Часть 35

                  От лица Дейва       В Нью-Йорке март — это ещё не весна. Это грязный, просоленный снег, ледяной ветер, который выбивает слезы, и серое небо, придавливающее крыши небоскребов. Я сидел в своей машине напротив дома, где раньше жила Минни, уже третий час. Двигатель был выключен, и салон промерз насквозь, но я не замечал холода. Мое тело казалось мне куском мерзлого бетона. Девяносто два дня. Я посмотрел на свои руки на руле. Пальцы едва слушались. Пора было ехать.       Несмотря на то, что внутри меня выгорело всё до самого фундамента, я отказывался сдаваться. Конечно, я замечател, как на меня смотрят ребята в Департаменте, в нашем отделе. Коллеги отводили глаза, когда я проходил по коридору. Для них я был живым напоминанием об исчезновении Минни. "Бедный Дейв", — читал я в их взглядах.       В нашем отделе Минни была всеобщей любимицей. И когда мы с ней наконец перешли ту невидимую черту — от коллег и давних друзей к чему-то гораздо более близкому — все наши, кажется, выдохнули с облегчением. Я помню те понимающие улыбки у кофемашины, те шутки и полунамёки, которыми они обменивались в отношении нашей пары. Они искренне любили Минни. И они искренне переживали за меня       Работа была единственным, что не давало мне окончательно сойти с ума.Я приезжал в Департамент и привычный шум — звонки телефонов, гул голосов, запах пережаренного кофе — на мгновение заглушал звон в ушах. Мой стол всегда был завален папками. Пока я разгребал чужие проблемы, я хоть немного переключался, представляя, что Минни тут, рядом, просто вышла на минутку.       — Дейв, ты ещё здесь? — Рид подошел к моему столу, держа в руках два стакана кофе.       — Твой рабочий день закончился два часа назад.       — Есть пара незакрытых рапортов, — ответил я, не поднимая глаз от монитора.       — Система не любит висяков, ты же знаешь.       — Система перетопчется, — Рид поставил стакан с кофе на мой стол.       — Ты практически не спишь. Ты превращаешься в тень, Дейв. Если ты не возьмешь выходной, мне придётся забрать твой жетон на неделю.       Я наконец поднял голову. Я знал, что мой взгляд сейчас похож на взгляд безумного - лихорадочный блеск и та опасная пустота, которая бывает у людей, дошедших до своего предела. Но также я знал, что Рид понимает меня. ​Он не отвел глаз. В его лице не было осуждения или страха, только тяжелое, мужское признание моей боли. Он знал, что на моем месте он чувствовал бы то же самое.       — Мой жетон — это единственное, что связывает меня с ней, — произнес я ледяным тоном.       — Хейс был одним из нас. Он знал все наши протоколы, все наши слабые места. Он использовал Департамент как свою игровую площадку. И если я позволю себе отдых, я признаю, что он победил.       Я сделал глоток горького кофе. Он был обжигающим, но я не почувствовал вкуса.       — Он военный, Рид. Такие, как он, не совершают случайных ошибок. Они строят планы на годы вперед. Но у него есть одна слабость.       — Какая? — лейтенант внимательно смотрел на меня.       — Одержимость. Он не просто украл Минни. Он хотел её присвоить, уже давно. А это значит, он должен был создать для неё мир, который ей понравится. Призраки не строят дома, Рид. Они ищут убежища.

***

      Каждый раз, когда мой телефон вибрировал в кармане, моё сердце совершало болезненный рывок. Девяносто два дня я ждал сообщения. Одного слова. Одной точки. Пустого звонка. Я знал Минни много лет. Она была лучшим детективом в нашем отделе не потому, что лучше всех стреляла, а потому, что никогда не сдавалась. Я был уверен: даже если она связана по рукам и ногам, она найдет способ сообщить своё местоположение. Она не может просто раствориться.       Я ложился спать с телефоном в руке, проверяя уровень заряда каждые два часа. Это стало моей манией. Моей молитвой.       — Ты всё ждешь, что она выйдет на связь? — Рид смотрел на то, как я в очередной раз обновляю пустой лог входящих.       — Она выйдет, — ответил я коротко.       — Минни ищет слабое место в ловушке Хейса. И как только она её найдет — я услышу её.       Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В темноте перед глазами всплыло лицо Хейса. Странно, но в глубине души, там, где я ненавидел его каждой клеткой, жила одна безумная, почти постыдная надежда. Я надеялся, что Джонатан обращается с Минни хорошо. Насколько вообще понятие "хорошо" вообще уместно, когда речь идет о похищении и плене.       Если судить по тому, насколько я успел узнать Хейса, он не был вульгарным садистом. В нём была эта пугающая, аристократическая дисциплина. Он всегда ценил красоту и интеллект. "Если он её выбрал, он будет её хранить", — шептал мне внутренний голос. Я представлял Минни в безопасности, да, скрытую от внешнего мира, но не пострадавшую физически. Это была единственная мысль, которая позволяла мне дышать.       Лучше пусть она будет пленницей в золотой клетке, окруженная его извращенной заботой, чем... чем всё остальное, что обычно случается с похищенными женщинами.       Я ненавидел себя за эти мысли. Это было похоже на предательство. Но я любил Минни слишком сильно, чтобы желать ей героической гибели в холодном подвале. Я хотел найти её живой. Даже если... даже если она была с ним. Это не имеет значения. Главное - её жизнь.       — Ты слишком сконцентрирован на нём, Дейв, — прервал мои мысли Рид.       — Хейс — предатель. У него нет эмоций.       — У него есть одержимость, — поправил я.       — А одержимость — это всегда стремление сделать объект своей страсти счастливым... по-своему.

