Часть 8

      Сразу же, как только Дейв свернул на шоссе, мы попали в ад городского трафика. Время было самое неудачное — около пяти вечера, час пик. Дейв, вопреки своей привычной, спокойной манере вождения, сейчас вёл резко, почти агрессивно. Он лавировал между машинами, сигналил дольше, чем нужно, и не мог сдержаться от высказываний в сторону не слишком ловких участников дорожного движения. Эта нехарактерная для него нервозность была прямым показателем того, как сильно он беспокоился, и как высоки, по его мнению, были ставки.       Я не сводила с него глаз. Мой собственный адреналин зашкаливал, но я пыталась его унять, наблюдая за Дейвом.       — Тише, Дэйв, — тихо сказала я, когда он едва не срезал грузовик.        — Нам нужно доехать целыми.       Он взглянул на меня, и в его глазах мелькнула вспышка:       — Согласен. Но боюсь, время работает против нас.       Он был прав. Я кивнула, но всё равно с тревогой смотрела на него, улавливая это сырое волнение.       Наконец, мы прорвались через последнюю пробку на съезде и оставили позади огни Бруклина и Манхэттена. Мы ехали на север, в сторону окраин Лонг-Айленда, где побережье становилось суровым и пустынным. Температура за городом была ощутимо ниже. Осень, которая до этого являлась всего лишь фоном, теперь стала угрозой: тяжелые облака закрыли последние лучи солнца, и осенний сумрак сгущался с пугающей быстротой.       — Уже почти шесть тридцать, — пробормотала я, глядя на часы.       — Скоро будет непроглядно темно.       — Нам это на руку, — ответил Дейв.       Он держал руль крепко, и немного успокился, его лицо было сосредоточено, как будто он уже видел впереди то, что мы ищем.       — Чем меньше вероятность того, что нас заметят, тем лучше.       Пейзаж менялся: сначала пригородные коттеджи, потом бесконечные ряды складов и логистических центров, которые обслуживают Нью-Йорк, — серые коробки, освещенные тусклыми натриевыми лампами. Затем и они пропали. Дорога сузилась, превратившись в старую, разбитую прибрежную трассу. Справа, за низким парапетом, простирались черные, угрожающие воды, которые шумели о камни. Слева — низкий, колючий кустарник и редкий, пожухлый лес.       — Место такое глухое, что вызывает тревогу, — прошептала я, наблюдая, как исчезают последние следы цивилизации.       — За всё время мы встретили всего пару автомобилей.       — Да, — Дейв сделал паузу, его голос понизился до рабочего тона,        — Такие локации используются только для грузовых перевозок и хранения. И они идеальны, если хочешь, чтобы тебя не нашли. Здесь можно держать кого угодно неделями, и единственным свидетелем будет океан.       Машин на дороге почти не осталось. Только наш, мчащийся автомобиль, прорезающий надвигающуюся темноту. Я повернулась к боковому окну, пытаясь разглядеть что-нибудь полезное в полосе темноты. Мы ехали по участку, где с одной стороны был низкий бетонный забор, а с другой — узкий, заросший проход к воде. Внезапно я резко выдохнула, прижавшись к стеклу.       — О Боже, Дейв... смотри! Притормози!       Он тут же резко ударил по тормозам, и нас чуть не бросило вперед. Я показывала на старый, полуразвалившийся фанерный билборд, который, видимо, когда-то рекламировал складские помещения или аренду земли. Поверх выцветшей от дождя рекламы крупными, небрежно нарисованными белыми цифрами было выведено: 30874.       — Это же... — начала я, доставая телефон, чтобы сравнить с файлом по делу Алекса.       — Это то самое число, — мой голос дрожал от волнения. За это время расследования я выучила это число наизусть — непонятное сочетание, которое, судя по отпечаткам, Мия оставила на клочке бумаги. Значит, этот номер был не частью координат, а ссылкой на ориентир на местности!       Дейв молниеносно оценил ситуацию. Он смотрел не на цифры, а на забор рядом с ними, на участок дороги, который внезапно появился за билбордом.       — Это не просто число, Минни. Это метровый указатель. Они не записывали координаты, они записали то, что могли увидеть на скорости. Мия, должно быть, увидела эти цифры, когда её везли здесь в машине. Она запомнила их и каким-то образом сумела передать Алексу в книге.       Дейв включил дальний свет, освещая территорию за билбордом. За ним, сквозь кустарник, виднелась ржавая, местами поваленная колючая проволока и, наконец, четкий силуэт высокого, покосившегося кирпичного здания с пустыми глазницами окон — первый настоящий признак заброшенной промзоны.       — Думаю, мы на месте. Это их вход, — констатиров Дейв. Он выключил двигатель. В наступившей тишине был слышен только шум океана и наше собственное тяжелое дыхание.       Дейв немедленно достал свой служебный телефон и ннабрал лейтенанта Рида.       — Рид? Это Дейв, — он говорил быстро, не тратя времени на объяснения.       — Мы на Уайт-Крик. Нашли кое-что. Да, именно сейчас! Мы у старого, разбитого билборда с цифрами 30874. Да, тот самый номер. Дальше дорога уходит к каким-то складам.       Из динамика послышался резкий, вибрирующий голос Рида:       — Что вы там делаете?! Чёрт бы вас побрал Дейв! Вы что, поехали туда сами?! Опять твоя долбаная инициатива!       Я слышала, как он тяжело выдохнул на том конце провода, словно уже представлял худший сценарий.       — Выезжаем, дайте точные координаты... — Рид попытался взять себя в руки.       — Отправляю, лейтенант. Дорога от этого билборда уходит в сторону заброшенной промзоны. За ним колючая проволока, и, похоже, главный въезд, — Дейв говорил быстро, четко, но его взгляд был прикован ко мне.       — Слушай меня внимательно, Дейв, — голос Рида теперь звучал тихо, но с такой стальной жесткостью, которая означала, что он действительно переживает.        — Ни в коем случае не лезьте сами! Это не разведка, это территория! Если дети действительно там, вас встретят вооруженные люди. Если с тобой или Минни что-то случится, я сам тебя прикончу, лично! ЖДИТЕ!       Мы смотрели друг на друга. В салоне стояла такая же тяжелая тишина, как и та, что повисла над нами в Уайт-Крик.       — Мы его услышали, — тихо сказала я.       — Мы его услышали, — подтвердил Дейв.       Но оба мы знали, что ждать, пока Рид соберет команду и проедет 60 миль, было невозможно... Алекс и Мия могли быть там, а время работало против них.       — Дорога идет прямо туда, — Дейв кивнул в сторону тускло освещенного проезда за билбордом.        —Мы едем. Тихо. На разведку.       Я кивнула в ответ.       Дейв включил зажигание, осторожно проехал еще сотню ярдов вперед, а затем свернул на небольшой, заросший участок старой дороги, уходящий в сторону леса. Он заглушил мотор. В салоне мгновенно стало абсолютно темно.       —Нам нужно обойти эту зону и найти точку обзора, — тихо произнёс Дейв, вытаскивая ключи из замка зажигания.       Я достала из своего рюкзака, лежащего на заднем сидении, запасные магазины и небольшой фонарик, быстро проверила свой "Глок", передернула затвор, убеждаясь, что патрон в патроннике, и аккуратно поставила оружие на предохранитель.       В полной темноте, освещаемые лишь слабым светом наших фонарей, мы покинули машину и двинулись в сторону ржавой колючей проволоки, навстречу неизвестной опасности.             Мы продвигались вдоль ржавой колючей проволоки, используя густой, пожухлый кустарник как прикрытие. Ночь была непроглядно темной, и единственным звуком, помимо нашего дыхания, был ровный, монотонный шум океана, скрывавшего за собой все остальные звуки. Тьма здесь была гуще, чем в городе, она не просто прятала — она давила на глаза, заставляя полагаться только на слух и тактильный контакт с Дейвом. Холодный воздух, пропитанный морской солью и осенней сыростью, обжигал легкие. Каждое мое движение было медленным, обдуманным. Я чувствовала себя хищником, который ступает по ледяной корке, боясь выдать себя малейшим хрустом.       — Держись ближе к стене, — прошептал Дейв, и его голос казался странно громким в этой тишине.       — Похоже, здесь нет внешних камер. Но могут быть...       Напряжение было настолько сильным, что я почти слышала, как пульсирует кровь в висках. Мышцы были напряжены, готовые в любой момент сорваться в бег или принять удар. Я держала "Глок" обеими руками, большой палец нервно поглаживал сталь затвора.       Я думала о Мии и Алексе. Что, если они действительно здесь, где-то за этой стеной, в этой промерзшей темноте. И мы — только вдвоём. Сможем ли мы с Дейвом помочь им?       В этот момент монотонный гул от нервного напряжения в моей голове нарушился. Я услышала громкий, царапающий звук, похожий на скрежет металла по бетону, донесшийся откуда-то из-за кирпичного здания. За ним последовал приглушенный, судорожный крик и топот бегущих ног.Мы мгновенно замерли.       — Они снаружи! — прошептала я, вытаскивая свой "Глок" из кобуры.       Дейв резко потянул меня за руку. Мы рванули вперед на несколько шагов и нырнули за ржавый, покосившийся морской контейнер, который, видимо, был брошен здесь много лет назад. Спрятавшись за ним, мы выглянули из-за края.       Теперь шум был громче — ясно слышались шаги и глухие удары, словно кто-то спотыкался о мусор. Они шли в нашу сторону. В тусклом, мерцающем свете далеких фонарей, освещающих трассу, я увидела движение. Сначала это была одна, затем вторая хрупкая фигурка, которые буквально вывалились из-под ржавой трубы, служившей, должно быть, вентиляционным выходом. Они побежали по грязной, ведущей к дороге, спотыкаясь и падая, снова поднимаясь и отчаянно спеша.       — Это они... дети, — выдохнул Дэйв. Его голос был полон болезненной уверенности.       