Глава 12: Исследование

      Сакура неторопливо вошла в больницу, внутренне поморщилась, когда заметила взгляды, которыми обменялись медсёстры на стойке, увидев её. Она заставила себя улыбнуться и помахала им рукой. Она вздохнула, решив, что слухи уже разлетелись: не только о том, что она отправилась на мероприятие с Джирайей, но и что надела реплику костюма одного из персонажей этого легендарного извращенца. Под прицелом взглядов, она наконец добралась до своего кабинета и войдя внутрь с огромным облегчением обнаружила, что её предположение оказалось ошибочным.       На столе лежал очередной подарок от «тайного поклонника». Подойдя ближе, она увидела, что последним «знаком внимания» оказалась довольно большая жестяная банка с рассыпным чаем и пачка покупного песочного печенья, которое она похвалила у своего бывшего сенсея прошлым вечером. Присмотревшись, она обнаружила, что чай был специальным сбором для снятия стресса и расслабления, с простой надписью на этикетке: «спокойствие». Под угол банки была подсунута записка:       «Мне показалось, что в последнее время ты немного напряжена… Чашка успокаивающего чая пойдёт тебе на пользу…»       В гневе она смяла клочок бумаги в комок — какая наглость посылать ей успокаивающий чай после того, как он дразнил её своим предыдущим подарком и двусмысленной запиской! Несколько мгновений она молча кипела, но затем остановилась, осознав, что делает, и позволила пальцам разжаться, уронив смятый клочок обратно на стол. Это было своеобразное извинение — косвенное, почти как и всегда. Она вздохнула, зная, что он хотел как лучше, хотя ей всё равно хотелось хорошенько оттаскать его при встрече.       Сев за стол, чтобы заняться бумагами, она старательно игнорировала крошечный голосок в голове, спрашивающий, почему она так легко прощает Какаши. Она знала: будь это кто угодно другой, даже Наруто или Саске, она не простила бы обидчика так легко и без более весомой взятки. Поспешно отогнав предательские мысли, она настроилась на долгую смену.

***

      Он молча наблюдал, как она вышла из своего дома — вероятно, направлялась в больницу на дневную смену. Дождавшись, пока она окончательно скроется из виду, он неторопливо вошёл в здание, намереваясь разыскать одного очкастого домовладельца. Друзья Сакуры говорили, что этот застенчивый мужчина питает чувства к розоволосой целительнице, и даже недвусмысленно намекали, что, возможно, она отвечает ему взаимностью. Открыв входную дверь, он почувствовал, что пора что-то с этим делать.       Какаши провёл долгие часы у мемориала, тщетно ища душевного покоя, которого, как ему казалось, он не заслужил после слишком явной и красноречивой реакции на бывшую ученицу. После долгих раздумий он пришёл к решению: постепенно сократить их близкое общение и попробовать свести её с домовладельцем, Хидэки. Разумеется, если тот пройдёт его проверку и окажется достойным быть рядом с Сакурой. Раньше Какаши считал, что Наруто и Саске перегибают палку со своей «защитой», но теперь, похоже, начинал лучше понимать их позицию.       Он отчаянно надеялся, что если устроить её с подходящим мужчиной, неуместные мысли исчезнут, а неправильные чувства можно будет снова надёжно запереть, зная, что она счастлива с кем-то другим. Его тревожило, что сопротивление растущему влечению к молодой целительнице неуклонно рушится, и никакие усилия не приносили результата. Чем глубже он пытался похоронить свои чувства к ней, тем труднее было не дать им всплыть на поверхность, и тем яснее он понимал, что нужно предпринять что-то серьёзное, и как можно скорее.