***

      В один из таких бесконечных дней я сидел за столом, вглядываясь в монитор до тех пор, пока буквы не начали расплываться. Официальное следствие зашло в тупик. Похоже, РУМО — Разведывательное управление Минобороны — воздвигло вокруг Хейса и Гриффа стену, которую не прошибить моим жетоном.       Рид приблизился к моему столу и бесшумно положил на него папку. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным.       —Идём на ланч, Дейв.       Я хотел было отказаться, сослаться на гору рапортов, но что-то в тоне лейтенанта было особенным. Это не было предложением поесть — это был приказ выйти из места, где нас могли услышать. Я коротко кивнул. Мы вышли из Департамента в колючий мартовский полдень.       ​Нью-Йорк хлестнул по лицу сырым ветром, но Рид не замедлял шаг, пока мы не забились в самый дальний угол старой забегаловки "У Джо", где вечно пахло старым фритюром и дешевым табаком. Это былослишком шумное место, именно поэтому Рид выбрал его.       Внутри было душно. Рид резко отодвинул стул, его движения были рваными, собранными, он напоминал взведенный курок. Лейтенант дождался, пока официантка положит на стол два пластиковых меню, и только когда она отошла к стойке, заговорил. Его голос был едва слышным шепотом, но в нем вибрировала ярость.       — Слушай внимательно, Дейв. Я не исключаю, что в стенах Департамента есть микрофоны РУМО.       Он наклонился через стол, чуть понизив голос:       — Я поспрашивал своих ребят. Помнишь того парня, Маркуса, из аналитики? Он задолжал мне за одно дело в Куинсе. Так вот, он вскрыл файлы Хейса и Грифа. Там не просто "секретно", Дейв. Там выжженная земля.       Я смотрел на него, чувствуя, что мои догадки насчёт того, что РУМО прикрывает Хейса, верны.       — И что там?       — Хейс и Гриф — это не просто отставные оперативники. Они — 'черные активы". Похоже, их работа в Нью-Йорке, всё это внедрение в наш отдел… это была не личная инициатива Хейса. Есть версия, что он выполнял "деликатные поручения" для управления прямо под нашим носом. И если это так, РУМО будет беречь их до последнего вздоха. Если Хейс знает правду о том, что реально творилось в Фаллудже или в кулуарах Пентагона, его не просто прикроют — его сотрут из реальности вместе со всеми следами.       Я почувствовал, как по спине пробежал холод.       — Значит, каждый наш запрос в систему, каждое "зависание" базы данных…       — Да, это не глюки, а профессиональное подавление. Тебе блокируют доступ на государственном уровне. Мы ищем не просто крота. Мы ищем человека, за спиной которого стоит вся мощь военной разведки. Они стерли его, Дейв. Но они совершили одну ошибку. Они думают, что Минни — это расходный материал, тихий свидетель, который растворится в воздухе и никто не заметит.       Я смотрел на Рида и чувствовал невероятное облегчение, смешанное с горечью. Он снова был на моей стороне. По-настоящему, как брат по оружию.       — Если система против нас, — я подался вперед, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя,       — Значит, мы пойдём вне системы.       — Именно, — Рид быстро оглянулся по стронам.       — Нам не пробить их щиты легально. Нам нужен кто-то, кто живет в тени.       Рид замолчал, глядя на то, как пар от его кофе медленно растворяется в тяжелом воздухе закусочной.       — Послушай, — наконец произнес он, и его голос стал еще тише.       — Легально мы его не достанем. У Хейса слишком слишком высокие покровители. Официальные каналы — это болото. РУМО и так выдало нам пару адресов квартир Грифа, чтобы мы заткнулись, но это пустышки.       ​Рид на мгновение замолчал, его челюсти сжались.       — Больше того, мой человек в Управлении шепнул, что как только мы отправили запрос по тем адресам, кто-то сверху тут же предупредил Грифа. И они успели увезти Минни. РУМО играет за него, Дейв. Но… есть у меня один вариант.       Он поднял на меня взгляд, и я увидел в нем холодный блеск.       — Поехали в Бруклин. Нам нужен хакер-призрак, мастер-сенсей темной сети. Для него не существует запертых дверей.       Я не спрашивал, откуда Рид знает таких людей. В ту секунду мне было плевать. Я просто кивнул.       В Бруклине было еще холоднее, чем на Манхэттене. Ветер с Ист-Ривер прошивал куртку насквозь. Мы поднялись на последний этаж заброшенного кирпичного завода. Фин обитал в месте, которое выглядело как свалка элитной электроники: повсюду кабели, разобранные серверы и мерцающие экраны, освещавшие его бледное, почти прозрачное лицо.       — Вы хотите, чтобы я полез в карман к РУМО? — Финн усмехнулся, потирая небритый подбородок. Его глаза за линзами очков блеснули азартом. — За такое обычно прилетает неслабо. Знаете, такой себе "несчастный случай" в лифте. Это не просто взлом, офицер. Это государственная измена.