Часть 12

      Я вернулась с ланча, неся в себе приятный отзвук маленькой тайны. Дейва не было в Департаменте; он уехал в другой район города на встречу с информатором. Мы не виделись с самого утра. Всего час назад он прислал мне сообщение с эмодзи-сердечком и одним словом: "Скучаю". Эта его милая привычка — короткие, искренние жесты среди рабочего дня — стала нашей новой традицией.       Я открыла электронную почту, и этот мягкий, романтический фон мгновенно раскололся, словно лёд. Новое письмо во входящих: "Срочная консультация. Несоответствие данных".       Отправитель: Джонатан Хейс, отдел криминальной разведки (CIU).       Тема: Критическое несоответствие в протоколах синдиката.       Требуется явиться: Кабинет аналитика Джонатана Хейса. Немедленно.       Меня кольнуло острое, неприятное чувство. Несоответствие? Я хорошо помнила, что совсем недавно перепроверила все данные и никаких ошибок не было. А необходимость явиться немедленно в кабинет Джонатана, да еще и через день после того, как он почти застал нас с Дейвом… это не могло быть совпадением. Я усилием воли подавила растущее беспокойство.       "Это просто работа, Минни. Это протокол. Он и раньше вызывал тебя на консультации, это его должность. Перестань искать заговоры там, где их нет".       Но, увы, моя интуиция упорно говорила об опасности. Я взяла свой рабочий планшет, убедившись, что все необходимые файлы дела синдиката открыты и готовы к демонстрации и направилась к лифту.       Кабинет Джонатана находился на отдельном, верхнем этаже, где располагался отдел криминальной разведки — самый закрытый и наименее посещаемый этаж Департамента. Чтобы попасть туда, мне пришлось приложить пропуск к считывателю. Хлопок открывшейся двери показался оглушительным в этой стерильной тишине.       По мере того, как я шла по коридору, стены которого были отделаны темными, звукопоглощающими панелями, тревога нарастала. Здесь не было того привычного шума, смеха и суеты, которые часто царили на нашем этаже. Было такое впечатление, что количество людей здесь уменьшалось до нуля. Это было ощущение отдаленности, полной изоляции, словно я шла в логово хищника       — Просто рабочий момент, — пробормотала я, но голос звучал чужим в этой тишине. Я заставила себя идти твердым шагом. Я остановилась перед его дверью, замерла на секунду, затем постучала — два коротких, четких стука.       — Войдите, — раздался его ровный, лишенный тепла голос.       Его кабинет был таким же, как и он сам: безупречным, дорогим и немного мрачным. Стены были окрашены в глубокие, темные тона, мебель из черного дерева — тяжелая, массивная. Это было пространство, которое излучало власть и строгий порядок, достойное высокого статуса Джонатана в CIU. Панорамное окно открывало роскошный, величественный вид на город, но сам кабинет казался изолированным, герметичным, словно предназначенным для тайных операций. Здесь не было стопок бумаг или личных фото — только власть и порядок.       Джонатан сидел за массивным столом, и выглядел идеально собранным, как всегда.       — Спасибо, что пришли сразу, детектив Флэтчер, — его глаза не выражали ни приглашения, ни враждебности. Он жестом указал мне на стул перед столом.       —У меня мало времени, — его голос был сухим и официальным.       — Я просмотрел финальные данные, которые вы передали в сводном отчете для ФБР.       Я внутренне напряглась, перебирая возможные ошибки в своей документации.       — И я обнаружил критическую неточность, детектив. В данных по транзакциям с оффшорным счетом. У нас нет права на ошибку в этом деле, Флэтчер.       Он использовал мой статус и фамилию так, словно я была нерадивым стажером. Меня на секунду сбила с толку эта резкость, но я тут же взяла себя в руки. Я прекрасно знала свои данные, там всё было в порядке .       — Сэр, с уважением, я уверена в своих расчётах — мой голос стал максимально ровным и профессиональным.       — Разрешите показать.       Я быстро открыла таблицу с транзакциями, где все было сведено и проверено трижды. Я положила планшет на полированную поверхность, разворачивая его экраном к нему. Джонатан, сидя за столом, вполне мог рассмотреть все цифры, но он этого не сделал.Вместо этого он медленно, демонстративно поднялся, обошел стол и подошел ко мне сбоку и чуть сзади.       — Покажите мне детализацию этих сумм, детектив, — потребовал он.       Чтобы увидеть мелкие цифры, он был вынужден наклониться надо мной. Я почувствовала, как его широкое, сильное плечо оказывается тревожно близко к моему лицу. Его ровное дыхание коснулось моих волос и уха. В этот момент он сократил расстояние до такой степени, что это было абсолютно неприлично для рабочего кабинета.       