его предложения внутри стало тепло — и одновременно тревожно. К тому моменту, когда они всё-таки открыли вторую бутылку, воздух был уже густой от смеха, вина и ощущения, что вечер разворачивается сам собой. Рэмм умел создавать такую атмосферу. Каким-то внутренним спокойствием, в котором было что-то притягательное. Лёгкий прищур, хитрая складка у уголка губ, и его взгляд скользил по Юне. Каждый раз, когда его глаза задерживались на ней, по её спине пробегали мурашки. Чтобы спрятать это непрошеное ощущение, она подносила бокал к губам, делала маленький глоток и отводила взгляд, изучая интерьер или блики света на столе. Проблема была только одна, она уже выпила больше, чем привыкла.Настолько больше, что в голове стало шуметь. Обычно ей хватало одного бокала, чтобы почувствовать тепло. Сейчас же… Третий бокал казался опасной чертой. Она чувствовала, как подрагивают пальцы, как дыхание становится глубже, как смех Кати звучит громче, чем должен… и как она сама улыбается чаще, чем обычно. Это была та самая тонкая грань — между безопасным расслаблением и тем, что приходит после. И Рэмм прекрасно видел, где именно она находится. Катя выдернула Юну из этого сладкого, почти тягучего наблюдения за хищником, который уже явно начал охоту. — Давайте сыграем! — выпалила она. — Рэмм, у тебя есть карты? Она резко вскинула руки. И в этот момент полный бокал Юны опрокинулся ей на грудь. Красное вино хлынуло по футболке, тёмной дорожкой стекающее по животу, пропитывая джинсы и холодно касаясь кожи. — Катя! — вырвалось у Юны. Без злости, но с очевидным отчаянием. Рэмм поднялся почти одновременно с падением капель на пол. Он принёс салфетки, но сам видел, что они уже бессмысленны. Вино въелось мгновенно. Не говоря ни слова, он исчез в коридоре. Пока девушки бесперспективно хлопали по мокрому месту, он вернулся. В руках у него была большая белая рубашка. — Возьми, — сказал он негромко. — Она длинная. Можно переодеться у меня в комнате. Юна посмотрела на него, потом на рубашку. Она могла бы сидеть мокрой.  Но вино ее расслабило, и тело само сделало шаг вперёд. — Спасибо, — шепнула она. Она ушла в его комнату, закрыла дверь и вдохнула глубже. Сначала хотела оставить джинсы, но поняла, что в мокрой ткани испачкает и рубашку. С вздохом, немного раздражённым, но сняла всё до белья. Рубашка мягко скользнула на её плечи. Запах. Боже… запах. Свежесть. Лёгкая терпкость. Нотка дорогой химчистки. А под всем этим он. Его запах кожи, его тепло. Юна посмотрела на своё отражение, рубашка прикрывала бедра, но не полностью. Стройные ноги выглядели неприлично открытыми.  Когда она вернулась, Рэмм лениво перетасовывал карты уверенно и умело, что это само по себе было видом соблазнения. Юна опустилась рядом. Её голые ноги мелькнули в поле зрения Рэмма. Катя хлопнула ладонью по столу: — Просто так играть скучно. Давайте «правда или действие». Проигравший — делает то, что скажет победитель. Юна и Рэмм переглянулись. И… оба согласились. Карты полетели в круг. Юна подняла свои — и замерла. Выигрыш. С первого же круга. Катя вытаращила глаза: — Вот это заявочка! Юнка, что за магия? Юна сама удивилась, но знала эту свою странность. Новые игры она почти всегда выигрывала. — Ну что ж, — протянула Катя. — Раз я проиграла… беру действие. Юна медленно подняла взгляд на Рэмма. Он уже смотрел на неё. Откинувшись на диван, с лёгкой, почти ленивой улыбкой. И когда их взгляды встретились, Юне показалось, что в груди что-то тихо и звучно щёлкнуло. Игра действительно начиналась. — Позвони своему бывшему, — сказала она, заставляя себя удержать ровный голос. — И попроси прислать тебе цветы. Катя уставилась на неё с преувеличенным ужасом, но только на секунду, а потом закатилась звонким смехом. — Любому? — уточнила она, уже держа телефон в руках. — Любому, — подмигнула Юна. Катя выполнила задание с таким же азартом, с каким обычно выбирала приключения. И  игра пошла дальше. Раздали новый круг. И — конечно — Юна проиграла. Катя, сияя, как рождественская гирлянда: — Правда или действие? — Правду, — выдохнула Юна. Неправильно. Моментальный промах. Катя уже знала, что спросит. — О, я так ждала этого момента. — Она театрально подняла палец. — Был ли у тебя секс, который пробивал электричеством? Прямо током. Юна замерла. Катя задавала этот вопрос много раз, обычно в шутку, иногда всерьёз. Сегодня явно не случайно. — Ну же, — поторопила она. — Не стесняйся. У нас «правда», правила жесткие. Алкоголь