Часть 23

            От лица Джонатана       Я зашёл в её комнату бесшумно, стараясь не нарушить ту хрупкую тишину, которая сейчас установилась в квартире. Минни спала. Страх, шок и многочасовое напряжение сделали своё дело — ее организм просто отключился, не выдержав нагрузки.       Она лежала на боку, свернувшись калачиком, и отчаянно обнимала подушку, словно та была её последним оплотом защиты в этом мире. Даже во сне её бледное, осунувшееся лицо сохраняло выражение мучительной тревоги. Тонкие брови были слегка сдвинуты к переносице, а длинные ресницы все ещё хранили следы слёз.       Я с трудом уговорил её съесть пару ложек горячего растворимого супа, прежде чем она провалилась в этот тяжелый, беспамятный сон.       Я сел на край кровати, любуясь ею. В мягком свете ночника она казалась совсем юной девушкой — такая маленькая, хрупкая, пугающе беззащитная. Трудно было поверить, что еще несколько часов назад она была одним из лучших младших детективов Департамента и почти загнала меня в угол. Её плечо виднелось из-под одеяла, и она выглядела такой надломленной, что внутри меня поднялось нечто похожее на жалость, смешанную с триумфом обладания. Я медленно потянулся к краю одеяла и бережно поправил его, укрывая Минни. Моя девочка. Теперь ей некуда бежать. В этом доме, в этой комнате, в этой Богом забытой части Бруклина для неё существуем только я и тишина.       Она вздрогнула во сне, когда мои пальцы случайно коснулись её щеки, и жалобно всхлипнула, не открывая глаз.       — Тсс, — прошептал я, не сводя с неё глаз.       — Спи, маленькая. Я позабочусь о тебе так, как Блэквуд никогда бы не смог.       Глядя на её нежное, красивое лицо, я поймал себя на странном, почти неуместном чувстве восхищения. Она ведь ещё совсем девчонка, её карьера детектива только началась, она едва успела осмотреться в своём отделе. А уже сделала то, что не под силу было целой группе опытных следователей. Она смогла связать воедино разрозненные детали, уловить те тончайшие нити, которые я так тщательно маскировал. Мои "чистые" офшорные отчеты, мои потогонные схемы — всё, что должно было увести следствие в тупик, не сбило её с толку. Она увидела этот код. 404-B. Всего лишь мимолетная тень в безбрежном океане данных, но её ум вцепился в неё мёртвой хваткой.       В этом было что-то завораживающее. Я чувствовал странную гордость, глядя на неё. Она не просто красивая кукла, которую я решил присвоить — она равная мне по интеллекту, партнёр, человек, с которым я буду на одной волне.       Я смотрел на неё, спящую, и в памяти всплывал тот день. Я вспомнил, как на моём мониторе мигнул красный индикатор — экстренный запрос на подкрепление, отправленный Ридом в обход всех стандартных процедур. "Критический приоритет". Моё сердце, которое я давно приучил работать чётко и хладнокровно, вдруг сорвалось с ритма. В тот момент меня пронзил первобытный, ледяной страх. Я, хладнокровный аналитик и Крот, осознал, что могу потерять её прямо сейчас, в какой-то грязной дыре в забытой промзоне.       Я был в ярости. Куда они с Блэквудом сунулись? Что это за глупое, нелепое благородство? Эти двое возомнили себя последними героями, гребаными борцами за справедливость, не понимая, что в игре, где замешан Синдикат, герои долго не живут.       Я действовал немедленно, я должен был предупредить координаторов, дать им сигнал к отступлению. Я не молился, нет, я просто бешено рассчитывал вероятности. Если они начнут эвакуацию, если они бросятся уничтожать улики и спасать свои шкуры, им будет не до двух настырных полицейских. Суматоха — вот что должно было стать их щитом. Я надеялся, что жажда спасения окажется сильнее жажды мести.       Позже, тем же вечером, я видел Минни издалека в Департаменте. Она и Блэквуд стояли в коридоре, едва держась на ногах от усталости, потрёпанные, грязные. Но они были счастливы так, как бывают счастливы только те, кто обманул смерть и вытащил из её пасти чужие жизни.       