***

      Разъярённая Сакура направилась к окраине одного из менее благополучных районов деревни. Весь день она кипела от злости. Хотя её гнев изначально делился между двумя мужчинами, когда она вошла в кабинет и обнаружила продуманное предложение о мире, один счастливчик остался безнаказанным, и теперь вся ярость была направлена исключительно на другого. В конце концов, рассудила она, это не Какаши был виноват, что она пришла к нему домой, одетая как персонаж из его любимых пошлых романов. Следовательно, она не могла слишком сердиться на его реакцию, особенно учитывая, что он всё же дал ей ответ, которого она просила — просто не так, как она ожидала.       Ради собственного спокойствия она решила проигнорировать непристойное предложение, поспешно написанное на закладке, решив, что оно было больше для того, чтобы её позлить. Он просто не мог говорить это всерьёз. Хотя, к внутреннему отвращению, ей всё же немного хотелось проверить, не блефует ли он.       Она поспешно отодвинула эти мысли в сторону, списав их на события и разговоры, которые произошли во время недавнего отдыха на горячих источниках. Ей было сложно держать свои мысли строго профессиональными по отношению к, как ей было неприятно признавать, привлекательному Копирующему Ниндзя, ведь её подруги уже убедились сами, насколько эффектно он выглядел под всеми слоями одежды, которые он обычно носил.       Невольно в памяти всплыл разговор, в котором она действительно не хотела участвовать, в основном потому, что не раз ловила себя на том же вопросе…       — Сакура, а как часто твой бывший сенсей читает эти грязные оранжевые книжки? — совершенно невинно поинтересовалась Ино, когда они снова устроились в уединённом горячем источнике.       — А? Ой, ну, я не знаю. Наверное, когда у него есть свободная минутка… А что?       Бывшая соперница внимательно посмотрела на двух других девушек. Они пожали плечами.       — Ну, я тут подумала… Ты же знаешь, что его называют Копирующим Ниндзя, да?       В душе Сакура застонала, опасаясь, что догадывается, к чему клонит Ино своими вопросами. Не доверяя своему голосу, она кивнула, позволяя глазам расшириться от явного потрясения, а румянец на лице возник сам собой.       — Интересно, это прозвище относится только к дзюцу…       Розоволосая целительница чуть не потеряла сознание. Подруга заговорила о том, о чём Сакура совсем не хотела слышать в отношении седовласого джонина. Она всегда как-то считала, что он более чем искусен в этой области, но тратить время на размышления об этом ей совсем не хотелось.       Внезапно она очутилась у довольно уединённого многоквартирного дома, где жил легендарный извращенец. Стряхнув неуместные мысли и смущающие воспоминания о Какаши, она расправила плечи и уверенно вошла — ведь, слишком много раз бегая за Наруто, она точно знала, где находится квартира Джирайи. Подойдя к двери, она сдержала гнев, понимая, что проделывать дыры в форме Джирайи или оставлять огромные кратеры в его квартире не пойдёт на пользу.       Беловолосый мужчина открыл дверь, не выказав ни малейшего удивления при виде Сакуры, и впустил её в тесную гостиную.       — Сакура, дорогая, как приятно видеть тебя этим прекрасным вечером. Надеюсь, ты хорошо провела ночь? — Он пристально взглянул на её лицо, выискивая малейший признак надвигающейся вспышки гнева, способной отправить его в полёт или нанести дорогостоящий ущерб имуществу. — Полагаю, ты пришла за своей частью сделки?       Её глаза сузились.       — Ты мне должен, старик, — её голос был опасно мягким, скрывающим гнев.       Он поднял руки перед собой в защитной позе.       — Не понимаю, о чём ты. — Поспешно порывшись на переполненных полках, он что-то достал, завернул в коричневую бумагу и протянул явно разгневанной девушке со своей лучшей застенчивой улыбкой.       Она взяла свёрток и пристально посмотрела на него.       — Не думайте, что я так просто это оставлю! Поверить не могу, вы — больной грязный старик! — она шлёпнула его свёртком, подчеркивая каждое сердитое слово. — О чём вы вообще думали, наряжая меня как одного из своих персонажей?! — щёки её запылали больше от смущения, чем от злости. — Мало того, вы позволили мне пойти лечить Какаши, вашего самого преданного фаната, в таком виде!!       — Эх, Сакура… прости. Я всегда думал, что это платье будет потрясающе смотреться на тебе. Просто не смог удержаться, чтобы не попробовать… И как я мог знать, кого именно ты собираешься лечить? Это мог быть любой шиноби… — он умолк, заметив, что её сердитое выражение лица никуда не делось, и выругался про себя. Было ясно, что придётся проявить немалую изворотливость, чтобы избежать последствий своего выбора одежды для этой очаровательной куноичи. И всё же про себя он должен был признать, что был вполне доволен тем, как сумел погасить неофициальный долг перед своим самым преданным фанатом — но ей он об этом никогда не расскажет.

