Часть 29

                  От лица Дейва       В кабинете Рида, несмотря на современную систему климат-контроля, было не продохнуть от напряжения. Панорамные окна выходили на ночной Нью-Йорк, но сейчас они казались лишь черными, бездонными воронками, за которыми бесследно исчезла Минни. Интерьер в стиле хай-тек — полированный металл, эргономичные кресла и стеклянные перегородки — плохо сочетался с той липкой тревогой, что повисла в воздухе. Ощущение структуры и контроля, которое обычно царило здесь, сейчас нарушали чашки стаканы из-под двойного эспрессо и тяжелый запах озона от работающих на пределе серверов.       В углу, за длинным столом для совещаний, двое парней из отдела кибербезопасности в наушниках лихорадочно стучали по клавишам, пытаясь пробиться сквозь цифровые заслоны. Лейтенант Рид ​Каждые пару минут он подходил к главному терминалу, нависая над плечом ведущего айтишника. Его пальцы нервно барабанили по спинке кресла, и этот ритм в тишине кабинета звучал как тиканье часового механизма бомбы.       —Есть прорыв? — в очередной раз выдохнул Рид, всматриваясь в бесконечные строки кода, бегущие по экрану.       ​— Лейтенант, там многослойное шифрование, — парень в наушниках даже не повернул головы, продолжая всматриваться в экран.        — Если мы начнем грубую атаку, серверы Хейса просто самоликвидируются. Мы пытаемся найти лазейку через провайдера. ​       Я мерил комнату шагами — от двери до панорамного окна, семь шагов туда, семь обратно. Каждый удар сердца отдавался в ушах набатом. Где-то там, в вязкой темноте города, а возможно, уже и за его пределами, Джонатан Хейс держал мою Минни. Эта мысль выжигала меня изнутри, как раскаленного свинца, не оставляя места для обычного страха — внутри осталась только ледяная, расчетливая ярость. Жива ли она? Разум детектива твердил: да. Хейс — не маньяк, который убивает ради удовольствия. Он хищник иного рода. Он расчётлив. Минни для него — главный трофей и, если понадобится, живой щит. Если мы прижмём его, если начнется погоня, он вполне может использовать её как прикрытие, зная, что мы никогда не дам команду открыть огонь, пока она рядом с ним.       Но эта уверенность в её физической сохранности не приносила облегчения. Наоборот, она порождала еще более жуткие картины. Я слишком хорошо помнил, как Хейс смотрел на Мэри-Эллен в Департаменте. Это не было обычная, понятная симпатия, скорее, одержимое, больное желание обладать. И теперь, когда между ними не осталось преград в виде закона и свидетелей, как он обращается с ней?       Я представил его руки на её плечах, представил, как он касается Минни против её воли, говорит, что она теперь принадлежит ему. Моё воображение рисовало её взгляд — полный ужаса, но всё еще дерзкий. А если Минни не сдастся просто так, она будет бороться, и именно эта её непокорность спровоцирует Хейса на нечто непоправимое? А я тут, в безопасности, не могу ничем помочь ей...       — Дейв, ты здесь? — голос Рида прозвучал словно издалека, выдергивая меня из этого ада.       Я остановился у окна, глядя на огни Бруклина, которые теперь казались мне россыпью холодных гильз.       — Я здесь, Рид. Просто... когда я доберусь до него, я не буду арестовывать его. Я вырву ему сердце — глухо произнёс я, чувствуя первобытную, неуправляемую жажду возмездия.       Рид, оставив на мгновение кибер-специалистов, медленно подошел ко мне. просто встал рядом, глядя в ту же темноту, что и я. От него пахло крепким табаком и усталостью.       — Подожди еще немного, Дейв, — негромко произнес он, и я услышал в его голосе ту же свинцовую тяжесть, что давила на меня.       — Сейчас придет человек от сенатора Дженкинса. Думаю, после этого дело сдвинется с мертвой точки. У таких людей есть рычаги, которые нам сейчас необходимо       — Снова "отказ в доступе", лейтенант — один из айтишников с досадой стянул с головы наушники.       — У Хейса стоят протоколы защиты военного уровня. Мы упираемся в шифрование, которое не вскрыть и за неделю.       — У нас нет недели, — голос Рида был тихим, но в нём звучал металл.       Он не кричал, не суетился. Он подошёл к столу кибер-специалиста и просто положил ладонь на край монитора. Парень за клавиатурой вздрогнул, почувствовав, как от шефа исходит почти физическая волна холода. Рид хмуро всматривался в бегущий код. Его лицо, высеченное из гранита, не выражало ничего, кроме ледяной сосредоточенности. Он медленно перевёл взгляд на меня.       — Этот ублюдок... — каждое слово Рид выговаривал так, словно вбивал гвозди в крышку гроба.       — Он всё это время был призраком с зачищенным прошлым!       