Глава 19: Извинение

      Какаши с облегчением вздохнул, переступив порог кабинета Хокаге. Он наконец-то вернулся с миссии вместе с Ино и с нетерпением ждал возможности побыть в одиночестве. Совершив почти неслыханный поступок, он положил свиток с отчётом о миссии в маленький ящик с надписью «Входящие» на столе Цунаде ещё до того, как она успела начать расспрашивать его о деталях задания, не говоря уже о требовании отчёта. Обычно её приходилось посылать кого-то за ним, чтобы получить отчёт спустя несколько недель после срока сдачи.       Удивлённая, она приподняла бровь на столь необычное действие, а он лишь пожал плечами.       — По дороге домой у меня было немного свободного времени, вот и решил впервые закончить отчёт пораньше. Всё равно писать там особо нечего. — Он улыбнулся при виде её ошарашенного выражения лица. — Не волнуйтесь. Уверяю, такого больше не повторится. — Цунаде покачала головой, но всё же сдержанно хмыкнула над неожиданным поступком обычно довольно предсказуемого мужчины.       — Значит, вы справились? Несмотря на то, что это заняло на две недели больше, чем следовало?       — Да. Девушка, как и предполагалось, скрывалась в ближайшей деревне со своим парнем и работала танцовщицей. Скучнее задания и представить нельзя.       Цунаде кивнула.       — Хорошо.       Он уже повернулся, ожидая, что его отпустят, но её голос остановил его у двери.       — Ты ведь не ранен, надеюсь?       Удивлённый, он обернулся к ней.       — Разумеется, нет. Это же была простая слежка. — Он всмотрелся в её лицо, пытаясь уловить намёк, зачем она вообще спросила о его здоровье. Даже если бы он был ранен, Сакура бы позаботилась об этом.       — Вот и отлично. — Она ещё некоторое время изучала его взглядом, прекрасно понимая, что он ломает голову, с чего бы ей поднимать такой вопрос. Вздохнув, она сдалась, осознавая, что он всё равно узнает. — Твой медик ещё не вернулся. Так что, если бы ты был ранен, она бы сегодня не пришла к тебе домой.       — Да? — спросил он с надеждой, что она расскажет подробнее. Судя по её тону, Цунаде ожидала, что Сакура уже должна была вернуться. Он подождал пару секунд в надежде, что та добавит хоть что-то, но, когда этого не случилось, продолжил: — Понятно. Ну что ж, хорошо, что в её услугах я сейчас не нуждаюсь.

***

      Не задумываясь, он вновь оказался возле башни Хокаге. На этот раз Какаши удобно устроился, прислонившись к стене с привычной оранжевой книгой в руке. Он находился достаточно близко ко входу, чтобы видеть всех, кто входил и выходил из здания, хоть это было и незаметно, мало что ускользало от его внимания. Краем глаза он заметил вспышку движения — это Генма выходил из здания.       Он на мгновение замешкался, не зная, как поступить с мужчиной с сенбоном: убить его за то, что он рассказал Сакуре о наказании, или оставить всё как есть и узнать, как прошла миссия. Но выбор сделали за него, когда шатен заметил его и изменил направление.       — Какаши! Не думал, что найду тебя так легко, — ухмыльнулся Генма. — Я только что закончил отчитываться перед Хокаге и подумывал заскочить в бар, пропустить пару стаканчиков, прежде чем отправиться домой. Ты со мной? — Когда Какаши никак не отреагировал, Генма понял, что придётся чуть поднажать. — Пусть я и отчитался перед Цунаде, но Сакура… и, возможно, Райдо будут там ещё долго… Как только обсуждение перешло на технические детали, я просто отключился, и Хокаге выставила меня за дверь, — он рассмеялся. — Впрочем, это мало чем отличалось от миссии.       Со вздохом и отработанным движением Какаши закрыл книгу и убрал её в подсумок. Он неспешно подошёл к другу, стараясь не показывать, что ждал Сакуру и присоединился к Генме лишь потому, что тот упомянул, что она вряд ли выйдет из башни в ближайшее время.       