Часть 30

      Я проснулась рывком. В комнате было так тихо, что я слышала собственное прерывистое дыхание, но тревога уже вцепилась мне в горло ледяными когтями. Это было странное чувство — будто воздух в комнате стал гуще, вибрируя от напряжения, которое я не могла объяснить. Я лежала несколько минут неподвижно, пытаясь понять, что именно меня разбудило. За окном царила глухая бруклинская ночь, но тишина была обманчивой. А потом я услышала это. Тихий, едва различимый звук мужского голоса за стеной. Джонатан.       Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, отдаваясь гулким эхом в ушах. Джонатан не спал. С кем он может говорить в три часа ночи, не опасаясь выдать своё местоположение? Только с тем, кому доверяет абсолютно, от кого не чувствует опасности. Гриф. Что они обсуждают? Скорее всего, перелёт, о котором Джонатан упоминал в разговоре со мной.       Мысль о том, что это мой единственный шанс узнать, что будет дальше, обожгла меня. Если он собирается увезти меня, я должна попробовать узнать— куда, должна зацепиться хоть за одно слово, за любую информацию чтобы не сойти с ума от неизвестности.       Я осторожно спустила ноги на пол. Прохлада паркета коснулась ступней, но я едва это заметила. Каждое мое движение казалось мне слишком громким. Я замерла на краю кровати, вслушиваясь. Голос за стеной продолжал звучать — монотонный, приглушенный.       Я встала. С замиранием сердца, стараясь не переносить вес на пятки, я подошла к двери своей комнаты. Моя ладонь легла на металлическую ручку. Пожалуйста, не скрипни. Только не сейчас. Я приоткрыла дверь на пару сантиметров. Коридор встретил меня темнотой и едва уловимым ароматом его парфюма — запах, который теперь стал для меня синонимом клетки. В конце коридора, под дверью комнаты Джонатана, дрожала тонкая полоска желтого света.       Я вышла в коридор, двигаясь как тень. Каждый шаг стоил мне колоссальных усилий. Я прижималась к стене, боясь, что скрип половицы выдаст меня, и Джонатан появится в дверях своей комнаты, превращая мой страх в реальность. Подойдя почти вплотную к его двери, я вжалась в косяк, затаив дыхание так, что закружилась голова. Теперь его слова стали яснее.       — ...я не собираюсь рисковать, Гриф, — произнес Джонатан. Его голос был холодным, как острие ножа.       — Полиция — это полбеды. Но за ними стоит кто-то еще. Сенатор выставил своих ищеек. Нам нужна другая точка для вылета.       Сенатор Дженкинс? Отец Алекса? Это имя эхом отозвалось в голове. Я моментально вспомнила тот вечер, когда мы с Дейвом вытаскивали Алекса и Мию из пекла. Значит, сенатор не забыл и задействовал свои связи, своих "ищеек", о которых с такой опаской говорил Джонатан. ​Я представила Дейва. Представила его лицо — хмурое, сосредоточенное, его глаза, в которых сейчас наверняка плещется такая ярость, что от неё можно прикуривать сигареты. Я видела Рида, который, я уверена, сейчас не спал, перерывая горы отчетов и заставляя айтишников выжимать невозможное из серверов. Наши ребята. Мой отдел.       —...борт готов? — приглушенный голос Джонатана был сухим и коротким.       — Да, я понял. Блэк-Ридж. Отлично. Старая полоса за складами. Подойдёт, туда никто не подумает сунуться.       ​Я впилась ногтями в ладони. Блэк-Ридж. Я никогда не слышала этого названия, но оно звучало как приговор. Ясно, что это не был обычный аэропорт с терминалами и такси. Скорее всего, что-то неофициальное, скрытое в лесах или промзонах Нью-Джерси. Место, где маленький самолет может взлететь в темноте, не спрашивая разрешения у диспетчеров.       Вдруг в комнате Джонатана скрипнула половица.Кажется, он шёл двери. Сердце оборвалось. Я резко отпрянула, развернулась и, едва касаясь пола пальцами ног, бросилась обратно к себе. Я нырнула под одеяло и замерла, готовая к тому, что он сейчас зайдёт и скажет что-то спокойно-язвительное; всё моё тело била крупная дрожь. Дверь в коридоре открылась, а затем закрылась. Шаги Джонатана удалились в сторону кухни. Я резко села на кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце. Времени почти не осталось, скорее всего, Джо скоро постучиться ко мне и скажет собирать вещи. Если Дейв сможет выследить нас и найти эту квартиру уже после того, как меня увезут, он должен знать, откуда был вылет. Каждая секунда была на счету, пока я оставалась одна в комнате.       Но как оставить ему сообщение? Как не выдать себя? В памяти тут же всплыл поступок Мии: она передала Алексу информацию через книгу, брошенную в мусорный бак... Книга. Черт возьми, у меня же есть книги! А в моей сумочке, во внутреннем кармашке, всегда лежала моя верная автоматическая ручка. Стараясь не издавать ни звука, я сползла с кровати. Ноги были ватными, но я заставила себя подойти к столику. Пальцы коснулись корешка верхней книги. Схватив её, я почти бесшумно вернулась в постель, спрятав книгу под подушку. С тихим, едва слышным надрывом я вырвала часть последней страницы. Маленький, чистый клочок бумаги казался сейчас единственным шансом на спасение.       