Часть 36

             От лица Дейва       Март в Нью-Йорке — это грязный талый снег, пронизывающий ветер с Гудзона и вечный недосып. Я сидел на ночном дежурстве в департаменте, тупо пялясь в монитор, пока перед глазами не начинали плавать серые пятна. В руке был стакан из круглосуточного "Старбакса". Кофе уже успел остыть, превратившись в горькую, безвкусную жижу, но я по инерции продолжал сжимать картонные стенки.       Последние три месяца я добровольно превратил свою жизнь в бесконечное ночное дежурство. Я брал любую сверхурочную смену, любой ночной выезд, лишь бы не возвращаться в нашу квартиру. Потому что дома было невыносимо. Тишина там не просто давила — она оглушала. Стоило мне оказаться на нашей кухне одному, как стены начинали смыкаться, а пустота на твоей половине кровати превращалась в физическую боль.       Я снова вспомнил тот запах. В той квартире в Бруклине, где мы нашли записку Минни. Там пахло не просто жильем. Там пахло им. Этот специфический, едкий, почти нефтяной аромат кофе, который Джонатан всегда пил в своём кабинете. "Black Insomnia". У него там была навороченная кофемашина, и стоило Хейсу вызвать тебя для очередного доклада, как этот запах обволакивал тебя, как только ты переступал порог его кабинета.Густой и тяжёлый, как горячая смола, он словно пропитывал всё пространство вокруг: кожаные кресла, дорогие папки с делами и даже саму его одежду.       Я помню, как однажды пришёл к нему с отчётом по рейду, и Хейс, не отрываясь от монитора, кивнул на чашку с этой чёрной жижей. Он называл его "Black Insomnia". Один из самых крепких сортов. Чёрная бессонница. Тогда это казалось просто причудой высокопоставленного аналитика, деталью его образа идеального механизма, который никогда не устаёт. Хейс не просто пил этот кофе. Он им дышал.Этот запах — как его визитная карточка. В нем не было уюта, который люди обычно ищут в этом напитке, только голая, агрессивная стимуляция.       Но теперь этот запах стал для меня не просто воспоминанием, а ассоциацией с той острой, парализующей болью, которую я ощутил в Бруклине. Мы ворвались в ту квартиру, когда Минни там уже не было. Думаю, мы опоздали примерно на сорок минут, может, чуть больше... Воздух в комнатах ещё не успел остыть, и этот густой, смолянистый аромат "Инсомнии" висел в пустоте как злая насмешка. Джонатан словно оставил его специально, чтобы я знал: он победил. Он забрал её, а мне оставил только этот едкий запах своего триумфа.       Я снова проваливаюсь в эту яму. Вина грызет изнутри, методично и безжалостно. Я не успел...Чёрт возьми, я должен был почувствовать гниль в Хейсе раньше, чем он превратил свою одержимость Минни в план захвата. Ведь я же видел всё. Видел, как он доставал Минни по пустякам, хотя она не жаловалась мне. Я замечал эти его бесконечные вызовы к себе в кабинет, эти поиски несуществующих недочетов в её отчетах. Тогда это казалось просто самодурством начальства, придирками педанта-аналитика.       ​За моими плечами годы в патрульной полиции, где ты учишься чувствовать опасность затылком еще до того, как увидишь ствол. Потом опыт работы детективом, когда ты по малейшему движению зрачка или дрожи в голосе понимаешь, что подозреваемый лжёт. Я анализировал действия преступников, старался понять их мотивы, но пропустил монстра, который находился совсем рядом.       ​Эта мысль выжигает меня изнутри.Где Минни теперь? Жива ли? Физически — скорее всего да. Такие, как Хейс слишком ценят свои трофеи, чтобы просто их уничтожать. Но что он делает с её телом, её разумом? Минни… она сильная, но даже самый крепкий сплав даёт трещину под постоянным давлением. Я представляю её в тишине, наедине с его вкрадчивым голосом, и у меня сводит всё внутри от бессильной ярости.Я знаю, что как полицейский не имею права на эти "если бы". Это контрпродуктивно. Это сжигает ресурсы. Но в три часа ночи, когда город за окном затихает, а шум кондиционеров в участке кажется гулом турбин, логика отступает перед ледяным ужасом неизвестности.                               ****                    Мы с Ридом стояли в логове Фина. Здесь, среди переплетения кабелей и синего мерцания мониторов, время замирало. Фин, не оборачиваясь, продолжал что-то быстро вбивать в поиске.       — Официальные базы — глухо, — бросил он, наконец откинувшись в кресле. Его лицо в свете экранов казалось серым.       — Вы должны понимать: только в дешевом кино хакеры залетают на сайт Пентагона с ноги. Если я просто коснусь серверов Министерства обороны или РУМО, чтобы выудить личное дело вашего "друга" система безопасности поджарит мой софт раньше, чем я успею нажать "Enter" Этот парень защищен на государственном уровне. Его след зачищен профессионалами.       Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает бессильное бешенство. Это было предсказуемо. Глупо было надеяться, что нужная нам информация лежит на поверхности. Если Хейс работал на Синдикат, он почти наверняка делал это под чьим-то покровительством в высших эшелонах. В таких структурах, как РУМО или министерство, коррупция — это не просто взятки, это стратегическое партнерство. Хейс мог быть "полезным активом", который решал грязные вопросы в обмен на полную зачистку биографии. Даже усилий сенатора, который помог нам найти ту квартиру в Бруклине, могло не хватить. Я понимал: если структуры внутри ведомства решат прикрыть своего «крота», они выстроят стену, которую не пробить ни одним законным запросом.       —Значит, тупик? — выдавил я, понимая, что официальный путь для нас закрыт окончательно.       — Тупик — это отсутствие воображения, детектив, — Фин прищурился, что-то прикидывая в уме.       — Хейс может быть призраком для правительства, но он всё еще человек. Он ест, он где-то спит, и он что-то покупает. Дайте мне всё, что на него есть. Вплоть до марки зубной пасты. Мне нужен его цифровой "отпечаток" в реальном мире.       Я молчал, проваливаясь в какую-то вязкую пустоту. Какую зацепку можно найти, если Хейса прикрывают сверху. Мой блуждающий взгляд зацепился за пустую пластиковую бутылку на столе Фина, но видел я не её. Перед глазами стоял тот самый остывший стакан из ночного "Старбакса", который я сжимал пару часов назад в участке. Горькая жижа, которую я пил, чтобы не сдохнуть от усталости...       И вдруг в горле снова возник тот самый привкус. Не дешёвого сетевого кофе, а чего-то гораздо более тяжёлого. Это пришло как вспышка, как электрический разряд, заставивший волоски на загривке встать дыбом. В памяти мгновенно ожил воздух бруклинской квартиры, пропитанный той самой густой смолой.       — Кофе... — выдохнул я, и мой собственный голос показался мне чужим.       — Хейс не просто пьёт кофе, он им одержим.       Фин замер, его пальцы зависли над клавиатурой. Он медленно повернул голову, вглядываясь в моё лицо.       — Продолжай, детектив.       — Это "Black Insomnia", — я облизнул пересохшие губы.       — Он пил его постоянно у себя в кабинете, он пропитал им всё вокруг. И в Бруклине, в той дыре, где он держал Минни, пахло имеено им. Думаю, Хейс не станет пить местный кофе, где бы он ни прятался. Ему нужна его доза адреналина.        На губах Фина появилась медленная, почти предвкушающая ухмылка.       — "Black Insomnia"? Серьезно? О... Обожаю парней с заскоками.       Он развернул кресло к мониторам, и его пальцы снова заплясали по клавишам.       — Смотри, Дейв. Я не полезу в Amazon — это долго и палевно. Но я могу "прослушать"логистические узлы и шлюзы официальных дистрибьюторов. Эта марка — нишевая, её не заказывают вагонами. Я настрою скрипт: он будет фильтровать все международные заказы, сделанные после того дня, как он исчез.       — Но мы не знаем, где он, — вставил Рид, хмуро оглядывая завалы электроники.       — Он мог бежать куда угодно.       — Логика, лейтенант, — Фин быстро вывел на экран карту мира.       — Насколько я понял, ваш "приятель" привык к комфорту и контролю. И, что самое важное, он не один, с ним дама. Вряд ли он потащит её в джунгли Амазонки или в трущобы Мумбаи. Ему нужна инфраструктура, комфорт. Конечно, не исключен и вариант острова. Но я пока ставлю на Европу или Канаду. Начнём с Европы — там сейчас самый активный рынок этого бренда. Я запущу "паука" по таможенным накладным и частным курьерским службам.       Фин обернулся к нам, и его взгляд стал жестким, сосредоточенным.       — Но предупреждаю: это не магия. Это будет долго. Две недели минимум, может, месяц. Скрипт должен шерстить терабайты мусора. И мне нужны гарантии. Если я вычислю его, и за ним действительно стоят ребята из РУМО, мой хвост будет гореть очень ярко. Поэтому моё дело о взломе в Джерси должно "случайно" потеряться, утонуть или сгореть при пожаре в архиве. Сделаете это — и я достану вам этого любителя кофе хоть из-под земли.       — Сделаем, — отрезал я.       — Просто найди его, Фин.       Фин кивнул и снова ушел в виртуальный мир.       — Знаешь, как взяли Рокко Морабито, босса калабрийской мафии? — бросил он уже в спину, когда мы шли к выходу.       — Его искали десятки лет. Он был невидимкой. Но он не мог жить без своего специфического веганского сыра. Копы просто терпеливо ждали, когда в один богом забытый городок в Уругвае придет посылка из Италии. Привычки иногда убивают лучше пуль.

