9. Как долго я этого ждал

      — Грейнджер, чем ты занимаешься?       — Не мешай, — шикнула Гермиона.       Она показывала Салазару на полотенце возле миски и, казалось, в сотый раз пыталась объяснить ему, что нужно делать. Кот лишь лениво смотрел на неё, облизывая лапу.       — Ты пытаешься научить его… командам?       Гермиона сдалась и поднялась на ноги.       — Я пытаюсь научить его вытирать свою морду об полотенце, а не разносить воду по всему дому! А на моих занавесках уже больше двадцати Репаро, они просто больше не выдержат!       Драко засмеялся, а Гермиона только закатила глаза и потянулась за чашкой чая.       — Я наколдовала ему когтеточку, а он даже ни разу к ней не прикоснулся!       Драко обернулся, замечая большое сооружение с мягкими подушками и перекладинами, обмотанными верёвкой.       — Грейнджер, он же жмыр. Сомневаюсь, что эта штука ему понравится, — он задумался. — Наколдуй шторы сверху.       Гермиона поняла ход его мысли и, призвав палочку, трансфигурировала несколько коротких кусочков ткани. Кот удивлённо посмотрел на новую вещь. Драко подошёл и присел перед ним на колени.       — Это твои новые личные шторы. А шторы Грейнджер – не трогай.       Тот, словно понимая каждое слово, сразу пошёл к новой игрушке, довольно покачивая пушистой задницей.       — Тебе стоило стать дрессировщиком, ты знаешь…       Драко отмахнулся и вернулся к своему любимому занятию – наблюдать, как Гермиона ест на завтрак хлопья, и ворчать, что это «неполезная дрянь».       Гермиона сегодня проснулась с отчаянным желанием переступить через черту, сломать грёбаный порочный круг. Кому-то может показаться, что её страх – глупый, что она слишком мнительная или… Было так много этих «или», сколько слёз, внутренних монологов и истерик понадобилось ей, чтобы наконец признать: она сломана. Она травмирована, унижена и чертовски напугана этим миром. То, что её друзья знали с самого начала, она смогла произнести вслух лишь пару месяцев назад.       Она прекрасно помнила тот день, когда решительно посмотрела страху в глаза, когда стояла перед зеркалом и скидывала с себя одежду. Как начали течь слёзы, как она ощущала на себе чужие руки. Затем – темнота и сон, полный кошмаров. Очнулась она на полу спальни, перед тем самым зеркалом. Разбила его, оставив порезы на руках. В её доме осталось только одно зеркало: маленькое, в ванной, где видно лишь лицо.       Лишь раз ей удалось не обратить внимания на свои шрамы – когда она принимала ванну, а Драко сидел рядом. Но это не выход. Конечно, она могла бы попросить его об этом ещё раз, но Гермиона не привыкла просить помощи… да и как это сказать?       Они вели себя друг с другом так, словно не было прошлого, не было объятий, долгих поцелуев и таких страстных мгновений. Ей нравились его глаза, его лицо – эти серые глаза, что смотрели на неё так пристально, когда его голова была между её ног. Она помнила, как короткая щетина царапала её кожу, как его руки сжимали её, помнила пошлые звуки, что раздавались в их спальне, и тихие слова: «Ты прекрасна», «Если бы можно было выбрать смерть – я бы умер, находясь внутри тебя», «Ты слаще любого десерта, Грейнджер».       — О чём ты думаешь, Грейнджер?       Гермиона подняла голову от тарелки, встретившись с его взглядом. Она сглотнула, пытаясь не вспоминать, какие мягкие его губы – те самые, что сейчас растянулись в игривой улыбке.       — Я… Я думала, чем заняться сегодня.       — Врёшь. Ты покраснела.       Гермиона машинально приложила руки к щекам, только теперь осознавая, что они горят. Она поспешно отвела взгляд и резко поднялась, направляясь в комнату, но Драко преградил ей путь, наклоняясь к самому её уху.       — О чём бы ты ни думала… о какой пошлости или извращении – когда-нибудь я воплощу это в жизнь.       Гермиона Джин Грейнджер впервые за долгое время не нашла слов. Она быстро прошмыгнула в спальню, закрыв дверь, будто это могло его остановить.       Она сжала палочку, уверенно и методично проговаривая заклинание. Перед ней материализовалось большое зеркало. Гермиона глубоко вдохнула.       — Один.       Она прошептала это себе под нос, снимая свитер. Дыхание перехватило, но она продолжила.       — Два.       На пол полетели штаны и нижнее бельё. Руки дрожали, она старалась смотреть только на своё лицо в отражении, не замечать каждого уродливого шрама. Кислорода не хватало.       — Три… — слово сорвалось с писком, и она стянула майку.       Она боялась открыть глаза. Минуту? Две? Десять? Было страшно.       Она увидела себя – голую и напуганную. Сзади стоял Драко, улыбаясь, но стоило ему заметить дрожь её рук и подбородка, как его лицо стало непроницаемым.       — Грейнджер.       — Я… я…       — Ничего не говори. Просто делай, как я скажу.       Гермиона кивнула, сжимая кулаки. Драко подошёл ближе, возвышаясь над ней.       — Закрой глаза.       — Нет… я… я не могу, — дыхание сбивалось, слова тряслись.       — Грейнджер. Доверься мне. Закрой глаза.       Она ещё раз взглянула на него в отражении и кивнула.       — Хорошая девочка.       Его голос был низким, рокочущим, она ощущала его у самого уха, и по телу побежали мурашки.       — Грейнджер… как ты думаешь, что бы я сделал первым, если бы мог? Коснулся бы твоей груди? Провёл языком по ключицам? Укусил бы за подбородок? А может, осыпал поцелуями твою спину… и эту шикарную задницу? Или зарылся бы лицом между твоих бёдер? Да, последнее. Однозначно последнее. А ты как думаешь?       Тепло. Покалывание внизу живота. Боги… она сходит с ума.       — Я… не знаю…       — Грейнджер. Ты умнейшая ведьма столетия. Ты не можешь не знать.       Она вдохнула, чувствуя, что ей уже не холодно, а жарко, очень жарко.       — Я думаю… с груди.       — Да? Возможно, я бы поцеловал каждую… оставил след… — Драко коснулся пальцем её набухшего соска. — Тебе бы понравилось?       Она резко открыла глаза – и их взгляды столкнулись. Она почувствовала настоящее тепло. Касание. Его дыхание.       — Драко!       Он не ответил. Лишь развернул руку, костяшками проводя по её груди, опускаясь ниже к животу, гладя ладонью её бедро. Касание было лёгким, но она чувствовала всё – тепло, шершавость пальцев… и то, как он гортанно застонал, мягко взяв её за подбородок.       — Ты не представляешь, как долго я этого ждал…       Она не успела ответить – его губы накрыли её. Невесомо, призрачно, почти щекотно, но это был он. Он. Драко Малфой. Её Драко.       Но каждую секунду ощущение слабело… исчезало. Он отстранился. Он выглядел счастливым, но в его глазах она всё равно увидела страх. Пронзительный, живой страх. Хлопок крыльев. Резкий стук клювом в стекло. Драко натянул беззаботную ухмылку.       — Тебе стоит посмотреть, что там. Но оденься, а то сову испугаешь.       И они снова вернулись к привычному – сарказму, закатыванию глаз, фырканью и насмешкам. Будто секунду назад не случилось то, что изменило всё.