Именно тогда, видя её такую — измотанную, но непобеждённую, — я осознал, насколько она мне дорога. Её смелость, которую я презирал за безрассудство, её эта нелепая верность идеалам — это и была её сила.        Моя победа была бы полной, если бы не этот горький привкус. Наш поцелуй... для меня он был наградой, завершением долгих месяцев ожидания и тайных фантазий. Но я чувствовал, как её губы дрожали под моими. Это был вымученный, покорный жест жертвы, готовой на всё ради спасения своего рыцаря — Блэквуда.       Вкус этого поцелуя все ещё горит на моих губах. Когда я наклонился к Минни, я видел в её глазах не только страх, отчаяние, но и ту самую безысходную преданность... правда, не мне. Она предлагала себя, сжимаясь от ужаса, готовая к любому унижению, лишь бы я пощадил её драгоценного Блэквуда. Это было горько и сладко одновременно. Её губы были холодными, неподвижными, она едва дышала, боясь шевельнуться. Я чувствовал вкус соли — слёзы, которые она не успела стереть. Для неё это было унижение, цена, которую она платит за жизнь другого, любимого мужчины. А для меня? Для меня это одновременно являлось и признанием моей власти, и новой задачей, вызовом.       Я мог бы взять больше. В тот момент, когда Минни схватила меня за руку, умоляя, она была полностью в моей воле. Я взял её ладонь в свою и почувствовал её пульс под своими пальцами — быстрый, рваный, как у пойманной птицы. Одно моё слово, одно движение — и она бы не посмела сопротивляться. Но я остановился.       Я не хотел просто её тела, я хотел пересобрать Минни заново. Сила — это слишком просто, слишком примитивно для такого игрока, как я, и для такой нерядовой девушки, как она. Я хочу, чтобы наступил день, когда она сама потянется ко мне, понимая, что в этом мире у неё не осталось никого, кроме меня. Я буду её единственным богом, её единственным спасителем в этой грязной игре. Минни любит порядок и структуру, и я дам ей это.       Внутри меня вспыхнула короткая вспышка ярости при мысли о Блэквуде, о привязанности Минни к нему, но я подавил её. Я решил не действовать силой. Я не хотел брать её так — сломленную и безжизненную. Я хотел, чтобы она привыкла к моему присутствию, чтобы её тело со временем перестало вздрагивать от каждого моего прикосновения.       — Спи, детка, — прошептал я, едва касаясь кончиками пальцев её виска.       — Теперь ты в безопасности. Со мной.

***

      Я вышел из спальни и плотно прикрыл дверь. Лёгкий щелчок замка отозвался во мне коротким чувством облегчения. Теперь Минни под защитой, хотя сама пока что называет это пленом.       Я прошёл в небольшую комнату, которую оборудовал под кабинет. Здесь не было ничего лишнего, только стерильный порядок и необходимые мне телефон и ноутбук. Я сел за стол и нажал скрытую кнопку под столешницей. Монитор ноутбука, не подключенный ни к одной официальной сети Департамента, ожил. Это была моя личная крепость — зашифрованные каналы связи, созданные на базе серверов, о которых не знали ни мои коллеги-полицейские, ни даже ищейки синдиката. В этой игре я всегда оставлял за собой право на "третью сторону".       На экране мигнуло сообщение.       "Периметр чист. Жду указаний".       Это был мой верный Гриф. Это он подогнал машину к выходу из парковки так быстро, это он проверял сейчас обстановку возле дома, где мы находились. Гриф был похож на волка — молчаливый, преданный до мозга костей и смертоносный. Нас связывало нечто большее, чем просто деньги или работа. Десять лет назад, когда мы оба были по уши в крови в той проклятой дыре на границе, я вытащил его из-под обломков, когда его собственные командиры списали его со счетов. С тех пор Гриф стал моей тенью. Он единственный, кому я доверял безоговорочно.       Я набрал ответ:       "Держи машину наготове. Следи за частотами Блэквуда. Если он, или другие копы начнут копать в сторону этого района, тут же сообщи мне и ликвидируй любые следы, но не вступай в прямой контакт без моего приказа".       