Копирующий ниндзя ненавидел признавать это даже самому себе, но в глубине души он знал, что действительно караулил возле башни Хокаге, ожидая возвращения Сакуры, и это жутко его раздражало. Теперь, когда он узнал, что она вернулась, его буквально распирало от желания увидеть её, поэтому покидать пост ему совсем не хотелось. Однако здравый смысл подсказывал, что сперва стоило выяснить, как она восприняла новости о пари, прежде чем показываться ей на глаза. Вот почему в итоге он решил составить компанию Генме, вместо того чтобы дальше торчать у входа и ждать, пока бывшая ученица закончит отчитываться перед Хокаге.       Генма хмыкнул про себя, понимая, что друг, похоже, сдаёт позиции, раз согласился так быстро и без привычного показного равнодушия. Он на мгновение задумался о лёгкой перемене в поведении Какаши и о том, может ли это что-то значить, но вскоре отмахнулся, решив, что это всего лишь минутная слабость. Скорее всего, Какаши просто торчал там в ожидании первого знакомого, кто подвернётся, чтобы составить ему компанию в баре. Ведь сакэ всегда вкуснее, когда удаётся разделить счёт — или вовсе переложить его на чужие плечи. Случалось это редко, но всё же не было чем-то неслыханным.       Усаживаясь в их привычную угловую кабинку, Какаши сохранил на лице маску безразличия, хотя на деле его сильно интересовало, как прошла миссия Генмы вместе с его бывшей ученицей. Ему также хотелось узнать, насколько сильно она разозлилась, когда узнала правду о наказании за проигрыш. Бросив на друга оценивающий взгляд, он прикинул, не удастся ли с помощью пары тонких вопросов и обильного потока сакэ развязать этому ловеласу язык. В конце концов, даже более крепкие мужчины поддавались таким банальным и избитым приёмам.       После нескольких бутылок сакэ, большую часть которых осилил Генма, тот уже был приятно навеселе и явно готов к откровениям.       — Знаешь, когда я рассказал ей о пари с Гаем, она отреагировала не так, как я ожидал…       Какаши приподнял бровь, стараясь не показать настоящего интереса.       — Да?       — Ага. Разозлилась, само собой, выглядела так, будто вот-вот взорвётся… Но… — он запнулся, подыскивая слова, и тут же напрочь забыл, о чём говорил.       Выждав пару секунд, Какаши решил подтолкнуть откровенно захмелевшего собеседника.       — Но потом?       — О… Она… ну… замолчала. А потом сказала оставить её в покое. Угрожала врезать так, что до следующей недели не очухаюсь, когда я попытался проигнорировать и всё же проводить её домой, — он покачал головой, будто отгоняя неприятное воспоминание, но почти сразу повеселел. — Зато на миссии была как всегда, такая, знаешь, чертовски притягательная… — Генма нахмурился. — Хотя… костюм, что я для неё достал, так и не надела… а все остальные медсестры его носили… Хотелось бы, конечно, увидеть её в нём…       Сдерживая реакцию, хотя любопытство в нём боролось с другим чувством, которое он не хотел даже называть, Какаши чуть подался вперёд и невозмутимо подбросил ещё один вопрос:       — Да?       Он вздохнул.       — А жаль. Она бы выглядела чертовски… — он резко осёкся, мотнул головой и уставился на Какаши так, словно только что понял, кому именно всё это говорил. С невероятной для его состояния скоростью взял себя в руки и быстро сменил тему: — Забей… Я ж знаю, она на тебя злится… Так что лучше смотри в оба, пока не отойдёт… — Он быстро осушил остатки сакэ, шатко поднялся и кивнул. — Ладно, мне пора. Спасибо за выпивку. — С этими словами он поплёлся к выходу, осторожно и нарочито медленно, как это делают те, кто очень старается не показать, что перебрал.       Седовласый джонин остался сидеть, обдумывая слова Генмы о том, как Сакура отреагировала, узнав, что именно он поставил на кон в случае поражения в споре с Гаем. Её поведение оказалось совсем не таким, как он ожидал, и теперь Какаши не знал, что с этим делать. Где-то в глубине души он понимал, что, возможно, сам того не заметив, перешёл черту и начал воспринимать её присутствие как нечто само собой разумеющееся. Если это действительно так, то ему предстояло загладить вину и вернуть её расположение, а вот как именно это сделать, он пока не имел ни малейшего представления.

