4. Салазар

      Гермиона снова спала, тихо и устало, будто силы покинули её. Книга, которую она читала, упала на пол, издав глухой звук. Драко стоял рядом и внимательно наблюдал за ней с чувством подавленной тревоги и нежности. Он протянул руку, но задержал над её головой так близко, что мог бы коснуться, но не позволил себе. Как же ему хотелось прикоснуться к её волосам, провести пальцем по кончику её носа, поцеловать каждую веснушку, но он не мог. Ему было чертовски больно видеть её такой сломанной, такой хрупкой.       Её медовые глаза уже не сияли жизнью, они больше не напоминали ему закат, огненное тепло и крепкий кофе. Теперь в них отражалась война и её разрушительные последствия. Пока она спала, он мог рассматривать её без страха выдать свои эмоции. И даже когда она принимала при нём ванну, он с сильным чувством смущения и боли всё же отводил взгляд – одной секунды хватило, чтобы увидеть, насколько она исхудала. Он уже почти сорвался, почти рассказал всё, что держал в себе… но нельзя. Он должен действовать правильно. Он сдержал порыв, спрятал его за шуткой, понимая, что долго это не продлится.       План он уже составил: Гермионе нужно питаться лучше. Когда она вчера писала письмо Джону, он всё время стоял рядом, заставляя её дописать необходимые ингредиенты. Она до сих пор думает, что он – это всего лишь её галлюцинация. Гермиона. Его Гермиона. Та, которую он полюбил. Та, что вернула ему смысл.       Цокот прервал его мысли: филин Поттера громко опустился на подоконник и настойчиво постучал клювом по стеклу, требуя внимания.       — Грейнджер, вставай. Мальчик-который-выжил снова что-то хочет от тебя, — произнёс он с усталым раздражением.       Гермиона улыбнулась, потянулась и медленно открыла глаза, но тут же нахмурилась, словно вернулась в реальность, в которой слишком много боли.       — Ты всё ещё здесь? — её голос был хриплым от сна и наполненным сарказмом.       Драко закатил глаза, наблюдая, как она берёт письмо, сонно потирает глаза, зевает, с трудом вникая в строки. Он только шагнул ближе, пытаясь заглянуть, как она резко отдёрнула пергамент и вскрикнула:       — О чёрт!       Письмо выскользнуло из её рук и упало написанным вниз. Гермиона сорвалась с места, призывая палочку, и начала лихорадочно колдовать. Пыль взметнулась, пол стал блестеть, а все разбросанные вещи исчезли, словно их и не было. Драко с удивлением и легкой тревогой наблюдал, как она, обдувая выбившуюся прядь, металась между кухней и гостиной, словно её охватило отчаяние.       — Грейнджер, я, конечно, просил тебя прибраться, и мне это приятно, но это не значит, что нужно сделать всё за пять минут.       Она влетела в диван и, прыгая на одной ноге, при этом не забывая выкрикивать маггловские ругательства, потирала ушибленный мизинец.       — Ты здесь ни при чём, Малфой! — выпалила она раздражённо.       Драко упёр руки в бока, чувствуя смесь растерянности и легкого раздражения.       — В тебя вселился дух Молли Уизли? Скажи ещё, что после этого ты собираешься вязать всем свитера и готовить ужин на целую семью.       Гермиона помахала ему пальцем строго и угрожающе.       — Молли чудесная женщина, и не смей так говорить! Она даже тебе связала свитер, когда ты присоединился к Ордену. И, между прочим, зелёного цвета, с огромной буквой «М».       Драко поднял руки в знак капитуляции, прекрасно понимая, насколько её раздражает подобный жест. Тем временем Гермиона вручную расставляла книги по полкам.       — Я забыла ответить Гарри! А он с Джинни и Роном придут сюда через два часа! — в её голосе звучала паника.       