***

      Сакура знала, что он в деревне; она лечила его всего два дня назад, потом немного отлупила за предложение в духе «Ича Ича», а после снова пришлось его подлечить. На следующий день они пообедали вместе, будто между ними ничего не изменилось (потому что ей пришлось признать, что ничего и не изменилось), и, судя по журналам миссий, его всё ещё не назначили. Оставалось только найти его.       Она вздохнула. Вероятно, будет нелегко, но если подойти к нему правильно, он может согласиться помочь. Уставшая, она свернула свиток, за которым сидела, и убрала его в поясную сумку. Задание начиналось вполне невинно, но если бы она потратила несколько минут на размышления, то могла бы заранее догадаться, что для перехода к третьему этапу своего нового исследования ей потребуется помощь бывшего сенсея. Сакура зашла в полный тупик после того, как Цунаде отклонила её просьбы перейти к той части проекта, что изначально её заинтересовала. К сожалению, Хокаге считала, что у неё есть какие-то особые качества, которые позволят глубже разобраться в выбранной области, прежде чем переходить к теории. Иными словами, она не позволила целительнице увильнуть от необходимости припереть к стенке своего бывшего сенсея и добиться его помощи.       Смирившись с тем, что чем дольше она будет откладывать, тем больше времени в итоге потеряет, Сакура решила перестать тянуть и пойти к человеку, который наверняка окажется не в восторге от её просьбы. Первым делом она вернулась в штаб, чтобы подробнее изучить журналы миссий и выяснить, кто ещё находился в деревне. Как ни странно, многие факторы, определявшие его ежедневный распорядок, напрямую зависели от того, кто был в деревне, а кто на заданиях.       Проверив журналы, она примерно представляла, где он может быть, но идти к нему сейчас не стала — не хотела тревожить. Ближайшие часы он проведёт у мемориала. Она старалась не тревожить его там, куда он уходил медитировать; ей казалось, что и так достаточно того, что она докучает ему дома. Беспокоить его у мемориала она решилась бы только в случае серьёзных травм или нападения на деревню. Поэтому она подождёт до вечера и перехватит его по пути домой.       Несколько часов спустя она молча ждала в парке напротив его дома, высматривая хорошо знакомую копну серебристых волос. Расчёты оказались верны, и ждать пришлось недолго. Она заметила, как он неспешно идёт, как обычно держа в одной руке оранжевую книгу, а другую небрежно засунув в карман брюк. Розоволосая куноичи подождала, пока он почти подошёл к двери, и кинулась к нему.       — Какаши! — окликнула она, преграждая ему путь.       Он нисколько не удивился, ведь он почувствовал её ещё до того, как она его увидела. Опустив книжку, он улыбнулся бывшей ученице.       — Добрый вечер, Сакура.       Он немного подождал, надеясь, что она сама объяснит, зачем решила его разыскать, хотя был рад видеть, что между ними, похоже, всё относительно нормально. После короткой, но бурной вспышки она, казалось, оставила позади его подарок и предложение, позволив отношениям вернуться в привычное русло. Конечно, он пока так и не успел реализовать свой план — заинтересовать её подходящим мужчиной: каждый раз, когда у него выдавалась свободная минута, чтобы найти её домовладельца, тот словно растворялся в воздухе. Где-то в глубине души у него начинали закрадываться подозрения, хотя сам он толком не понимал, в чём именно. Подсознательно он задавался вопросом, не саботирует ли он всё нарочно, когда отправляется на поиски Хидэки: в конце концов, мало кто обрадуется, услышав, что Какаши ищет его по неизвестной причине — особенно с учётом репутации Наруто и Саске, которые избивали любого глупца, осмелившегося проявить интерес к Сакуре. Перепуганному гражданскому и убеждать себя особо не нужно: даже если Какаши не был известен подобным поведением, он всё равно более чем способен вбить в землю любого мужчину, вознамерившегося ухлестнуть за его бывшей ученицей, если вдруг решит это сделать.       