размягчил границы, и сдерживать себя стало невозможно. Юна коротко ответила: — Нет. И в тот же миг её взгляд сам скользнул на Рэмма. Он не улыбнулся. Не отреагировал. Но что-то едва ощутимо дрогнуло в его лице. Следующий круг. Победил, конечно, он. Проиграла, конечно, она. Юна вздохнула, смирившись: — Ладно. Действие. Рэмм наклонился вперёд, медленно, словно заранее знал, что скажет, он просто выбирал момент. — Сделай мне массаж спины. Юна моргнула. Катя подняла брови. Комната на секунду наполнилась тягучим, тяжёлым воздухом. И в этот момент зазвонил телефон. Катя вытаращила глаза. — О нет… — простонала она. — Это он. Тот самый бывший. Это надолго… И уже, не стесняясь, поднесла телефон к уху, включившись в разговор. Рэмм поднялся. И протянул Юне руку. — Давай оставим Катю здесь, — сказал он. — Ты можешь выполнить задание в спальне. Юна вздрогнула. Где-то что-то на секунду остановилось — даже голос в телефоне, казалось, стих. Катя махнула им рукой, уже зарывшись в спор с бывшим: — Идите, идите… Я всё равно занята… Вы только дверь прикройте… Я тут… эээ… разговариваю… Юна шла впереди. Когда за ними захлопнулась дверь, наступила такая тишина, что у неё на мгновение зазвенело в ушах. Рэмм обошёл её, проходя так близко, что их руки слегка коснулись. По коже пробежало что-то едва уловимое, горячее и нервное. То самое? Юна едва успела вдохнуть, когда увидела, как он разворачивается к ней лицом. Он стоял прямо и спокойно. Продолжая смотреть ей в глаза, он взялся за край футболки и медленно стянул её через голову. Она почувствовала, как внутри что-то падает вниз, в живот, в колени, куда угодно, лишь бы лишить её способности двигаться. Хотелось провалиться сквозь пол, этажи, землю. Или — бежать. Но ноги налились свинцом. Она могла только стоять и смотреть. Он не торопился. Просто… естественное движение мужчины, который привык к своему телу и не считал нужным скрывать его.Рэмм медленно лёг на кровать. Животом вниз — хотя назвать это животом язык не поворачивался. Стальные мышцы, высеченные, плавно напряглись и расслабились под его весом. Повернув голову к Юне, он бросил ей приглашающий взгляд. Твоя очередь. И именно это оказалось для неё почти невыносимым. Атмосфера расползалась по комнате густым, тягучим облаком. И вся она сейчас сидела перед Юной, пульсировала в воздухе, обжигала кожу. Она заставила себя выдохнуть. Это всего лишь игра. Всего лишь действие. Всего лишь массаж. Она не делает ничего лишнего. Он тоже. Юна подошла ближе и присела на край кровати, с трудом сохраняя ровность дыхания. Пальцы аккуратно коснулись его спины, боязливо, изучая линию лопаток, горячую кожу, сильные, плотные мышцы. Рэмм выдохнул медленно, с таким звуком, будто это прикосновение было не просто приятным… И тишина снова опустилась на них, Юна попыталась вспомнить, как делала массаж бывшему. Что он говорил: «У тебя волшебные руки. Ты умеешь снимать напряжение». Тогда она смеялась, считала, что он льстит. Но за два года она действительно научилась. Пальцы постепенно обрели ритм. Движения стали увереннее. И вдруг она поняла, что это состояние — близость, контакт, тепло — долго отсутствовало в её жизни. Или это был азарт. Или то самое желание выполнить задание идеально. Или всё сразу. Юна поняла: сидеть сбоку — неудобно. Она не сможет сделать массаж как надо. А она хотела сделать как надо. Потому что она — хорошая девочка. Потому что она всегда старается. Потому что, если уж она позволяет себе быть здесь и сейчас… Не успев обдумать, Юна переместилась вперёд и мягко оседлала его бёдра, устроившись на коленях поверх его тела. Она почти не давила весом, лишь слегка касалась его, чтобы держать равновесие. Она почувствовала, как тело Рэмма едва заметно напряглось под ней. Но через секунду он снова расслабился. Юна сделала глубокий вдох и продолжила. Она работала пальцами уверенно и мягко, переходя от лопаток к позвоночнику, от поясницы к плечам. Рэмм не произносил ни слова. Он отвечал только телом, едва уловимыми реакциями. Иногда мышцы под её ладонями расслаблялись полностью, словно растворялись под теплом её прикосновения. И чем дольше это длилось, тем явственнее возникало странное ощущение: словно их дыхание постепенно выравнивалось, температура кожи становилась одной, движения общими. Это не был секс. Но это было крайне интимным, чтобы можно было назвать просто массажем. Они становились одним организмом, в едином, тягучем, почти медитативном ритме. Юна давно перестала