Теперь Драко понял масштаб надвигающейся катастрофы. Он совсем не скучал по Поттеру, особенно сейчас, когда его может видеть и слышать только Грейнджер. Он размышлял, сможет ли случайно столкнуть на Поттера цветок или выдернуть ковёр из-под ног – если бы только у него была палочка… Он коснулся шторы, но ткань осталась неподвижной. Поттер сегодня спасён чистой случайностью. А ведь Драко надеялся провести вечер, смотря фильм вместе с Гермионой.       Пока он размышлял, Гермиона забежала в ванную. Послышался шум воды и грохот падающих бутылочек. Драко обошёл дом, поглядывая в окна и отмечая запущенность. Слой пыли на входной двери был таким, что у любого человека началась бы аллергия.       Когда Гермиона вышла из душа уже с сухими волосами, он немедленно подошёл, чтобы вернуть её к реальности.       — Так, Грейнджер, успокойся. У тебя ещё есть час. Если не хочешь неприятного разговора с друзьями – начни с коридора.       Она кивнула, а он внимательно всмотрелся в её лицо, чувствуя тревогу и беспомощность.       — Салазар, Грейнджер… у тебя синяки под глазами хуже, чем у домашнего эльфа, — произнёс он с обеспокоенностью.       Гермиона лишь отмахнулась и побежала в спальню. Драко мог бы смотреть на неё бесконечно – на её торопливые движения, на ноги, прикрытые лишь одним полотенцем, – и в этот момент его накрывала нежность, смешанная с болью.

***

      Четыре характерных стука в дверь, и Гермиона, словно током ударенная, подорвалась с дивана. Сердце болезненно дрогнуло в груди, сбивая дыхание. Она поспешила к выходу, но на секунду застыла, стиснув пальцами ткань рубашки, глубоко, судорожно вдохнув перед тем, как открыть дверь.       Рядом стоял Драко – спокойный и невозмутимый, скрестив руки на груди, и с ленивой, почти насмешливой улыбкой на губах.       Первым зашёл Рон. На его лице сияла простая, искренняя радость, а в руках он нёс большую плетёную корзину, накрытую полотенцем. Но из-под края упрямо выглядывала бутылка огневиски. Следом – Джинни с небольшим букетом цветов, пахнущих свежестью и морозом. Она сразу бросилась в объятия Грейнджер, и та, на мгновение растаяв, искренне радуясь, сжала подругу ещё крепче, будто боялась отпустить.       — Гермиона! Я так рада тебя видеть!       Джини казалась ослепительно счастливой. Последним вошёл Поттер – и Драко сразу заметил, как тот быстро, почти нервно захлопнул за собой дверь, словно от этого действительно зависела его жизнь. Значит, он тоже в курсе маленькой проблемы Грейнджер. Но совсем не это зацепило Драко. Он раскрыл глаза шире и буквально впился взглядом в Гарри.       — Грейнджер, что с очками Поттера?! Он похож на МакГонагал!       Гермиона сделала вид, что не слышала его, – улыбалась друзьям, кивала и обнимала каждого. А Драко подошёл ближе к Гарри, презрительно разглядывая его уродливые очки в квадратной оправе. Не то чтобы прошлые ему шли, но эти…       Гермиона радушно пригласила всех за стол, достала бокалы, будто не приготовила их ещё полчаса назад, нервно переставляя с места на место. Джинни помогала раскладывать закуски и блюда, принесённые с собой. Рон, сосредоточенно хмурясь, трансфигурировал журнальный столик в обеденный, а Гарри подставлял стулья, изредка бросая тревожные взгляды в её сторону. Только Драко упёрся плечом в стену и молча наблюдал. Эти трое ничерта не изменились. Уизли всё ещё рослый и туповат, Поттер – меланхоличная зануда и выскочка, а Уизлетта копит в себе столько энергии, что, кажется, могла бы напитать весь Лондон.       Они уселись за стол, но Малфой даже не думал становиться лишним.       — Грейнджер, а мой стул где?       