Часть 4

      После пробуждения я не сразу осознала, какой сегодня день. Моя квартира всегда была тем местом, куда не достигала суета мегаполиса и рабочее напряжение. Здесь пахло сушёной лавандой и утренним кофе. Но сейчас даже уютная обстановка моего жилья не могла обеспечить полного покоя.       Кажется, дождь и туман решили дать нам передышку: легкие, утренние лучи пробивались сквозь задёрнутые шторы. Я лежала в постели, слушая, как где-то внизу, на соседней пожарной лестнице, тихонько воркуют голуби. Суббота. Утро, которое должно было пахнуть тишиной, быть расслабленным и посвященным залипанию в телефоне снова требовало всего моего внимания.       И хотя моё тело, конечно, мечтало о своём законном выходном, разум, настроенный на частоту расследования, опять перебирал обрывки, фрагменты возможных улик: 30874, "Moonlight", "Прибежище Последнего Света". При делах категории "А", таких как пропажа несовершеннолетних, никаких выходных не существует. Смена растягивается на 18–20 часов, пока дело "горит". Зато мы получали компенсационные часы, "отгулы", потом, когда всё закончится. Но сейчас — только работа.       Именно поэтому меня удивила и тронула забота Дэйва. Вчера, когда мы припарковались у моего дома, я уже собралась спорить с ним.       "Дэйв, не начинай, я буду в департаменте к восьми. У нас…"        Он мягко прервал меня, не повышая голоса, но с той незыблемой уверенностью, которая всегда меня обезоруживала.        — Я знаю, что у нас. И я знаю, что ты не спала нормально эти дни, Минни.       — Ты отсыпаешься. Это суббота. Мы с Кэмпбеллом все равно будем с самого утра в департаменте, если поступит важная информация, мы возьмем на контроль.        Он чуть коснулся моей руки, и его глаза были абсолютно серьёзны, в них читалось личное, глубокое беспокойство.       — Ты присоединишься к нам, когда почувствуешь себя человеком. И это не обсуждается.       Я кивнула, не в силах сопротивляться этому тихому проявлению дружеской привязанности.       Дейв. Он всегда думает, что мне тяжелее, чем другим сотрудникам, что меня нужно оберегать.С самого моего первого дня знакомства с ним, ещё тогда в патрульной полиции, он почему-то решил, что его обязанность – помогать мне, что я слишком маленькая, слишком хрупкая для этой работы. Это… приятно, не могу не признать, что он прав. Я действительно смогла сегодня поспать немного дольше, чем планировала, и этот отдых дал мне остроту мышления. Но я пришла в этот отдел именно для такой работы. Хаос и круглосуточный поиск — это то, чего я хотела.       Я быстро собралась, отправив Дэйву короткое сообщение: "Буду через 40 минут. Не начинайте веселиться без меня".       ​Спуск в подземку был похож на погружение в толстое, гудящее нутро Нью-Йорка. Запах старого металла, пыли и влаги — это был знакомый, почти родной аромат, который всегда обещал движение. Мне нужна была эта пульсация жизни, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна. ​      На станции было относительно тихо, но когда поезд приехал, он оказался уже наполовину заполнен. Я встала у окна. Вагон мчался вперед, и вскоре он выехал на надземные станции. Город разворачивался передо мной. Одни и те же старые кирпичные здания, те же пожарные лестницы, те же бесконечные вереницы окон, за которыми кто-то завтракает или спит, — это был пульс Нью-Йорка, и он давал мне энергию.       Я смотрела на лица пассажиров: студенты с рюкзаками, влюблённые парочки, а вот явно несколько туристов, сверяющих маршрут в телефонах. Сотни, тысячи,судеб, каждая из которых имела свои тайны, свои "невидимые нити". Мой взгляд невольно цеплялся за каждое мужское лицо, за каждого подростка, уткнувшегося в телефон.       Алекс Дженкинс. А вдруг он где-то здесь? В этом потоке, в этом городе, который никогда не спит, но который так легко может проглотить человека. А вдруг он совсем рядом? В соседнем вагоне, на платформе, которую мы проезжаем? Я чувствовала, как мои мысли пытаются проникнуть сквозь внешнюю суету, ища одну-единственную, скрытую точку, зацепку, нить, которая приведёт к ответу.