***

      Проведя пару дней в ожидании того, как поступит Сакура, он оказался в тупике: она не сделала ничего. На самом деле, она даже не пыталась как-либо его разыскать или выйти на связь, и напряжение просто убивало его. В конце концов он решил броситься на взрывную печать, так сказать, и «случайно» столкнуться с ней где-нибудь в людном месте, чтобы посмотреть, что произойдёт. Будет куда лучше, если она сорвётся на него и всё потом вернётся в привычное русло, чем совсем не видеть её регулярно — ни на тренировках, ни за обедом, ни во время лечебных сеансов — факт, который ему было почти больно признавать. За это время он успел сходить на несколько коротких миссий, не более чем на день и не особо опасных для шиноби его уровня. Но к его растущему разочарованию, Сакура так и не появилась, чтобы залечить возможные раны. Конечно, учитывая характер миссий, ранения были пустяковыми — лишь несколько неглубоких порезов и пара синяков — но раньше она всегда приходила, независимо от того, насколько маловероятными были травмы, и теперь её отсутствие его тревожило.       Он украдкой проследил за ней от квартиры до башни Хокаге, решив перехватить её на выходе. Спустя несколько часов он с раздражением понял, что, должно быть, упустил её, поскольку она уже давно должна была заступить на смену в больнице. Злясь на себя, он направился к её месту работы, скользя вдоль здания, пока не наткнулся на участок, где находился её кабинет. Осторожно заглянув внутрь, он убедился, что она действительно там и уже приступила к работе.       Он снова устроился ждать в компании своей оранжевой книги. Спустя несколько часов он прикинул, что её смена скоро закончится, и аккуратно убрал книгу. Мужчина неторопливо направился к выходу, которым обычно пользовалась Сакура, готовясь небрежно встать на пути куноичи. Через десять минут он снова вытащил своего оранжевого спутника, чтобы скоротать время. Спустя час Какаши понял, что каким-то образом снова упустил её, и, молча проклиная себя, отправился домой, начиная уже порядком раздражаться от всей этой ситуации.       После нескольких неудачных попыток перехватить Сакуру он начал понимать, что она на самом деле избегает его, и более того, использует приёмы, которым он её научил! Он проклинал свою слабость к розоволосой девушке, ведь показал ей почти все способы, как уйти от нежелательного преследования. Делал он это исключительно ради её безопасности — не только на поле боя, но и в повседневной жизни, когда к ней липли такие настойчивые ухажёры, как Ли… И то, что она использовала эти навыки против него, ощущалось почти как предательство.       Не зная, как поступить дальше, он удалился в свою квартиру, чтобы обдумать ситуацию и пересмотреть свои планы. Он думал, что она просто изобьёт его, чтобы выплеснуть гнев, а потом вылечит, и всё вернётся на круги своя. К сожалению, его план вернуть её расположение, похоже, не сработал так, как он изначально рассчитывал.

***

— Так что это за новость, что ты замужем за Какаши? — спросила блондинка подругу с озорным блеском в глазах.       Сакура подавилась чаем и несколько мгновений пыталась откашляться и восстановить дыхание, к немалому удовольствию Ино.       — Что? О чём ты вообще?       — Ну, после того, как ты ушла на миссию, меня тоже отправили на миссию с твоим бывшим сенсеем. На обратном пути нам пришлось сделать вынужденную остановку прямо на границе, в таком миленьком маленьком отеле. — Ино сделала неторопливый глоток чая, явно наслаждаясь тем, что Сакура уже начинала ёрзать. — Так вот, хозяйка была очень недовольна, когда мы появились вместе с Какаши. Кинулась на него с метлой, обзывая изменником и прелюбодеем…       Сакура рассмеялась, вспомнив тот маленький отель, где они с Какаши устроили временную базу, пытаясь не допустить распространения эпидемии в Страну Огня.       Ино бросила на неё любопытный взгляд — она-то ожидала, что подруга зальётся краской и начнёт всё отрицать.       — О! Я помню это место, — улыбнулась Сакура, хоть и слегка покраснела, что доставило Ино огромное удовольствие. — Старушка, которая им управляла, обожала любовные романы. Какаши как-то упомянул, что она думала, будто мы женаты… Я думала, он шутит. Мы всё-таки спали в комнате с двумя отдельными кроватями, так что я не представляю, что заставило её так думать… — она замолчала, пожав плечами.       Блондинка скептически прищурилась.       — Ну, один из вас точно должен был сделать что-то, чтобы она так подумала, несмотря на то, что вы спали в разных кроватях… — она вздохнула. — Хотя, честно говоря, я вообще не могу представить, что могло навести её на такую мысль со стороны Какаши. Значит, дело было в тебе, Сакура.       — Правда, не знаю, — она покачала головой. — Мы вели себя как всегда… Ну, может, Какаши был чуть внимательнее обычного…       Ино отложила недоеденное пирожное и уставилась на подругу.       — Внимательнее обычного? — она приподняла бровь, с трудом представляя, что Какаши может вести себя подобным образом. Конечно, он поднял её и понёс, как только понял, что она действительно ранена, но это было единственное, что можно было назвать внимательным.       Сакура рассеянно кивнула, слишком погружённая в собственные мысли о седовласом мужчине, чтобы по-настоящему следить за словами.       — Он каждый вечер приносил меня в номер, следил, чтобы я ела и спала… ну, обычные вещи, сама понимаешь.       — Эм, Сакура… Не знаю насчёт других куноичи, но для меня капитан команды никогда ничего подобного не делал…       — Да ладно, Ино, он же мой бывший сенсей. Не то чтобы он раньше никогда для меня этого не делал. К тому же, забота обо мне была частью его обязанностей во время миссии, потому что из-за моей работы я была в таком состоянии, что я не могла сама о себе позаботиться.       — Не знаю, Сакура, мне кажется, он немного переборщил. Эта старушка решила, что вы женаты. Тебе это не кажется странным?       Девушка с розовыми волосами пожала плечами.       — Не знаю. Да, впервые кто-то так ошибся, но если ей было приятно думать об этом — а, судя по словам Какаши, так и было — то не вижу причин, почему он должен был ей возражать… В конце концов, это был единственный отель поблизости от того места, где нам нужно было быть. Если бы ей взбрело в голову выгнать нас, у нас были бы серьёзные проблемы.       — Дело не в этом… просто… — Ино вздохнула, подбирая слова, хотя понимала, что вряд ли сможет выразить то, что крутилось у неё в голове. По какой-то причине она не могла сопоставить мужчину, которого только что описала Сакура, с тем, с кем она только что была на миссии. — Неважно.       Сакура бросила на неё любопытный взгляд, пытаясь понять, что же подруга хотела сказать, но вскоре забросила это дело, вернувшись мыслями к Какаши и к тому факту, что она сейчас изо всех сил старалась его избегать.       Несколько мгновений они сидели молча,, пока розоволосая вдруг не оживилась.       — О! Если вы останавливались в той гостинице, то наверняка ты видела рукоделие старушки?       Глаза Ино расширились от воспоминаний       — О да! Просто потрясающе! Чего бы я только не отдала за её юкату или хотя бы за одну из этих прекрасных накидок… — она замолчала, вспоминая роскошные ткани, искусно расшитые руками пожилой хозяйки гостиницы, и ценники, висевшие на этих чудесных вещах. Было нетрудно догадаться, отчего у женщины начало садиться зрение, когда она часами корпела над иголкой и ниткой, создавая такие сложные и прекрасные узоры.       Сакура вздохнула, вспоминая великолепные ткани и изысканную вышивку.       — Когда мы там были, она работала над чудесным светло-розовым изделием с серебряными птицами в полёте, которые тянулись от подола, огибали спину и поднимались через плечо… Неужели она наконец закончила его?       Блондинка вздохнула.       — О да, это была одна из первых вещей, которые она мне показала. Я бы многое отдала за неё… — Ино хихикнула. — Старушка была очень настойчива с Какаши, всё пыталась заставить его купить её для своей прекрасной молодой жены…       Сакура покраснела и предпочла ничего не говорить.       Спустя пару мгновений выжидательного молчания Ино поняла, что Сакура не клюнет, и решила сменить направление разговора, но не тему.       — Кстати о твоём бывшем сенсее… ты его уже видела после возвращения? — небрежно спросила она, снова принимаясь ковырять своё пирожное.       — Н-нет! — слишком громко воскликнула Сакура. — То есть… нет, я ещё не сталкивалась с ним…       — Правда? — удивлённо спросила голубоглазая девушка. Она полагала, что Какаши сразу же отправится к Сакуре, как только та вернется, особенно учитывая его поведение во время миссии. — Что-то случилось?       — Не знаю. Можно сказать, я немного злюсь на него сейчас.       — Что? — глаза Ино округлились ещё больше от удивления. Она и подумать не могла, что между бывшими товарищами по команде могут быть проблемы. — Да что же такое произошло?       — Не хочу об этом говорить.       — Да ладно, Сакура, ты же знаешь, что станет легче, если выговоришься…       — Я не уверена…       — Что бы там ни было, уверена, всё не так уж плохо. Ты наверняка всё раздуваешь и просто слишком близко принимаешь к сердцу, чтобы понять, насколько это мелочь в общем-то…       Сакура раздражённо вздохнула.       — Он поставил меня на кон в одном из своих дурацких соревнований с Гаем.       — Э-э… прости, что? — спросила Ино, пытаясь представить, как Какаши действительно делает ставку на Сакуру.       Розоволосая покачала головой.       — Он выставил меня в качестве приза в одном из этих нелепых поединков, на которые Гай его вечно подначивает… Если бы он проиграл, мне пришлось бы отправиться на трёхмесячное секретное задание, притворяясь женой Ли, а потом ещё и сопровождать его на официальный банкет медиков после возвращения…       — Ну, раз ты сидишь тут, а Ли уехал пару недель назад… значит, Какаши всё-таки выиграл?       Сакура пренебрежительно махнула рукой.       — Конечно, выиграл.       Голубоглазая рассмеялась.       — Если исход был предрешён, то в чём проблема?       — В чём проблема? Он поставил меня, будто я какая-то дешёвая безделушка! Неважно, что он не собирался проигрывать, он всё равно предложил меня в качестве приза! — Она вздохнула, чувствуя, что это задело её сильнее, чем она хотела признаться даже самой себе, не говоря уже о других. — Я думала, он выше этого… или хотя бы ценит меня больше...       — Так ты… что? — Ино с нетерпением ждала, пока Сакура заполнит пробел, не в силах понять, что творится в голове розоволосой целительницы.       — Ну… думаю, я… разочарована в нём, — наконец произнесла Сакура, словно впервые по-настоящему об этом задумавшись. Нахмурившись, она продолжила, теперь уже не в силах отогнать мысли, которых так старалась избегать. — Из всех людей, кого я знаю, я бы никогда не подумала, что Какаши способен воспользоваться нашей дружбой. Я была о нём лучшего мнения…       — Ну, ты же сама сказала, что он не собирался проигрывать… — осторожно заметила Ино, в её голосе слышалась лёгкая неуверенность. — Выходит, виноват он только в излишней самоуверенности… которая, впрочем, может быть и оправдана — всё зависит от того, каким было состязание. — Она окинула Сакуру внимательным взглядом, но та, хоть и слушала, явно слишком была погружена в себя, чтобы уловить смысл. — А что, кстати, поставил Гай?       — Ли придётся держаться от меня подальше три месяца, не считая тех трёх, что он проведёт той секретной миссии.       — Ну, звучит вполне справедливо…       — Не в этом дело! Я думала, наша дружба значит для него больше! Больше, чем просто ставка на один из этих дурацких соревнований Гая!       — А-а, понятно… — протянула Ино, наконец уловив суть проблемы; Сакура была скорее обижена и расстроена, чем зла, но явно боролась с собой, чтобы признать это.       Розоволосая вздохнула.       — Он ничем не лучше остальных.       Но даже произнося это, она уже понимала, что это неправда. Она просто не знала, что делать с тем фактом, что его действия ранили её гораздо сильнее, чем следовало, и это вынудило её задуматься о некоторых вещах, которые она так старательно старалась игнорировать.

***

      После серьёзных раздумий и пары неудачных попыток загнать Сакуру в угол, Какаши решил, что нужны более окольные пути, хотя он не мог толком придумать, какие. Он рассеянно бродил по квартире в поисках вдохновения, остановившись, когда его взгляд упал на её хранителя снов. Он осторожно взял маленькую плюшевую игрушку, обдумывая варианты. Наконец, его осенила идея, и он был почти уверен, что это будет идеальный способ понять, что чувствует Сакура, не попадая под прямую атаку.       Он осторожно устроил засаду у её квартиры, почти уверенный, что её нет дома, но она должна вернуться с минуты на минуту. Убедившись в её отсутствии, он скользнул внутрь и быстро оставил на кровати её хранителя снов, записку и коробку конфет, которые она особенно любила. После этого столь же тихо покинул квартиру и перебрался на крышу соседнего дома, откуда мог наблюдать за её реакцией, оставаясь незамеченным.       Он ждал с нарастающим нетерпением — если исходить из её обычного распорядка, Сакура должна была вернуться уже совсем скоро, и неизвестность сводила его с ума. Почему-то её странное поведение задевало его куда сильнее, чем он был готов признать. Казалось бы, он не должен был так уж переживать из-за того, что она перестала с ним общаться. То, что она его избегала, он мог понять, но то, что ему действительно начинало не хватать её присутствия, тревожило его куда больше.       Спустя несколько мгновений его ожидание наконец подошло к концу: вспыхнул свет, и Сакура вошла в спальню, сбрасывая с себя лишнюю одежду. Дойдя до середины комнаты, она замерла, цепляясь руками за завязки юбки, когда взгляд упал на хранителя снов.       Она тут же оглядела комнату, затем быстро выглянула в окно ища возможного преступника. Никого не обнаружив, она осторожно подошла к кровати и заблудшей плюшевой игрушке. Почти робко протянула к ней руку, ожидая, что она не настоящая. Убедившись в обратном, она радостно схватила маленькую куклу, крепко обняла её и плюхнулась на кровать, чтобы прочесть короткую записку, всё ещё держа хранителя снов в руках.       Сакура,       Я скучал по тебе и решил вернуться домой. Извини за беспокойство.       Твой,       Какаши       P.S. Слышал, что тебе нравятся шоколадные трюфели с корицей, и принёс их тебе… надеюсь, их будет достаточно, чтобы заслужить твоё прощение…       Сакура невольно прочитала записку ещё раз, открывая коробку с трюфелями и отправляя один в рот. Перечитав записку, она так и не смогла понять, кто именно держал в заложниках её хранителя снов и, что ещё важнее, почему. Но вместо того, чтобы зацикливаться на этом, она обратила внимание на саму мягкую игрушку.       Глубоко задумавшись, она внимательно изучала куклу, проводя пальцами по самым мелким деталям, словно проверяя, что это действительно её. Какаши наблюдал, чувствуя себя каким-то странным вуайеристом, пока она рассматривала его миниатюрную копию, но через это наблюдение он мог лучше понять её чувства. Судя по тому, как бережно и аккуратно она обращалась с куклой, он решил, что она не так уж и зла на него.       Вот если бы она разорвала его маленькое подобие или втоптала в землю, у него было бы больше поводов для беспокойства. Чувствуя, что он видел достаточно, он бесшумно удалился. Бросив последний взгляд, он заметил, что она закатала один из «его» рукавов и рассеянно водила пальцем по маленькой татуировке АНБУ, о которой он и не подозревал, что она воспроизвела её на кукле. Он вздохнул. Предстояла нелёгкая задача — заслужить её прощение, но, увидев её реакцию на возвращение хранителя снов, он понял, что могло быть намного хуже. Она могла быть в ярости, но вместо этого проявила нечто иное. Поразмыслив, он понял, что его необдуманные действия скорее расстроили и обидели её, чем разозлили, и теперь она избегает его из-за этого.