Не сумев привести в действие первую часть плана, он оправдывал своё решение не пытаться отдалиться от неё тем, что усилия того не стоят. По крайней мере, пока остальная часть плана не сдвинется с мёртвой точки. Держаться от неё подальше без готовой замены, которая могла бы отвлечь её от самого факта его отстранения, казалось ему верным способом потерпеть неудачу — или, во всяком случае, он сам себя в этом уверял. Крошечная часть его разума ставила под сомнение логику такого решения, но её быстро заглушало подавляющее большинство остального мозга.       — Эм… — она чуть покраснела, опустила взгляд, а потом снова подняла его, одарив его самой обаятельной улыбкой. Последние пару недель между ними всё было странно, но после того, как она всыпала обоим мужчинам по заслугам, всё более-менее вернулось на круги своя, и она должна была признать, что испытала огромное облегчение.       Он чуть отпрянул, почти инстинктивно, уже зная, что она собирается попросить о чём-то таком, на что его будет крайне трудно уговорить.       — Какаши, у меня к тебе просьба… — она снова запнулась, лёгкий румянец вернулся на её щёки. — Это… ну, довольно личное, но ты единственный, к кому я могу обратиться за помощью, и я в тупике… Не могу продвинуться дальше в своей работе…       — Сакура, выкладывай. Что бы это ни было, я уверен, что с радостью помогу тебе, если смогу, — он улыбнулся ей ободряюще, размышляя, что же такого ей могло понадобиться от него и помешает ли это его пока что провальному плану. С ходу он не мог придумать ничего такого, чего не захотел бы для неё сделать или дать — разве что снять маску и показать лицо. Но об этом она перестала просить ещё много лет назад и вряд ли собиралась спрашивать сейчас.       Она достала свиток из поясной сумки и начала нервно вертеть его в руках, прежде чем продолжить:       — Видишь ли… мне поручили новое направление исследований в больнице, и свитки, мягко говоря… не слишком понятные. — Щёки её вспыхнули гневным румянцем, пока она говорила. — Идиот, писавший их, был слишком высокого мнения о себе и своей области знаний — настолько, что оставил незаконченные записи без схем, чтобы никто никогда не превзошёл его в этом предмете…       Старший шиноби слегка нахмурился в недоумении.       — Сакура, ты годами училась, чтобы стать медиком, и десятки раз лечила меня. Не могу представить, чем я вообще могу помочь тебе с новым заданием….       — Да, эм… — она виновато почесала затылок. — Я знаю, ты раньше сопротивлялся, наверное, поэтому они решили поручить это мне… — она скривилась, явно не радуясь тому, что её используют, пусть даже ради благой цели.       Его глаз прищурился; он начинал догадываться, чего именно потребовали от его бывшей ученицы, и ему это совсем не нравилось.       Она заметила его явное неудовольствие и боролась с желанием отступить под этим взглядом.       — Прости, Какаши, я должна была сразу понять, что они задумали, и отказаться, пока не поздно. Всё начиналось с пересадок… Интересная область сама по себе, да и весьма востребованная. Я должна была догадаться, когда они попросили выделить время ещё и на изучение улучшенного генома… Рано или поздно они попросили бы совместить одно с другим… — она тяжело вздохнула, прерываясь, расстроенная тем, что её поставили в положение, где приходилось использовать дружбу с знаменитым Копирующим Ниндзя ради информации, которую он упрямо отказывался давать всем медикам, осмелившимся спросить, с тех пор как получил этот жуткий прощальный подарок от бывшего товарища по команде. И всё же, если бы она хоть ненадолго задумалась о долгосрочных целях своих исследований, то поняла бы, что не сможет продвинуться дальше, пока не изучит подробно лучший доступный пример пересаженного кеккей гэнкай.       