Она глянула на него, тихо шикнула и отвернулась. Конечно, она делает вид, что его здесь нет, что всё хорошо, что её не разрывает изнутри. Она улыбается друзьям, но её улыбка стеклянная, а пальцы под столом сжимаются в кулаки от напряжения. Она переживает, и Драко по каждому движению, по каждой мелкой судороге мимики видел, что волнение давит её до боли. И он уже пожалел, что не настоял, чтобы она отказала друзьям.       — Отлично выглядишь, дорогая, — сказала Джинни, протягивая ей бокал виски.       Пока Драко анализировал Гермиону, он полностью потерял нить разговора. Он подошёл ближе, опускаясь в одно из кресел, которое до сих пор стояло у камина. Они говорили о работе в Аврорате. Рон взахлёб описывал опасных преступников, пойманных в прошлом месяце. Гарри рассказывал о бесконечных упрёках министра, ведь именно его сделали начальником отдела. Джинни живо болтала о путешествиях, о матчах, о работе спортивного журналиста. Она говорила больше всех, впрочем, как всегда. Драко уже устал слушать о Викторе Краме, о новой модели Нимбуса 4000, о женской команде, которая надрала зад Гарпиям на прошлой игре. Он любил Квиддич, но даже для него это было слишком. Хотя Гермиона казалась заинтересованной, или просто делала вид. Когда все выговорились, настала очередь Гермионы.       — Миона, а как твои дела? — спросил Рон.       Три пары глаз вонзились в неё. Драко заметил, как она нервно заёрзала, поджала губы, словно удерживая дыхание. Он тихо выругался и подошёл ближе. Хоть она и не ощущала, он положил руку ей на плечо.       — Успокойся, — прошептал. — Повторяй за мной. Медленно и уверенно.       Гермиона едва заметно кивнула, и он готов был поклясться, что сам задержал дыхание, когда её рука неосознанно коснулась места, где лежала его.       — У меня всё хорошо. Сейчас я активно занимаюсь изучением заклинаний.       Она сказала это, чуть подняв подбородок, пытаясь придать себе уверенности. Драко улыбнулся.       — Хорошая актриса.       — Хорошая… — она запнулась, подняв голову и нахмурив брови, глядя на него. Драко не удержался – тихий смех сорвался с губ.       — Гермиона, всё в порядке? — Гарри заметил её странность и обеспокоенно посмотрел туда же, куда и она.       — Да, да, всё хорошо. Мне просто показалось, что кто-то пришёл…       В воздухе повисла короткая, густая пауза и все переглянулись.       — Я хотела сказать, — продолжил нашёптывать Драко, склоняясь ближе, — что это хорошая возможность изучать новые чары, их классификацию и применение. Во время войны разработали много новых заклинаний, и некоторые из них могут стать прорывом в сфере обучения и колдомедицины.       Гермиона быстро повторяла, а сама вспоминала, как рассказывала всё это Драко тогда. Когда они мечтали, строили планы, что будут делать после войны. Её мысли унесло далеко…       — А ты чем займёшься? Будешь тратить фамильные деньги? Купишь свой остров и сотню страусов?       Драко развалился на их кровати в очередном штабе, хитро улыбался, закатывая глаза.       — Павлины, Грейнджер. У меня павлины. Не куры, не страусы, не утки и не гуси. Когда ты уже запомнишь?       Она рассмеялась и, дурачась, легонько ударила его в бок.       — Когда ты перестанешь называть меня Грейнджер?       Малфой вскочил, повалил её на кровать и начал щекотать. Она визжала, смеялась, вырывалась, но он перехватил её руки, и, прижимая к матрасу, навис над ней. В его глазах сияли солнечные блики – ей это напоминало отблески на снегу.       — Даже когда ты станешь Гермионой Малфой, я всё равно буду называть тебя Грейнджер.       