***

      С некоторым облегчением Сакура вошла в больницу, зная, что на этот раз Какаши не следил за ней и не пытался её перехватить. Проходя мимо стойки регистрации, она заметила ту же чрезмерную жизнерадостность персонала, которая означала лишь одно. Стараясь не ускорять шаг, она направилась в свой кабинет, зная, что он уже там побывал.       Оказавшись наконец у двери, она глубоко вздохнула, прежде чем войти, отчасти ожидая увидеть его там. Обнаружив, что её кабинет пуст, она осторожно подошла к столу и заметила простую, но всё же красивую вазу, стоящую пустой посреди стола. Любопытство взяло верх, и она подняла её, обнаружив, что вода в вазе есть, но цветов почему-то нет. Поставив вазу обратно, она стала искать привычную записку, испытывая лёгкое замешательство, когда не нашла её. На мгновение она запереживала, что кто-то мог опередить её, но быстро отогнала эту мысль прочь.       Даже без цветов и привычной записки она понимала, что важнее сам жест… и что он, по крайней мере, попытался извиниться перед ней, что, если быть честной, было больше, чем сделала она сама, чтобы исправить ситуацию.       Слегка нахмурившись, она села, чтобы заняться утренней бумажной работой. Это был странный жест — подарить ей вазу без цветов в качестве извинения — обычно всё обстояло наоборот. Потратив, как ей казалось, слишком много времени на размышления об этом, она взяла себя в руки и полностью выкинула эту мысль из головы. Она вытащила со стола несколько папок и решила, что пора начинать обход.       Её первый пациент был тяжёлым случаем: он находился в больнице с тех пор, как она вернулась с последней миссии, и, вероятно, пробудет там ещё несколько недель. Старик медленно восстанавливался после серьёзной операции — несчастный гражданский попал под шальную взрывную печать, когда срезал путь через тренировочный полигон чунинов. Когда она вошла, в комнате было темно, и господин Фува, очевидно, отдыхал. Поскольку в его папке было отмечено, что он плохо спал в последнее время, она решила не будить его.       Она тихо проверила всё необходимое и сделала пару шагов к двери, прежде чем заметила на тумбочке у кровати три полевых цветка. Озадаченная, она могла бы поклясться, что их там не было, когда она вошла. Сакура подняла их и обнаружила маленький листок бумаги, аккуратно вложенный в лепестки крупной ромашки. С внутренним стоном она высвободила бумажку из лепестков и увидела грустную рожицу с перечёркнутым левым глазом.       Она поспешно вернулась в кабинет, чтобы поставить цветы в воду. Поставив их в оставленную им вазу, она случайно взглянула на сиденье стула и обнаружила там ещё один цветок, и на этот раз она была уверена, что его там раньше не было. Не зная, как к этому отнестись, она поставила четвёртый цветок, оставленный без всякой записки, в вазу к остальным и снова вышла из кабинета, чтобы проверить следующего пациента.       Её второй пациент тоже спал, и, как и у первого, она обнаружила пару цветов на выходе из палаты — тех самых, которых там не было, когда она вошла. Если бы она не знала, что это сделал Какаши, она бы, возможно, серьёзно перепугалась. Найдя ещё один цветок рядом с вазой, она уже начала догадываться, как пройдёт её день. Было лишь вопросом времени, когда персонал поймёт, что происходит, и тогда с большой вероятностью кто-то вычислит Какаши. И как бы она ни была расстроена из-за него, она не была уверена, что хочет, чтобы все узнали, что это его проделки.       Третий пациент, в отличие от двух предыдущих, оказался бодрствующим, и Сакура невольно задумалась, рискнёт ли Какаши оставить цветок на виду у возможного свидетеля. Уже собираясь уходить и решив, что на этот раз он отказался от своей затеи, она заметила цветок в ящике на двери, куда обычно складывали карты пациентов. Вздохнув, она взяла его и вернулась в кабинет, понимая, что смена будет долгой. И всё же где-то глубоко внутри ей было приятно и даже немного лестно, что он прилагает столько сил и стараний ради примирения.       К концу дня она была более чем готова покинуть больницу и свиту любопытных сотрудников, которую успела собрать за смену. Цветы появлялись буквально повсюду, куда бы она ни пошла, и к тому моменту, как дежурство закончилось, на её столе стоял внушительный букет полевых цветов, а по всей больнице только и говорили, что о её таинственном поклоннике. Удивительным образом Какаши сумел провернуть всё это, так и не выдав своей личности. Сакура снова поймала себя на том, что, несмотря на обиду, не могла не впечатлиться его мастерством. Впрочем, учитывая, насколько высоко она всегда ценила его как шиноби, удивляться тут, пожалуй, и не стоило.       