Часть 5

Конечно, вот продолжение! --- Воскресная встреча оказалась простой и идеальной. Они пошли в небольшой антикафе с полками книг до потолка и уютными угловыми диванами. Никиты и его соусов действительно не было, только тихий перезвон чашек и их разговор, который наконец-то тек легко, без пауз и недоговорок. Они говорили обо всем. О том, как Андрей впервые встал на коньки в пять лет и тут же упал, разбив коленку, но отказался уходить, пока не сделает круг. О том, как Эмилия в семь лет выбрала флейту, потому что она блестела, а скрипка казалась ей слишком грустной. Он рассказал, что его депрессивные тиктоки — это способ выплеснуть наружу то, что он не может сказать вслух, даже Никите. А она призналась, что ее «стабильность» — это часто просто маска, за которой прячется ураган сомнений. «Знаешь, — сказал Андрей, крутя в руках свою пустую чашку, — когда я на льду, я чувствую полный контроль. Каждое движение, каждый бросок — это решение, которое ты принимаешь за долю секунды. А в жизни... В жизни все как в том меме: «Жизнь — это как вождение «Феррари». Ты думаешь, что управляешь, но на самом деле просто молишься, чтобы ничего не отвалилось». Эмилия рассмеялась.«Ну, а я привыкла к партитуре. Все расписано, каждая нота на своем месте. А потом появляется ты...» Она запнулась, покраснев. «И что же я?» — он наклонился немного вперед, и в его глазах вспыхнул тот самый азарт, который она видела на льду. «И оказывается, что самая красивая музыка — это джаз. Импровизация. Где нет правильных нот, а есть только те, что звучат правдиво». Он замолчал, рассматривая ее с новой, серьезной нежностью.«Ты невероятная, — тихо сказал он. — Я... я рад, что ты согласилась прийти тогда на гонку». Они вышли из кафе, когда уже начинало темнеть. Город зажигал огни, окрашивая улицы в мягкие золотые и сиреневые тона. Андрей проводил Эмилию до самого дома. Они стояли под ее подъездом, и между ними висело невысказанное, но понятное обоим «что дальше?». «Эмилия, — начал он, снова становясь немного серьезным. — Я знаю, что я... непростой. Я могу пропадать, могу грузить тебя своими проблемами. И я не хочу, чтобы ты думала, что ты должна меня «чинить»». «Я и не собираюсь, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я просто хочу быть тем человеком, которому ты не боишься показать поломки. Как ты вчера на льду — не идеального, но настоящего». Он вздохнул, и, казалось, с его плеч свалилась последняя тяжесть. Он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и мягко провел пальцами по ее волосам, отводя прядь за ухо. Его прикосновение было теплым и бережным. «До завтра, Эм», — прошептал он. «До завтра», — ответила она, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Она поднялась к себе, летела на крыльях. В квартире пахло пастой — папа готовил ужин. Камила, увидев ее сияющее лицо, лишь многозначительно подняла брови и показала большой палец вверх. Лилия, проходя мимо, просто обняла ее за плечи и поцеловала в висок. Вечером Эмилия сидела в своей комнате и смотрела на красный свитер, аккуратно висевший на спинке стула. Она взяла телефон. В чате с Андреем не было новых сообщений, но теперь эта тишина не была пугающей. Она была мирной. Она открыла TikTok и, недолго думая, сделала свой первый пост за долгое время. Это было простое видео: закадрово звучал нежный наигрыш на флейте, а на экране был снимок заката за окном. Подпись: «И все-таки самая красивая музыка — это тишина после того, как прозвучали самые важные слова». Через минуту пришло уведомление. Андрей поставил сердечко. А следом пришло сообщение. Андрей (16 лет, твое сердубеение): Твоя музыка сегодня была прекрасна. Как и ты. Эмилия улыбнулась, прижав телефон к груди. Она больше не была просто зрителем на его гоночной трассе. Теперь они были двумя пилотами в одной команде, готовыми проходить все повороты вместе. И каким бы ни был следующий вираж, она знала — они справятся.