Воспользовавшись тем, что он ослабил хватку, Гермиона протянула руку, схватила подушку и бросила ему в лицо.       — Я? Малфой? Не в этой жизни!       Не в этой жизни… Почему она тогда так сказала…       — Гермиона… — Гарри осторожно коснулся её колена, возвращая в реальность.       — Да, прости… Я задумалась.       Джини, кажется, почувствовала, что атмосфера натянулась, и поспешно начала новый разговор о работе, переводя тему. А Гермиона посмотрела на Малфоя: он сверлил её таким пристальным, прожигающим взглядом, что казалось, будто он знает, о чём она думала. Хотя, конечно, он знал. Он ведь плод её фантазии.       Дальше вечер плавно перетекал в дружеские шутки, подогретые алкоголем, и тёплые воспоминания о школьных временах. Каждый будто осторожно ступал по льду, стараясь не касаться тем войны и не произносить имён тех, кого больше с ними нет.       — Ты помнишь, на втором курсе, как ты перепутала волос и, выпив оборотное зелье, превратилась в кошку?       Гермиона улыбалась – мягко и тепло. Внутри всё легонько сжалось от воспоминаний о том шоке, который она испытала, увидев у себя хвост.       — Вы раздобыли оборотное зелье на втором курсе?! — взвыл Драко, обводя пальцем всех присутствующих, словно обвинителя на суде.       — Да, Рон, я помню, как ночами ходила в закрытую туалетную комнату, чтобы сварить оборотное, — она специально выделила, что именно она его приготовила.       — Сварить?! Ты приготовила оборотное, будучи на втором курсе?!       Гермиона не удержалась – медленно обернулась к Малфою, ловя его реакцию. И это стоило того. Огромные, почти комично расширенные глаза, приоткрытый рот… Бесценно. Пусть друзья и думают, что она слегка свихнулась. Хотя так и было.       Гарри незаметно закатил рукав, бросив взгляд на наручные часы, и переглянулся с остальными, едва заметно улыбнувшись. Он поднялся, натягивая пальто.       — Гарри, что-то случилось?       Он попытался спрятать довольство, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. Он покачал головой и направился к выходу.       — Ничего такого. Я сейчас вернусь.       Он уже открыл дверь, когда Гермиона резко, почти командно, выкрикнула:       — Гарри Джеймс Поттер, ты не умеешь врать! — она обернулась к Джинни и Рону. — Что вы задумали?       Те только синхронно пожали плечами и сделали вид, будто впервые об этом слышат. Гермиона пошла вслед за Гарри, холодком ощутив страх – лишь бы с ним ничего не случилось. Иначе ей придётся выйти на улицу. А этому не бывать. Но ждать долго не пришлось. Дверь снова распахнулась – Гарри входил спиной, а все уже столпились позади Гермионы.       — Герм, знай одно: отказы не принимаются.       Она даже не успела открыть рот. Гарри развернулся, а в руках у него был белоснежный жмыр. Гермиона ахнула, сердце сорвалось вниз. Белый мех – это настолько редкий окрас для этих существ.       — Гарри… но их же запретили держать как домашних животных ещё полгода назад…       Она была ошеломлена. Настолько, что просто позволила всунуть зверя ей в руки. Тот недовольно глянул на неё, как будто уже оценивал. Мерлин… она даже не знает, мальчик это или девочка.       — Да, но он никогда не жил в дикой среде, — тихо объяснил Гарри. — Он не сможет адаптироваться, если его выпустят. Одна старушка разводила их… и скончалась. Мы с Роном приехали расследовать дело и, увидев его… сразу подумали о тебе.       Гермиона почти автоматически понесла животное в гостиную, вытянув его перед собой, будто держала что-то взрывоопасное. В груди сдавило. Её Живоглот не пережил войну и она не была уверена, что готова снова.       — Я даже не знаю… Это так неожиданно…       Она всмотрелась в зверя. А тот абсолютно спокойно развалился у неё на руках. И теперь она уже точно знала – это мальчик. Слишком массивные лапы, мощный хвост и кисточки на ушах, щекочущие ей подбородок.       — Герм, — мягко произнесла Джинни, поглаживая её по руке, — мы знаем, ты не думала об этом. Но… возможно, это поможет тебе прийти в себя.       Разговор об этом ей был невыносим. Горло сжало, поэтому она резко перевела тему:       — У него есть имя? И сколько ему лет?       — Ему меньше года. Имени мы не нашли. Так что можешь дать своё, — ответил Гарри.       Впервые за вечер Гермиона по собственной воле посмотрела на Малфоя. Он не произнёс ни слова. Просто стоял в коридоре, будто окаменев, глядя на зверя. Он помнил, как привыкал к рыжему чудовищу… а теперь – белое.       — Какое имя ты ему дашь? — спросила Джинни.       Драко подошёл ближе – и кот моментально зашипел. Малфой подпрыгнул, почти выронив остатки достоинства.       — Салазар! Грейнджер, он бешеный!       Гермиона усмехнулась, притягивая зверя ближе и глядя ему в морду.       — Я назову его Салазар. Такой же надменный и своевольный.       Джинни прыснула. Гарри и Рон переглянулись, не оценив, но промолчали.       Вечер подходил к концу. Салазар уже спал на новой наколдованной лежанке, наевшись до отвала мяса и напившись молока. Гарри и Джинни играли с ним, а Рон галантно предложил помочь Гермионе убрать со стола. Они стояли вдвоём на кухне: Рон заклинанием мыл посуду, Гермиона расставляла её по местам.       — Раньше ты не умел даже этого, — сказала она, кивнув на раковину. И тут же почувствовала на себе взгляд Малфоя – раздражённый и колючий. Ему явно не нравилось происходящее.       — Раньше я много чего не умел. И много делал неправильно…       Когда всё было убрано, Гермиона предложила выпить ­– просто чтобы заполнить неловкую тишину, но Рон отказался.       — Герм, я хотел сказать… — он отвёл взгляд, но голос был настойчив. — Знаешь, прошлое нужно оставить в прошлом. Нам всем жаль, что так произошло с Малфоем…       Драко встал между ними, словно стена, ухмыльнувшись:       — Ну давай, Уизли. Расскажи, как скучаешь по мне.       — Но всё это прошло. Тебе нужно забыть его и двигаться дальше…       Гермиона застыла. А улыбка исчезла с лица Малфоя.       — Мы могли бы провести выходные вместе. Куда-то сходить, или я могу прийти к тебе… составить компанию. Посмотрим твои фильмы или…       — Грейнджер, прокляни его! Кинь в него Аваду! Иначе я придушу его своими руками!       Гермиона сглотнула, пальцы судорожно сжались.       — Рон, мне… приятно это слышать. Но отношения – это сейчас не то, что мне нужно, — она посмотрела на него неловко, почти умоляя, чтобы разговор закончился.       — Ты слышал, Уизел?! Проваливай!       Рон кивнул и ушёл в гостиную. Когда друзья прощались, Гермиона долго обнимала Джинни и Гарри. Рон же держал её в объятьях слишком долго.       — Убери от неё свои грязные руки, Уизли, — яростно прошипел Драко.       Когда дверь закрылась, Гермиона опустилась на диван, будто тяжесть всего дня рухнула ей на плечи. Малфой пошёл следом, всё ещё злой, и указал на кота, который тут же зашипел на него. Магические существа явно чувствовали… что-то. Что-то похожее на безумие.       — Салазар? Серьёзно, Грейнджер? — кот моментально поднял уши. — Не начинай. Ты не мог так быстро запомнить своё имя!       Гермиона улыбнулась. Кот снова зашипел.       — Если подумать… он похож на слизеринца. Манерный, голубых кровей. И цвет шерсти такой же, как твои волосы.       Драко заметил, что это делает её счастливой. И значит… он сможет потерпеть пушистое чудовище.