Я не шевелилась. Я чувствовала, как его хищная, концентрированная энергетика давит на меня. Он не касался меня руками, но его присутствие было угрожающе близко. Я заставила себя сосредоточиться на экране, не поднимая глаз.       — Видите? Вот исходные данные из финансового мониторинга, вот мой анализ, и вот сводная таблица. Все сходится до цента. Возможно, вы просто не успели проверить последнюю версию отчета.       Он всмотрелся в экран, затем, наконец, медленно выпрямился, отойдя на полшага. Его тёмные, проницательные глаза изучали совсем не цифры, а мое лицо.       — Ах да, — его губы растянулись в тонкой, едва заметной улыбке, которая не доходила до глаз.       — Вы правы, детектив Флэтчер. Видимо, я действительно поспешил. Спасибо, что так быстро и ясно мне объяснили.       Его тон стал мягче, интимнее, от чего было еще тревожнее. Джонатана внезапно отбросил официальную дистанцию.       — Ты очень хороший профессионал, Минни.       Этот переход на "ты" в его устах прозвучал как нарушение личной неприкосновенности.       — Беру свои слова назад, ты очень внимательна. Я недооценил тебя сразу. Ты много работаешь, Минни, часто без выходных. Вы раскрыли такое важное дело. Тебе нужен отдых, — он окинул меня долгим, оценивающим взглядом        Он внезапно использовал мое уменьшительное имя, что было нарушением всех офисных протоколов между нами. Так могли называть меня Кэмпбелл, Дейв, иногда Рид, ребята из патрульной полиции, с которыми я работала до повышения, но не он.       Я почувствовала, как холодный страх обволакивает меня. Это была ловушка. Он использовал свою должность, чтобы заманить меня сюда, на свою территорию, и теперь пытался прощупать мои границы, проявить свое собственническое внимание.       — Спасибо за замечание, я учту это, — я быстро забрала планшет, встала и отошла назад, создавая дистанцию между нами.       — Конечно. Ты можешь идти, — его улыбка стала шире, самодовольнее.       — Но имей в виду, ты всегда можешь обратиться ко мне напрямую. Без посредников, если возникнут проблемы, я всегда готов помочь.       Я молча вышла, чувствуя, как его пристальный взгляд сопровождает меня до самой двери. Только оказавшись в пустом коридоре, я позволила себе сделать глубокий вдох. Я чувствовала ловушку, эта "забота, этот мягкий тон был опаснее открытой агрессии.       Я шла по этажу, где располагался кабинет Джонатана, чувствуя себя так, словно выбралась из ледяной воды. Мне нужно было несколько минут, чтобы сбросить с себя его давящее присутствие. Я быстро спустилась на свой этаж. Шум нашего отдела — телефонные звонки, привычная спешка Кэмпбелла, решающего несколько дел сразу, стук клавиатур — обрушился на меня, и я почувствовала себя в безопасности.       Я подошла к своему столу, села и попробовала сосредоточиться на делах, но разговор с Джонатаном не шел из головы. Несоответствие данных. Это была абсолютная, наглая ложь. Джонатан Хейс, аналитик в отделе разведки, который перепроверяет каждую запятую и работает с идеальной точностью, не мог "недосмотреть" сводную таблицу. Он лгал. Зачем? Ответ был нелогичным, и от этого становилось только хуже. Джонатан использовал свой высокий статус и ложный предлог, чтобы вызвать меня в свой кабинет, на свою территорию. Он хотел увидеть мою реакцию, хотел сократить дистанцию (этот наклон, его дыхание у моих волос!), хотел утвердить свое право на меня, перейдя на "ты". Его профессиональный интерес был лишь тонкой оболочкой для чего-то глубоко личного и хищного.       Я сжала кулаки. Что я должна делать? Пожаловаться вышестоящему начальству? На что? На то, что высокопоставленный аналитик из CIU сказал мне, что я выгляжу уставшей? На то, что он слишком близко наклонился, чтобы посмотреть в мой планшет? Это звучало бы как паранойя. Учитывая его связи и статус, любая жалоба на него без конкретных доказательств физического домогательства или служебного нарушения обернулась бы против меня. Я была бы выставлена непрофессиональной или, что хуже, истеричной женщиной, которая "не умеет работать с коллегами".       И должна ли я была сказать об этом Дейву? Подумав, я приняла решение, что промолчу, хотя интуитивно понимала, что он должен знать. Но я не хотела показаться слабой. Я не хотела, чтобы он видел во мне жертву, которую нужно оберегать, не хотела усугублять ситуацию между ним и Джонатаном, не хотела перекладывать на него ответственность за мои рабочие конфликты. Это была моя ситуация, и я сама должна была справиться с Хейсом.