В глубине души Сакура всё же чувствовала необходимость отругать Какаши за его чересчур напыщенные извинения. Раньше люди в деревне, конечно, шептались о её таинственном поклоннике, но, по большому счёту, никто и близко не представлял, кто это может быть. А вот последняя выходка мужчины ясно дала понять, что её ухажёр не просто шиноби, а высококвалифицированный, что значительно сузило круг претендентов. Как бы то ни было, ей пришлось признать, что это был поистине выдающийся подвиг, и она невольно испытала благоговение и лёгкое удовлетворение от того, что он действительно проделывал это всю её смену.       Когда она наконец добралась до своей квартиры, игнорируя взгляды и перешёптывания жителей деревни, наслышанных о её цветочном дне, она немного боялась войти, опасаясь того, что её там ждёт. Помедлив у двери, Сакура уловила знакомую поступь своего домовладельца и, не желая пересекаться с неприятным мужчиной, поспешно проскользнула внутрь, стараясь закрыть дверь как можно тише.       Чувствуя лёгкую паранойю, она быстро осмотрела гостиную и кухню. Не найдя ничего, двинулась дальше по коридору в ванную, а затем в спальню. Едва переступив порог, она заметила на краю кровати завернутый в папиросную бумагу пакет с ещё тремя цветами, названия которых она не знала — если бы не Ино, она бы точно провалила курс по составлению букетов, который все куноичи были обязаны посещать. Она нерешительно подошла, зная, что он должен быть где-то поблизости и наблюдать за её реакцией, но не была уверена, где именно. Когда она больше не могла выносить напряжение, она подняла пакет, ожидая найти записку. Не найдя её, она осторожно вынула цветы из пакета, прежде чем стянуть бумагу.       Сакура ахнула, когда тонкая бумага соскользнула с её рук. В руках у неё оказался нежно-розовый наряд с серебряной вышивкой — тот самый, над которым трудилась хозяйка гостиницы и которым она сама так откровенно восхищалась. Пока девушка рассматривала изящное изделие, из складок ткани выскользнул маленький клочок бумаги. С любопытством Сакура подняла его и заметила на одной стороне нарисованное грустное лицо с перечёркнутым левым глазом, а на другой — всего одно слово: «Прости»       Это было уже слишком. Отведя взгляд от записки и великолепного изделия, она направилась к балкону, решив во что бы то ни стало найти виновника. Внимательно оглядывая окрестности, Сакура искала хоть намёк на присутствие Какаши — отблеск серебра или проблеск оранжевого, что могло бы выдать его местоположение. Ничего не обнаружив, она открыла рот, чтобы позвать его, не представляя себе иного способа привлечь его внимание.       Не успела она произнести и слова, как он материализовался у неё за спиной и стремительно втянул обратно в квартиру, подальше от любопытных взглядов соседей и прохожих внизу.       Как только он остановился и отпустил её, Сакура резко отпрянула, внезапно ощутив вспышку злости.       — Ты. — Она ударила его без раздумий, так сильно и точно, что челюсть хрустнула — чистый перелом, какой мог нанести только ниндзя-медик. Удивлённая собственным поступком, она мгновенно отдёрнула руку, уже жалея о содеянном, но пока не желая показывать это ему.       — Што эт ваще быо? — пробормотал он сквозь боль и неожиданность, не понимая, за что удостоился подобного, ведь был уверен, что его извинений более чем достаточно, чтобы вернуть её расположение.       Не в силах сдержаться, она сузила глаза, а он подавил желание уклониться, хотя знал, что она снова ударит.       — Это за попытку откупиться от неприятностей! — несмотря на сожаление о сломанной челюсти, Сакура снова шлёпнула его, но уже с гораздо меньшей силой и тщательно прицелившись в плечо.       Он вопросительно приподнял бровь, искренне озадаченный её реакцией и надеясь, что она поторопится залечить причинённый урон; от множественных переломов ему становилось немного дурно.       — А это за то, что сработало, чёрт возьми! — фыркнула она, скрестив руки на груди, ожидая реакции бывшего сенсея.       Ошеломлённый, он слабо рассмеялся, несмотря на боль и тошноту, и внезапно почувствовал себя намного лучше, несмотря на то, что она ещё не сделала ни малейшего движения, чтобы залечить пульсирующие раны, которые она ему нанесла.             