После короткой паузы она смогла поднять взгляд на бывшего сенсея, на своего друга, уже приняв решение.       — Забудь об этом. Они не должны были просить, а мне не следовало быть настолько глупой, чтобы попытаться это выполнить. Это неправильно и нечестно — просить тебя о таком. Я просто постараюсь найти обходной путь, чтобы продолжить исследования без твоего участия.       С того момента, как она попросила об одолжении, он вёл внутреннюю борьбу, всё больше подозревая, что это может быть связано с его обещанием Цунаде. Он действительно обещал, что поможет Сакуре, когда она попросит, но никак не ожидал, что его так подставят. Он уже собирался согласиться, когда она внезапно отозвала свою просьбу, решив отказаться от части задания, касавшейся его, или же найти другой способ его выполнить. Казалось бы, проблема решилась сама собой, но совесть думала иначе, и он не был уверен, что сможет долго это игнорировать.       Меньшая его часть, которую он поспешно затолкал в тёмный угол сознания, нашептывала, что это отличная возможность провести время с куноичи. В последнее время он редко бывал в деревне и, несмотря на все внутренние запреты, скучал по её обществу. Кроме того, убеждал он себя дальше, ему так и не удалось застать её домовладельца, так что не было особого смысла отталкивать её прямо сейчас…       Она развернулась, чтобы уйти, но внезапно обнаружила, что не может сделать и шага. Она растерянно обернулась к мужчине, который удерживал её за плечо.       — Какаши?       — Сакура… всё в порядке. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе с исследованиями.       Её глаза расширились от удивления.       — Но ты же всегда…       Он вздохнул про себя, не желая, чтобы она знала, насколько ему неприятна эта ситуация.       — Пожалуй, пора уже позволить кому-то всесторонне изучить, что со мной сделало обладание и использование Шарингана.       Она уставилась на него с открытым ртом, а он тихо усмехнулся.       — И полагаю, если уж кто-то должен этим заняться, я бы предпочёл, чтобы этим человеком была ты.       Она покраснела, а он мысленно ругал себя за то, что только усложнил себе задачу, когда в конце концов придётся отстраниться.

***

      Седоволосый мужчина неторопливо зашёл в паб с мыслями провести относительно спокойный вечер, учитывая, что его обычно шумный собутыльник в зелёном в данный момент был на миссии. Он хотел постепенно утопить в сакэ все нежелательные мысли, которые, несмотря на все усилия, продолжали его преследовать. Осмотрев толпу и обнаружив, что он пришёл первым, он направился к стойке за своей обычной бутылкой сакэ.       Устроившись в своём привычном тёмном углу, он лениво оглядел зал в поисках отвлечения, пока не появятся остальные. Он пока не был готов браться за «Ича-Ича Тактика» — день выдался особенно тяжёлым, а Сакура слишком часто всплывала в его мыслях, так что открывать «грязную оранжевую книгу» сейчас казалось плохой идеей. Когда его взгляд снова пробежал по посетителям, он заметил, как вошли два знакомых шиноби. Про себя он тихо вздохнул, наблюдая, как они осматривают паб и, в итоге, останавливают взгляд на нём. Очевидно, они искали именно его — обычно это не сулило ничего хорошего.       Он наблюдал, как те перекинулись короткой фразой, после чего темноволосый направился к бару, а его светловолосый друг двинулся к угловой кабинке в глубине зала.       — Какаши! — приветствовал он молчаливого шиноби. — Мы повсюду тебя искали! Не могу поверить, что нашли после того, как уже решили бросить поиски. — Он бросил старшему мужчине взгляд. — Не знаю, как Сакура это делает! Она всегда может тебя найти, когда захочет!       — Идиот! — вмешался темноволосый, неся две бутылки сакэ и пару чашек. — Всё потому, что она проводила с ним больше всего времени в последнее время. Конечно, она сможет его найти.       Двое молодых шиноби уселись в кабинке, не дожидаясь приглашения.       — Вы меня искали? — начал он, надеясь, что они не затронут ту тему, о которой ему совсем не хотелось говорить, — про их четвёртого товарища по команде.       — Да! Мы уже давно хотели тебя об этом спросить… — Наруто бросил быстрый взгляд по залу, прежде чем понизить голос. — Мы слышали очень много про какого-то неудачника, тайного поклонника Сакуры, который, похоже, появился у неё, пока нас не было…       Учиха закатил глаза на прямолинейный и резкий вопрос друга; обычно такой приём с Копирующим Ниндзя не работал.       — Не совсем понимаю, чего вы от меня хотите?       — Ну, Сакура не признаётся, а мы, — он толкнул друга локтем, — думаем, что она знает больше, чем говорит.       — Хорошо… Так что именно вы хотите от меня?       — Мы подумали, что, возможно, ты что-то об этом знаешь, — вмешался Саске, прежде чем его друг сказал что-нибудь менее тактичное.       — А, понятно. И почему вы решили, что я могу что-то знать?       — Ты проводишь с ней больше времени, чем кто-либо ещё в последнее время, и она всегда считала тебя хорошим советчиком… — он замялся, надеясь, что старший джонин клюнет и поделится информацией с товарищами, хотя и не ожидал этого. Нет, этот мужчина не поведётся на такую простую уловку, даже в кругу друзей, да и слишком уж он любил играть с ними, когда обладал властью над информацией.       — Да ладно, Какаши, это для её же блага. — Он сердито посмотрел на своего бывшего сенсея, не настроенный играть в какую-то дурацкую игру со старшим, и продолжил излагать свою точку зрения. — Любой, кто слишком труслив, чтобы противостоять нам, не заслуживает быть с ней, точка. — Раздражённый Учиха потерял последние остатки терпения, чувствуя, что мужчина просто дразнит их.       Какаши рассмеялся над раздражением бывшего ученика и представил, как быстро оно слетит с лица Учихи, если он скажет им, что он и есть «тайный поклонник» Сакуры, и какое выражение его заменит. Разумеется, всё это было лишь игрой между ним и Сакурой, но Саске этого не знал.       С другой стороны, Саске в последнее время слишком бурно возмущался из-за череды неудачных романов Сакуры. Он был почти уверен, что темноволосый не питает к ней романтических чувств, но возможно, он ревнует к другим мужчинам, слишком близко подходившим к той, кого он считал «своей». Ведь она была без ума от него так долго, что ему никогда не приходило в голову, что в конце концов придётся делить её с другими мужчинами. Делиться было не в природе Учихи, и он не завидовал положению Сакуры, когда ей наконец придётся ему на это указать.       Про себя решив пока не раскрывать им секрет, Какаши улыбнулся двум раздражённым молодым людям.       — Простите, Сакура мне ничего об этом не рассказывала. Даже если бы она решила доверить мне настоящую личность своего тайного поклонника, я сильно сомневаюсь, что она захотела бы, чтобы я рассказал вам двоим, особенно после того, как она изначально намеренно ничего вам не сказала. — Это было не совсем ложью, ведь Сакура действительно не рассказывала ему ничего о своём тайном поклоннике — правда, в основном потому, что он и был этим поклонником, но это уже детали. Суть в том, что технически это было правдой, хотя и не всей…       — Какаши! Это несправедливо!! — взвизгнул голубоглазый, забыв на мгновение, что джонин уже признался, что ничего не знает.       — Жизнь несправедлива, Наруто, привыкай, — спокойно ответил мужчина, доставая свою неизменную оранжевую книжку, давая ясный сигнал двум молодым людям, что разговор окончен и обсуждать их бывшую сокомандницу он больше не собирается.