***

      В субботу Департамент выглядел немного иначе. Гула и суеты будней не было, но атмосфера была наэлектризована напряжением, которое рождалось из тишины. Наш отдел располагался в просторном опен-спейсе, разделенном невысокими серыми перегородками. Это было практично, но на выходных, когда большинство столов пустовало, эхо от шагов будто усиливало ощущение важности происходящего. За низкими перегородками сидело всего несколько человек: сосредоточенные криминалисты и некоторые из моих коллег.       Наше "рабочее гнездо", как мы его называли шутя — три стола, сдвинутые таким образом, что получалось замкнутое рабочее пространство. Оно идеально передавало ощущение сплоченности нашей троицы. На краю моего стола лежала стопка непрочитанных отчетов, возле Дейва стояла большая, наполовину пустая чашка с надписью "World's Best Partner" ( подарок Кэмпбелла). Кэмпбелл всегда держал идеальный порядок на своём столе, и у него была привычка клеить на компьютер стикеры с пометками, значение которых никто кроме него не понимал. Это была наша, особая территория.       Возле этого рабочего "штаба" я ожидаемо увидела Дейва и Кэмпбелла. Они склонились над ноутбуком, а между ними лежала та самая, темно-синяя книга поэзии Алекса. Они работали в идеальном синхроне.Видеть их вместе, знать, что они берут большую часть работы на себя, снимало с меня половину усталости и было моим главным источником уверенности в этом отделе.       Дейв поднял голову первым:       — Минни, — в его голосе слышалось искреннее тепло.       — Отлично, ты здесь.       — Ты волшебник, Дэйв, — улыбнулась я, ставя сумку на стул.       —Благодаря тебе я смогла отдохнуть и нормально позавтракать.       — Привет, — кивнул Кэмпбелл, быстро прокручивая список на экране.       — Мы тут нарыли кое-что по книге.       Я сразу же перешла в рабочий режим, наклоняясь к столу.       — Что там? Я не хочу верить, что это какой-то тайный манускрипт. Это должно быть проще.       — Именно, — подтвердил Кэмпбелл.       — Обычная, хорошая книга поэзии, я даже успел прочитать несколько стихотворений... Никаких тайных знаков, никаких микропленок, никаких скрытых ниш.       Дейв взял книгу в руки.       — И что самое главное, это не библиотечная книга. Никаких штампов. Это чья-то личная вещь.       — А теперь о главном, — Дейв посмотрел прямо на меня, и его тон снова стал серьезным.       — Помнишь, я говорил об отпечатках? Вчера мы отправили срочный запрос на ордер. Дело срочное, поэтому благодаря ребятам из Главного управления, ордер уже у нас в руках.       Я одобрительно кивнула. Это был законный, максимально быстрый путь.       — Так вот. Как ты уже знаешь, в лаборатории на книге нашли два набора отпечатков: Алекса и... женские. Причем, женских отпечатков, судя по нашим оценкам, больше, чем мужских.       — Думаю, это значит, что книга принадлежит ей, Moonlight — заключила я. Вот только кто она?       — Сейчас выясняем. Благодаря ордеру мы получили доступ к школьным биометрическим базам. Мы запрашиваем записи обеих школ: нынешней и предыдущей, которую Алекс посещал раньше, почти полтора года назад       — Биометрия? — уточнила я, вспоминая детали из отчета.       — Именно, — подтвердил Кэмпбелл, поворачивая экран, чтобы показать мне форму запроса.       — Системы безналичного расчета в столовых, библиотечные терминалы, иногда даже посещаемость дополнительных секций — всё это оставляет цифровой след. Нам нужно совпадение с любым из этих школьных шаблонов. Мы прогоняем отпечатки по этим базам.       — Параллельно идет работа с контактами, — продолжил Дейв.       — Родители Алекса вчера передали нам список его ближайших друзей и знакомых.       Кэмпбелл перехватил слово:       — Мы берем этот список, перепроверяем его по соцсетям и сразу отправляем в приоритете на сверку с отпечатками. Основной фокус, конечно, на девушках — ведь женский отпечаток доминирует на книге. Но мы проверяем всех, кто "крутился" рядом с Алексом: одноклассников, ребят из секции, бывших друзей из старой школы. Если девушка, которой принадлежит книга, была его одноклассницей, она уже должна быть в одном из наших списков.       — Отлично, — я почувствовала прилив сил. У нас был план, и он был логичен.       —Значит, мы ищем девушку, которая, возможно, учится или училась с Алексом. А что с киберспециалистами? IP-адрес, электронная почта Moonlight? Они смогли выяснить личность или хотя бы приблизительный адрес по её цифровому следу?       Кэмпбелл покачал головой, и в его обычно невозмутимом лице мелькнуло досадное разочарование. Он прокручивал данные на экране, словно надеялся, что что-то изменилось.       — Мы получили ответ от отдела кибербезопасности. Это не прямая линия. Она умна или ей помогали. IP-адрес, связанный с ней ведет через несколько VPN-туннелей, скорее всего, из Европы. Цифровой след чистый, никаких привязанных соцсетей, никаких старых аккаунтов. Чтобы пройти через эти серверы, нам нужен запрос, который будет лететь до Исландии и обратно, проходя через всю бюрократию. Мы будем продолжать, но это не будет быстро. Это тупик на несколько дней.       Дейв посмотрел на меня, его взгляд был прямым и серьезным, подтверждая, что они исчерпали цифровые возможности.       — Значит, бумажный след — отпечатки, списки контактов, школьные записи — остается нашим единственным быстрым путем. Мы концентрируемся на нём.       Я кивнула, но уже не столько коллегам, сколько своим собственным мыслям. Я была уверена: Moonlight —это та самая девушка, чьи отпечатки мы ищем. И если она так тщательно прячет цифровой след, если она использует многоуровневое шифрование, она не прячется от Алекса — она прячется от кого-то другого, кто знает, как искать. Ей угрожала реальная опасность. А Алекс не убежал, его не похитили — он отправился её спасать.       В этом городе сотни подростков объявляются в розыск, и многие из них находятся в течение нескольких суток. Но немало исчезают бесследно. Нам нужно было найти Алекса и Moonlight, пока их "спасение" не превратилось в трагедию.