Позади них, из темноты, вынырнул более крупный, тяжелый силуэт. Кто-то преследовал их .       — Мия! Алекс! Сюда! — крикнул Дейв, его голос прозвучал как выстрел в тишине. Он резко, не заботясь о маскировке, высунулся из-за контейнера и сделал широкий, настойчивый жест рукой, призывая их бежать к нему.       Подростки вздрогнули и остановились, не зная, кто их зовет. Но Алекс, более резкий и решительный, мгновенно понял, что это их единственный шанс, было видно, как он схватил девушку за руку увлекая за собой.       Но было слишком поздно. Из-за угла раздался резкий, оглушающий звук, который разорвал тишину: выстрел: тот, который гнался за детьми, открыл огонь.       —На землю! — крикнул Дейв, толкая меня за старый, покосившийся бетонный блок, который валялся у дороги. Мы открыли ответный огонь...                   От лица Мии       Тонкий стальной люк со скрипом поддался, выпустив наружу затхлый воздух вентиляции Алекс, ослабевший от голода и шока, толкнул его плечом в последний раз, и кусок ржавого железа рухнул куда-то вниз, в заброшенную темноту.       — Давай! — прошептал он, едва сдерживая кашель.       Я последовала за ним, протискиваясь в узкий проем. Но мы ещё не достигли поверхности, не выбрались в ночную тьму; мы попали в брюхо старой, заброшенной шахты или коллектора, который уходил от склада. Проход был невыносимо узким, влажным и холодным, он вонял плесенью и металлом. Я тут же почувствовала на лице холодный осенний воздух, резко контрастирующий с духотой их тюрьмы. Клаустрофобия сдавливала грудь. Адреналин обжигал мышцы, но тело едва слушалось.       — Алекс, ты уверен, что этот выход ведет на дорогу? — прохрипела я , мой голос дрожал. Я боялась, что мы попадем прямо в руки охране.       Алекс попытался отдышаться, привалившись к холодному бетонному своду.       — Да. Я изучил старые схемы, когда шел забирать тебя. Это канализационная линия, которая идет к океану, но именно эта часть проходит под трассой. Еще немного, Мия.       — А что, если нас догонят? Они нас убьют... — мои губы задрожали.       Алекс крепко сжал мою руку. Затем он достал зажигалку, которую каким-то чудом нашёл в той секции, где его держали. Пламя, дрожа, осветило узкий, уходящий вверх туннель. Страх преследования был ощутимым, как холодный ветер, ползущий по их коже. Мы оба знали, что наше исчезновение обнаружено, что прожекторы рыщут по территории , что в считанные минуты были перекрыты все выходы.       — Мы должны спрятаться в лесу, как только выберемся, — прошептал Алекс.       — А если увидим машину на дороге, будем просить помощи. Держись, Мия.Дорога должна быть где-то чуть меньше, чем в миле от нас.       Мы начали свой изнурительный подъём по влажному, скользкому проходу. Каждый шаг был борьбой, и каждый звук казался предвестником угрозы. Спустя то, что показалось часами, Алекс толкнул последнюю преграду — ржавую трубу, служившую вентиляционным выходом. Мы оказались в каком-то заброшенном уголке промзоны.       — Свобода... — выдохнул Алекс, но это слово было лишено радости, ведь мы ещё не знали, оторвались ли от наших мучителей.       Мы выбрались на грунтовую поверхность и побежали. Бежали, отчаянно и судорожно спотыкаясь о гравий и куски бетона. Мои ноги были ватными, но адреналин гнал вперед. Но мы не успели преодолеть и сотни ярдов, как услышали сзади крик и тяжелый топот. Охранник. Он должно был заметил нас в тот самый момент, как они выбрались из трубы       — Он нас догоняет! — прошептала я, чувствуя, что сейчас потеряю сознание от нахлынувшего ужаса. Я оглянулась и увидела, как его огромный, угрожающий силуэт нависает над нами в темноте. Он был так близко, что мне показалось, что его тень поглощет нас. Я зажмурилась, уверенная, что сейчас все закончится. В этот миг отчаяния я почувствовала только холод и абсолютную пустоту — сдачу перед неизбежным.       В этот момент, когда надежды не осталось, когда смерть уже казалась неминуемой реальностью, раздался резкий голос.       — Мия! Алекс! Сюда!       Голос был мужским, властным, пробивным, но в нем была странная, успокаивающая нотка, словно твердый якорь, брошенный в бушующую воду. Этот крик был надеждой, вспыхнувшей в кромешной тьме.       Алекс, более решительный и смелый, мгновенно среагировал. Он посмотрел в сторону далекой, тускло освещенной дороги и увидел две тени.       — Скорее! Мия, нам помогут! — крикнул он, хватая меня за руку.       Ему было все равно, кто это: полиция, случайный свидетель, да хоть сам дьявол. Это был наш единственный шанс. Мы побежали. И тут же, прямо за нами, раздался оглушительный, разрывающий тишину выстрел. Охранник открыл огонь. Мы бросились на землю. Но тут же услышали другие, более резкие хлопки — ответный огонь...