***

      Сакура постучала почти робко, чувствуя неуверенность в своём решении изучать Шаринган Какаши, особенно потому, что, несмотря на его заверения, она знала — ему это действительно не нравится. Она всё ещё не могла понять, почему он вообще согласился, если идея изучения Шарингана и его влияния на него за столько лет использования и переутомления была для него настолько неприятной.       Погружённая в свои мысли, она не сразу заметила, как дверь открылась, и Какаши улыбнулся, впуская её внутрь.       — Привет, Сакура, как обычно — вовремя.       Она ответила улыбкой и кивнула, почти так же неловко, как в первый раз, когда вломилась к нему в квартиру, чтобы его вылечить. Почти робко она проскользнула под его рукой, заходя внутрь, ведь он, казалось, неохотно отпускал дверь и не спешил отойти. Бросив на него неуверенный взгляд, она осторожно направилась на кухню, действуя по привычной схеме. Придя туда, она обнаружила, что он уже приготовил чай и накрыл на стол.       Он последовал за ней и подал чашку тёплого напитка, прежде чем устроиться за кухонным столом так, будто это был один из её обычных осмотров. За долгие годы многие медики проявляли интерес к его Шарингану по той или иной причине, и, судя по всему, она не была исключением. Хотя её истинные цели оставались для него неясными: она так и не объяснила, какой именно аспект его Шарингана хочет изучить, и очевидно, это была лишь часть её исследования. Мысли спросить её об этом угасли, когда он понял, что раз она не сказала ему прямо, когда просила о помощи — когда это действительно могло бы подкрепить её просьбу — значит, это, вероятно, засекречено, что, конечно, лишь подогревало его интерес.       Примерно через час, после предварительных наблюдений, она краем глаза заметила, что его обычный глаз закрылся — наверное то, что она делала с его Шаринганом, расслабило остальную часть его организма и, возможно, даже немного усыпило. Лёгкая улыбка появилась на её губах, когда ей пришла в голову идея; прежняя неловкость уже давно исчезла, пока она выполняла привычные движения обычного осмотра, прежде чем приступить к проверке возможностей Шарингана.       Как можно осторожнее она провела пальцами вокруг глазницы, позволяя небольшому количеству чакры просочиться прямо в Шаринган. Почти лениво томоэ начали вращаться, притягиваясь к чакре, которую она медленно водила по кругу. Она остановилась и попробовала снова — тот же результат. И вот, когда она собиралась сделать третий заход в противоположном направлении, его обычный глаз открылся и сфокусировался на ней.       — Сакура, это не игрушка, знаешь ли. Это мой глаз, и я вижу этот озорной блеск в твоём взгляде.       Она покраснела и отшатнулась, тихо рассмеявшись.       — Знаю, но с твоим играть гораздо интереснее, чем с Саске… Не то чтобы он часто давал мне играть с его… — она на мгновение задумалась. — Твой, мне кажется, более отзывчивый.       Он чуть не поперхнулся, услышав её слова — его испорченный ум сразу же сумел найти второе дно в её фразах.              Она продолжила, не заметив его дискомфорта.       — Должно быть, дело в твоём превосходном самоконтроле — Саске пока ещё не достиг твоего уровня в этом плане. — Она на мгновение изучила его изумлённое выражение лица. — Интересно, это потому, что ты старше и просто опытнее, или потому, что он у тебя не от природы, и тебе приходится усерднее работать над его контролем?       Его удивление от первых слов постепенно улетучилось, и он смог найти, что сказать.       — Саске позволил тебе изучать его Шаринган?       Она небрежно махнула рукой.       — Конечно. Если я хочу изучить твой, мне нужно было что-то для сравнения… А Саске — единственный другой доступный вариант. — Она рассмеялась. — Признаю, пришлось долго его уговаривать. Думаю, ему больше интересно узнать, как твой Шаринган соотносится с его…       Она замолчала, взяла блокнот и снова начала делать записи. Он внимательно наблюдал за ней и гадая, будет ли у неё какой-то вердикт. Как бы он ни сопротивлялся идее, чтобы кто-то изучал его пересаженный глаз, его всегда интересовало, что именно он с ним сделал, и поэтому он не мог не ждать её выводов. Чем больше она писала, тем любопытнее ему становилось — движения карандаша ничего не говорили, она явно писала каким-то медицинским сокращённым языком, который он не мог расшифровать. Через несколько мгновений она нахмурилась, пока продолжала писать, время от времени сверяясь с другим блокнотом и парой древних свитков.       