***

            От лица Джонатана       Сегодня рассвет наступил бесшумно. Океан казался застывшим ртутным зеркалом, а воздух на террасе ещё хранил ночную свежесть, перемешанную с запахом цветущих апельсинов.       Я спустился на кухню, когда дом ещё спал. Тишина была абсолютной. Из коридора наверху не доносилось ни звука — комната Минни оставалась запертой, и я позволил себе мгновение просто постоять в этой пустоте, прислушиваясь к ритму дома. Затем я плотно прикрыл массивные двери кухни, чтобы не разбудить Минни, подошёл к шкафу и достал чёрную пачку. Встряхнул — звук был глухим. На дне перекатывались последние зерна, блестящие в слабом утреннем свете, как черные жемчужины. Их едва хватило бы на три порции.       Я засыпал их в кофемолку. Резкий, дробный звук на мгновение разорвал тишину кухни. Пока эспрессо-машина натужно гудела, выжимая из пережаренных зерен густую смолянистую жидкость, я включил ноутбук. Тот самый, с многослойным шифрованием и выходом через три цепочки прокси-серверов. Для внешнего мира меня не существовало. Я был цифровым призраком, растворенным в шуме мирового трафика.       Я открыл вкладку заказа. "Black Insomnia" Самый крепкий в мире. В Португалии его не достать, но доставка из Германии работала как часы. Для обычного человека это была просто покупка. Для меня — техническая необходимость. Без этого кофе мой мозг, привыкший к запредельным нагрузкам еще в Фаллудже, начинал работать вполсилы. А в игре с Минни я не мог позволить себе расслабленности.       Я ввел адрес посредника в Лиссабоне — проверенный "дроп-офф", оформленный на подставное имя. Пара кликов. Подтверждение оплаты в крипте. Готово. Через четыре дня посылка будет на месте. Это был рутинный жест, такой же естественный, как проверка замков на воротах виллы. Безопасность — это не отсутствие риска, а умение этот риск просчитывать.       Я взял чашку и сделал первый глоток. Горько. Крепко. Именно так, как нужно.Закончив пить кофе, я вышел на террасу. Следующие два часа прошли в привычном ритме: короткая тренировка, чтобы разогнать кровь, и ледяная вода бассейна, которая окончательно стерла остатки ночной тяжести. После я просто сидел в кресле, глядя, как солнце медленно выкатывается из-за горизонта, окрашивая апельсиновые сады в золото. Воздух постепенно наполнялся их сладким, дурманящим ароматом, который мешался с едким запахом моего остывающего кофе. ​      Время приближалось к началу девятого. Я не слышал шагов Минни— в этом доме были слишком толстые ковры и массивные перекрытия. Я её почувствовал. Это было странное, почти звериное чутье, наэлектризованное напряжение, которое подсказывало: она проснулась. Она вышла из комнаты. Она спускается. ​      Я замер, глядя на океан, и лишь когда легкая тень упала на каменный пол террасы, медленно обернулся.Минни стояла в проеме, кутаясь в кашемировый плед. Её каштановые волосы были слегка растрепаны, а в глазах застыл тот самый вопрос, на который я пока не собирался давать ответ. Я улыбнулся ей. Спокойно. Уверенно. Как человек, который точно знает:его женщина — в его полной власти. ​