Рука дрожала, когда я прижала бумагу к колену и начала быстро писать: "Детективу Дейву Блэквуду или лейтенанту Риду. Главное управление полиции Нью-Йорка: Дейв, я не знаю, куда именно меня везут, но, кажется, вылет назначен сегодня, 23.12. из Блэк Риджа, утром. Со мной всё в порядке, не волнуйся. Я справлюсь. Люблю тебя, Минни".       Я перечитала записку, и тревога снова охватила разум. Куда её спрятать? Выбросить в окно? Нет, слишком рисковано. Внизу наверняка дежурит этот цепной пес Гриф или кто-то из его людей. Да и резкий зимний ветер подхватит бумажку, унесет её в сточную канаву, и тогда всё будет напрасно. Дейв никогда её не найдет. Нужно было место, которое не бросается в глаза при беглой уборке, но которое обязательно проверит такой опытный детектив, как Дейв или Кэмпбелл. Я опустилась на колени у кровати, ощущая кожей холод пола. В углу, за прикроватной тумбочкой, старый деревянный плинтус чуть отошел от стены. Идеально. Я сложила записку в узкую полоску и с трудом протолкнула её в щель, помогая себе ручкой, пока бумага полностью не скрылась в темноте.       Я вернулась в кровать и натянула одеяло до самого подбородка, стараясь унять крупную дрожь. Каждая секунда теперь казалась вечностью. "Пожалуйста, Дейв", — шептала я мысленно, глядя в вязкую темноту комнаты. "Пожалуйста, будь умнее его. Будь быстрее. Найди эту квартиру. Найди мой след".       В коридоре снова послышались шаги, размеренные, уверенные. Джонатан возвращался. Я зажмурилась, стараясь выровнять дыхание и имитировать спокойный ритм сна, хотя внутри меня кричала каждая клетка. Теперь я не просто заложница, покорно ждущая своей участи. Я — свидетель, оставивший метку. Маленькая бумажная полоска за плинтусом жгла мне мысли, словно она была из чистого золота. Только бы он не почувствовал перемену в воздухе. Только бы не зашел сейчас с обыском.       Я лежала, вслушиваясь в гулкую пульсацию крови в висках. Сердце билось в груди, как раненый зверь, запертый в тесной клетке. Сон? О каком сне могла идти речь, когда воздух в комнате казался наэлектризованным, а за стеной, в тусклом свете лампы, решалась моя судьба. Я чувствовала каждый дюйм этой чужой кровати, каждую складку простыни, и всё это казалось мне враждебным, временным, будто я уже была призраком в собственном теле.       Кошмар стал осязаемым. Джонатан не просто похитил меня — он собирался присвоить меня себе . Вывезти из страны, лишить имени, лишить будущего и той нити, что связывала меня с Дейвом. Он хотел забрать само солнце над моим Нью-Йорком и заменить его своим фанатичным, искаженным вниманием. Присвоить себе, как трофей.       Я снова и снова прокручивала в голове название: «Блэк-Ридж». Где это? На севере штата? В промзоне Джерси? Память подсовывала обрывки карт, но страх стирал их. Куда мы полетим?       В коридоре снова послышалось движение. На этот раз это были не просто шаги — я услышала характерный, резкий звук застегиваемой молнии на тяжелой тактической сумке и негромкий, сухой лязг металла. Оружие. Он проверял снаряжение с той же педантичностью, с какой раньше проверял наши отчеты в участке. Значит, время вышло. Скоро он придет за мной.       — Минни, — его голос раздался прямо за дверью. Я вздрогнула, ожидая, что сейчас откроется дверь.       Но Джонатан просто стоял там, разделенный со мной лишь тонким слоем дерева, и я почти физически чувствовала его тяжелое, спокойное присутствие.       — Ты не спишь? — произнес он негромко. Это не был вопрос, скорее утверждение.       — Только проснулась, — я постаралась придать голосу уверенности.       — Отлично. Нужно собираться. Возьми все свои вещи, — в его тоне не было приказа, скорее, констатация факта.       — Не бойся. Скоро всё закончится. Там, куда мы летим, не будет ни полиции, ни синдиката. Только покой.       Я до боли прикусила губу, чтобы не закричать. Покой. В такой ситуации это слово звучало как обещание могильной тишины, как белый шум на пустом экране. Он предлагал мне жизнь в вакууме, где будет только он и его безумие.       — Я поняла, — выдохнула я в темноту.       Я услышала, как его шаги удаляются в сторону кухни. Это был финал. Мои последние минуты в этом городе. Я сползла с кровати, колени подгибались, как у тряпичной куклы. Взгляд невольно метнулся к тумбочке, за которой в узкой щели плинтуса пряталась моя последняя надежда.       "Найди её, Дэйв. Пожалуйста, найди её"— взмолилась я про себя, натягивая одежду дрожащими руками. Каждое движение давалось с трудом, пальцы не слушались.       Я подошла к окну и осторожно отодвинула штору на миллиметр. Снаружи, внизу, у тротуара замер черный седан с работающим двигателем. Фары были выключены, но из выхлопной трубы шел едва заметный пар. Возле машины стоял человек в темной куртке, постоянно озираясь по сторонам. Гриф? Или один из его наемников? Ловушка захлопнулась. У меня осталось меньше десяти минут, чтобы стать тенью, уходящей в ночь.