В этот момент дверь кабинета беззвучно открылась. На пороге появился мужчина. В безупречном темном пальто, с выправкой, которую не спрячешь даже под самым дорогим костюмом, он выглядел как вестник из другого, более опасного мира. Его взгляд был лишен эмоций — так смотрят люди, которые привыкли видеть изнанку государственных тайн.       — Капитан Рид, детектив Блэквуд голос его был ровным; он не назвал себя, а мы не спрашивали. Фамилии не имели значения. По его манере держаться, по тому, как он едва заметно сканировал помещение, было ясно: перед нами человек, для которого закон — лишь набор рекомендаций, а приказ сенатора — высшая истина.       Я резко повернулся к нему, обстановка в кабинете мгновенно изменилась: суета кибер-отдела отступила на второй план перед этим человеком.       — Сенатор обещал ключи от всех дверей, — я шагнул ему навстречу.       — Пока что наши люди ломают зубы о бетонную стену, а время работает против нас.       Он едва заметно кивнул, не сводя с меня внимательных глаз.       — Сенатор Дженкинс помнит свой долг. Вы и детектив Флэтчер спасли его сына и Мию Митчелл, рискуя собой. Он не из тех, кто оставляет такие счета неоплаченными. Данные по Хейсу защищены протоколами, которые не под силу гражданской полиции, но мы попробуем их вскрыть.       Он подошёл к терминалу и подключил свой портативный узел связи к центральной системе департамента. Через пару секунд на главном настенном экране, перекрывая привычные таблицы вызовов, поползли строки данных с багровыми грифами секретности, которые до этого я видел только в кино.       — Посмотрите сюда, — он указал на файл, всплывший из самых темных недр архивов Минобороны. — Джонатан Хейс. Позывной "Жнец". Десять лет назад в Фаллудже его спецгруппа попала в "огневой мешок". Их по сути бросили — командование отменило эвакуацию, посчитав сектор потерянным.       Он увеличил зернистое фото: Хейс в камуфляже, с пустым взглядом человека, уже переступившего черту.       — Командир группы — оперативник по кличке Гриф — был тяжело ранен и не мог передвигаться. Хейс в одиночку вытащил его на себе через пять миль "мертвой зоны", кишащей боевиками.       В кабинете Рида воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом серверов. Я почувствовал, как в затылке начинает пульсировать тупая боль. Знание того, что Минни находится в руках человека, который выжил в аду Фаллуджи и вытащил своего командира из безнадежной западни только усугубляло ситуацию. Такой человек, как Хейс, не совершает импульсивных поступков. Он — продукт системы, которая учит выживать там, где умирают все остальные. Его осторожность — это не страх, это инстинкт, отточенный годами в мертвых зонах. Он просчитывает каждый шаг, каждую тень и каждый возможный сценарий нашего штурма еще до того, как мы успеваем о нем подумать.       Я смотрел на его фото на экране и понимал: для него Минни — не просто женщина. В его изломанном войной сознании она может быть "объектом", который нужно удержать любой ценой.       — Значит, Гриф — его должник? — глухо спросил я.        — Он связан с синдикатом?       — По нашим данным — нет, — человек "без имени" покачал головой.       — Но он предан Хейсу как брат по крови. Его жизнь принадлежит Джонатану, и он готов сжечь половину Бруклина, чтобы помочь ему скрыться. Данные засекречены на самом верху, но сенатор Дженкинс задействовал РУМО. Прямо сейчас они поднимают логистику, ищут квартиры, склады, любые точки, которые Гриф мог предоставить Хейсу, как перевалочный пункт.       Я снова отошёл к окну и упёрся лбом в холодное стекло. Снаружи город казался бесконечным лабиринтом из бетона и огней. Где в этом море теней сейчас она? Знает ли, что мы пытаемся её найти?       Тишина в кабинете, прерываемая лишь сухим стуком клавиш, давила на уши сильнее, чем грохот перестрелки. Внутри меня всё вибрировало от желания сорваться, бежать, ломать двери, кричать её имя в пустоту — делать хоть что-то, кроме этого проклятого ожидания.       Я посмотрел на свои руки — они мелко дрожали, и это была не дрожь страха. Это был переизбыток адреналина, которому не давали выхода. Моя решительность, обычно помогавшая мне в делах, сейчас превращалась в яд, отравляющий меня изнутри.       — Ну же... — прошептал я, и мой голос прозвучал как надтреснутый хрип.       — Ну же, дайте мне хоть одну зацепку.       Рид стоял за моей спиной. Я не видел его лица, но чувствовал его тяжелое дыхание. Он понимал, что я на грани.        Хейс был мастером исчезновений, а Гриф — мастером укрытий. И где-то в этой связке, прямо сейчас, Минни смотрела в глаза своему кошмару, не зная, успеем мы или нет.       Я замер, вглядываясь в горизонт, где небо начинало едва заметно светлеть. Рассвет был нашим главным врагом. И он уже был в пути.