думать о том, как выглядит со стороны. Как сидит на его бёдрах. Как двигаются её руки. Всё происходило как-то само, через тело, через память пальцев, через её природное, но тщательно скрываемое чувство заботы. Может, прошла всего четверть часа. А может, и все полчаса — ощущение времени растворилось полностью. В какой-то момент она почувствовала, что силы уходят. Юна мягко соскользнула с его бёдер, опустилась рядом на кровать и легла на бок, едва касаясь плечом его руки. Развернувшись к нему лицом, она прошептала: — Я устала… Слова вышли тише, чем она ожидала. Она всегда отдавалась таким процессам полностью. Всё — внимание, тепло, энергия. И сейчас она снова почувствовала эту пустоту после отдачи. И именно в этот момент воздух между ними… взорвался. Его рука поднялась, словно сама, без усилия, и кончики тёплых пальцев скользнули по её щеке. Легко. Осторожно. Но так осознанно, что от этого прикосновения сердце дернулось. Она замерла. Он не убрал руку. Его глаза… Эти ледяные, выверенные, такие обычно спокойные глаза. Он вглядывался в неё мучительно внимательно. Он тихо спросил — едва слышно: — Ты чувствуешь? Она ответила не словами. Сначала — дыханием, которое стало тише, глубже. Затем медленно прикрыла глаза, позволяя себе упасть в это мгновение, не боясь обжечься. Её ладонь поднялась к его руке. Сначала кончики пальцев коснулись его пальцев. Но этого небольшого касания оказалось достаточно: ток пробежал по коже, по плечам, по спине, словно кто-то провёл по нервам. Она коснулась его снова мягко, почти невесомо. Пальцы медленно скользнули от его пальцев к центру ладони, выгибая дугу. Её дыхание смешалось с его. Мурашки бежали по её коже и по его тоже, он даже не пытался скрыть это.  Скользнув ещё ниже, к его запястью, она едва-едва проводила подушечками пальцев по линии пульса.  Тогда Юна распахнула глаза. Зелёные, яркие. Она подняла взгляд на него и утонула в его глазах. Но это уже были не просто ледяные глаза. Не холод, не сталь. Нет. Это был огненный лёд — парадокс, от которого внутри всё трескалось. Пламя, которое замораживало. Лёд, который жёг. Они оба не говорили ни слова. У Юны горело все тело, внизу живот стянул тугой узел, но утолить эту жажду только сексом сейчас было невозможно. Что-то другое происходило. Что-то большое и сильное. Было недостаточно просто касаться. Было не достаточно просто раствориться в проникновении.  Не сейчас.  Сейчас нужно было держаться ровно на краю лезвия. Одно неверное движение, и они оба рухнут в пропасть, у которой нет дна. Туда, где уже нельзя будет сделать вид, что ничего не произошло. Сколько прошло? Час? Два? Или они уже третий час находятся в этом зыбком, электрическом пространстве, где любая искра превращается в пожар? Время текло странно. Минуты ускользали, но каждое движение, каждое прикосновение одними лишь пальцами было таким медленным, растягивая пытку. Чтобы она действовала наверняка. Чтобы свела с ума медленно, до последней капли самообладания. Юна заметила, что видит Рэмма яснее. В июле к пяти утра свет пробивается рано, обводит силуэты мягкой линией. Она вздрогнула.Неужели прошло столько времени? Юна медленно повернула голову к окну, боясь, что движение разрушит хрупкую связь между ними. — Уже утро? — прошептала она. Голос сел. Никто из них не говорил всю ночь. Рэмм будто вынырнул из глубины, моргнул, медленно обернулся к тумбочке, где лежал телефон. — Да. Пять пятнадцать, — тихо ответил он, голос тоже немного хрипел. Юна закрыла глаза. Резко вспомнила про Катю. — Боже, нужно проверить… как там Катя, — Юна опустила ноги с кровати. И только теперь осознала, что смущение накатывает волной. Между ними ничего не было. Но было всё сразу. Если бы они переспали, ей, наверное, было бы легче. Секс — понятная вещь. А вот то, что происходило между ними… Это было похоже на откровение, на что-то личное, интимное. Что это вообще было? Кто может объяснить? Это была Близость? Они вышли в гостиную. И увидели Катю на диване — свернувшуюся клубком, аккуратно накрывшуюся пледом.  Юна вздохнула. Напряжение в груди ослабло. И тут же щёки вспыхнули. Не от стыда, а от осознания — Катя не стала их тревожить. Не стала заглядывать в комнату. Она всё поняла. И уж точно подумает самое развратное из возможного. И будет счастлива за подругу — как всегда. Но ничего не было, и от это было все странно вдвойне. Катя услышала рядом движение, потянулась, и одним проснувшимся глазом оценила состояние Юны и Рэмма.