Она ощущала его взгляд на себе и продолжала писать, лёгкая хмурость всё ещё играла на её лице. Судя по её наблюдениям, его Шаринган был в удивительно хорошем состоянии, а организм сделал всё возможное, чтобы адаптироваться к требовательному чужеродному глазу. К сожалению, в результате наблюдалось значительное ухудшение состояния его собственной зрительной системы. Закончив запись, она подняла взгляд и поймала его взгляд на себе, слегка покраснев.       — Я хотела бы попробовать кое-что, если ты не против? — улыбнулась она, надеясь на согласие.       Он кивнул.       — Давай. Я тебе доверяю.       Почти с нетерпением она аккуратно приложила одну руку к его левому виску. Закрыв глаза, она сосредоточилась. Как можно мягче она ввела тонкий поток чакры в мышцы вокруг его Шарингана, чтобы снять постоянное напряжение и боль, с которой он научился жить и даже не замечал до того момента, пока она их не убрала. Успокоив область вокруг глаза, она осторожно подправила несколько связок, сумев распутать частично перекрученные, вероятно, в результате самой процедуры пересадки.       Не удержавшись, он испустил огромный вздох облегчения, заставив сконцентрированную ниндзя-медика вздрогнуть. Вернув концентрацию, она продолжила, аккуратно устраняя разрушения, которые чужеродный глаз нанёс области вокруг глазницы.Её слегка ободрило то, что её предположения оказались верны. Годы интенсивного использования не прошли даром для его глаза, но часть повреждений можно было обратить с помощью регулярных процедур и вниманием к состоянию глаза.       — Хм… — она сидела, погружённая в размышления, уставившись на его глаз. Через несколько мгновений она заметно встряхнулась и снова начала делать записи. Закончив, снова подняла взгляд на него.       — И каков вердикт? — спросил он, стараясь скрыть неподдельный интерес.       Она слегка прикусила губу, прежде чем ответить.       — Честно говоря, лучше, чем я ожидала, но не так хорошо, как хотелось бы.       Она сокрушённо покачала головой.       — Хотя мне нужно будет проверить его ещё пару раз, чтобы увидеть, как он выглядит после использования и, конечно, после перенапряжения… Я бы также хотела оценить, как укрепление твоей зрительной системы выдерживает нагрузку, которую ты на неё оказываешь. — Она слегка наклонила голову, размышляя. — Я думаю, ты должен понимать, что медленно теряешь зрение в этом глазу, хотя распутывание нескольких связок, вероятно, заметно улучшило ситуацию и уменьшило часть напряжения, которое ты, должно быть, испытывал годами… Ты продолжишь терять зрение, если глаз не будет получать регулярное лечение. Я, возможно, смогу замедлить этот процесс, но, боюсь, ничто не сможет его полностью остановить. — Она вздохнула. — Я действительно надеялась на хорошие новости для тебя…       Чувствуя её грусть, он решил сделать что-то, чтобы немного развеять её настроение. Он оттолкнулся от стола и протянул ей руку.       Озадаченная, она вопросительно посмотрела на него.       — Я голоден, пойдём поужинаем.       — Но… но разве ты не слышал, что я только что сказала? — спросила она, всё ещё озадаченная.       Он улыбнулся.       — Слышал. Ну давай же, я умираю с голоду.       Она продолжала смотреть на него с недоверием.       Мужчина вздохнул.       — Бесполезно волноваться о том, что изменить нельзя. Думаю, я и так догадывался об этом уже много лет. Услышать это из официального источника не меняет того факта, что я мало что могу с этим поделать. — Он усмехнулся. — И ты уж точно не позволишь мне ничего не делать, если можно попытаться исправить ситуацию.       Она улыбнулась, поняв его, и взяла его под руку, гадая, почему он в таком рыцарском настроении и коснётся ли это оплаты ужина, хотя по сути она была той, кто должен ему.