Я знал, что Гриф выполнит всё в точности. Он не задавал вопросов. Он не спрашивал, зачем мне эта девчонка. Он просто знал, что раз я её забрал — значит, так нужно.       Я откинулся на спинку кресла, глядя на бегущие строки кодов.Синдикат думает, что я их инструмент. Департамент думает, что я их лучший аналитик. Но на самом деле у меня есть свой план, и Минни — его сердце.       Мой взгляд снова упал на закрытую дверь спальни. В цифровом мире всё было просто: коды, алгоритмы, транзакции. Там я был богом. Но здесь, за тонкой стеной находилась переменная, которую я не мог полностью просчитать.       Я чувствовал странное, почти физическое притяжение. Мне хотелось войти, сесть рядом и просто слушать, как она дышит. Убедиться, что она не исчезла, не растворилась в воздухе, как те данные, что я только что стёр.       Интересно, что ей снится? Я представил, как её сознание сейчас блуждает в лабиринтах пережитого ужаса, и мне стало почти больно от мысли, что я — причина этого кошмара. Но эта боль была сладкой.       — Ты ненавидишь меня, — прошептал я в пустоту комнаты       — О, ты будешь ненавидеть меня долго и яростно. Но ненависть — это тоже связь. Я принимаю её. Это сильнее, чем дружба, сильнее, чем та симпатия, которую ты испытываешь к Блэквуду.       Я вспомнил, как она сжала мою руку, когда умоляла за него. Этот жест... он до сих пор жег мне кожу. Она прикоснулась ко мне сама. Пусть отчаяние заставило её это сделать, но это был первый раз, когда она не отстранилась.       — Мы начнем с чистого листа, Минни — тихо пообещал я сам себе.       — Я выжгу из твоей памяти всё, что было "до". Я дам тебе новую жизнь, и через год ты сама не вспомнишь имя того человека, ради которого была готова на любое унижение сегодня.       Я вновь сосредоточился на мониторе. Мои пальцы привычно летали по клавишам, запуская каскад транзакций. Это была тонкая, ювелирная работа, которую я готовил годами. Деньги Синдиката, мои собственные накопления, "откаты" с закрытых операций — всё это сейчас пришло в движение. Суммы дробились на тысячи мелких частей, проходя через десятки подставных фирм в офшорных зонах, о которых не знала ни одна разведка мира. Из банков Каймановых островов — в криптокошельки, оттуда — в небольшие частные банки Восточной Европы и Азии.       Никто не сможет отследить этот путь. Для финансового мира эти деньги просто испарились, превратившись в цифровой шум, чтобы через несколько часов материализоваться на новых счетах, открытых на имена людей, которых никогда не существовало.       Я предусмотрел вероятность того, что меня вычислят. Я знал, что когда-нибудь этот карточный домик может рухнуть, и заранее подготовил себе пути отхода.       — Нам нужно время, — прошептал я, глядя на индикатор завершения перевода.        — Всего несколько дней здесь, пока Гриф подготовит коридор, и мы исчезнем.       Я уже видел наше будущее. Небольшая вилла на острове, где никто не задает вопросов, или уютный дом в горах под другим небом. Новые имена, новые биографии. Я вырву Минни из этой среды, от этих фальшивых идеалов и самое главное, от Блэквуда, который, я уверен, скоро забудет её. Новые дела, новые напарницы, не будет же он вечно предан исчезнувшей подруге.       Мой телефон завибрировал. Гриф прислал подтверждение:       "Документы на новые имена готовы. Комплект "Альфа" и "Бета". Маршрут через частный аэродром подтвержден".       Я удовлетворенно кивнул. Комплект "Бета" был для неё. Моя Минни станет другим человеком. Она будет жить в мире, который создам для неё я — мире без пуль, без грязи притонов и без риска.       Я закрыл терминал. Финансовая часть была закончена. Теперь я был официально "мёртв" для банковской системы США, но у меня была сила, способная купить нам свободу в любой точке земного шара.       Я встал, подошел к двери спальни и прислонился к ней лбом.       — Скоро, Минни. Скоро мы оставим этот город позади. Ты еще не знаешь, но ты уже свободна, ты просто пока этого не понимаешь.