Она заставила себя сердито взглянуть на него, не особо довольная тем, что его уловка купить её прощение действительно сработала, но понимая, что должна дать ему понять, что откупаться от неприятностей — не выход.       — Больше так не делай.       Не в силах говорить из-за сильного отёка вокруг челюсти, Какаши ограничился кивком в знак согласия.       Взгляд Сакуры смягчился, увидев его согласие, и она вздохнула.       — Ладно, ладно, иди сюда и садись. — Она указала на край своей кровати.       Он подчинился, замешкавшись лишь на долю секунды. Как только он устроился поудобнее, она подошла ближе, чтобы исправить причинённый ущерб. Сакура потянулась к его сломанной челюсти, но вдруг остановилась, не решаясь. Повреждение было серьёзным, как и следовало ожидать. Даже в гневе она рассчитывала удар так, чтобы он был максимально болезненным, но при этом чистым и легко поддающимся лечению. Теперь, когда она собиралась начать процесс заживления, присутствие его маски на мгновение заставило её замереть. Раньше это никогда не представляло проблемы ни для кого, кроме её собственного любопытства, но теперь…       Он верно понял причины её колебаний и, не раздумывая, потянулся, чтобы ухватиться за край маски. Но прежде, чем он успел её снять, её рука остановила его. Удивлённый, он перевёл взгляд на её глаза в поисках ответа, зная, что она давно мечтала увидеть его лицо. Он не мог представить, что могло бы заставить её помешать ему добровольно снять маску по уважительной причине.       Сакура слегка покраснела от его удивлённого и пытливого взгляда.       — Нет… оставь так. Всё в порядке. — Она улыбнулась, осторожно высвобождая его пальцы из маски, убирая его руку от лица и опуская её обратно на колени. Как бы ей ни хотелось увидеть его лицо, она не хотела делать это в таких обстоятельствах — это казалось жульничеством… К тому же, она не была уверена, что сможет спокойно касаться его щеки напрямую, а не через тонкую ткань маски.       Ей пришлось молча проклинать Ино за то, что она открыла дверь, которую она всегда держала плотно закрытой, поскольку какая-то малая часть её самой невольно вспоминала, насколько привлекательным был сидящий перед ней мужчина, даже несмотря на то, что большая часть его лица была закрыта. Румянец на её щеках становился всё ярче, пока она пыталась отогнать неуместные мысли о бывшем сенсее и сосредоточиться на деле, что, конечно же, мало помогало.       Его осенило некое понимание: она не хотела впервые увидеть его лицо опухшим и искажённым от ран, которые сама ему нанесла. Он слегка улыбнулся сквозь боль и сжал её руку, прежде чем отпустить, чтобы она могла начать лечение.       Она осторожно поднесла руку к его щеке, чтобы залечить рану, изо всех сил стараясь не замечать, насколько близко она оказалась к мужчине. Вместо этого она полностью сосредоточилась на деле, что было не так уж сложно, ведь она проделала слишком хорошую работу, ломая его челюсть, и, хотя травма была чистой, задача всё равно требовала полной концентрации.       Он быстро почувствовал, как расслабляется и погружается в комфортное состояние, пока она его исцеляла, и был почти разочарован, когда она прекратила.       — Спасибо, — пробормотала она, закончив восстанавливать челюсть и убрав обе руки от него.       Какаши осторожно пошевелил челюстью и убедившись, что она полностью в порядке, улыбнулся.       — Это была большая ошибка, поэтому я решил, что мне нужно извиниться.       Девушка покраснела, чувствуя себя немного неловко.       — Одних цветов…       Он усмехнулся, позабавившись её смущением из-за его последнего подарка и представления.       — Этого было недостаточно, чтобы донести мою мысль… И, признаюсь, это была хорошая проверка моих менее востребованных навыков. — Он пожал плечами, надеясь, что она оставит тему. Как бы его ни радовало, что она явно оценила его извинения, его также немного смущало, что он зашёл так далеко, пытаясь вернуть её расположение.       Она уловила странные нотки в его голосе и перехватила его взгляд.       — Правда, Какаши, это уже слишком. Я не…       — Ты этого заслуживаешь, — перебил он, прежде чем она успела договорить. Быстро поднявшись с кровати, он игриво взъерошил ей волосы, а потом направился к балкону. — И пожалуйста. — Ловко запрыгнув на перила балкона, он перескочил на соседнюю крышу и исчез прежде, чем она успела возразить или вернуть красивый наряд.