***

      Она забрала у совы небольшой свёрток, и стоило ей развернуть ткань, как огромный букет белых лилий увеличился до реальных размеров в её руках.       — Этот в вазу, — Драко указал на букет в её руках, а затем на тот, что подарил Рон, — тем пол подметёшь.       Она застыла, но улыбка всё же растянулась на её лице. Она думала, что вся та ситуация с Роном не задела Драко, но как же она ошибалась…       — Ты ревнуешь? — спросила она, призывая ещё одну вазу.       — Грейнджер, иногда даже мне кажется, что ты сошла с ума.       Она хмыкнула, ставя букеты рядом.       — Тогда ты не против, что я оставлю цветы от Рона? Это всего лишь цветы и не более…       Она обернулась, ожидая увидеть Драко злого и напыщенного, но он оказался ближе, чем она думала. Он стоял совсем рядом, руками заключая её в ловушку. Этот оскал… лишь он умел улыбаться так, что это было похоже на дикого зверя, готовящегося к атаке.       — Я не ревную, Грейнджер. Ты уже моя – во всех видах вселенных, в каждой жизни, у тебя нет выбора… Но если рыжий ублюдок ещё раз выкинет подобное… — Драко махнул рукой, и ваза с розами опрокинулась на пол.       Гермиона закричала от испуга, подскочив на месте. Секунду назад она чувствовала возбуждение, восхищение, а теперь – страх, следом озадаченность. И злое лицо Драко, что вмиг стало ошарашенным. Она не успела что-либо сказать, как он взял её лицо в свои руки и страстно поцеловал. Он реален!       — Мерлин! Драко!       Она отстранилась и начала его ощупывать, проводить пальцами по лицу, скулам, губам, касаясь шеи, плеч, но он словно растворялся – ещё секунда, и снова он словно призрак.       — Драко… — её голос полон страха и растерянности, вдруг это она сделала что-то не так.       — Всё хорошо, успокойся, я…       В дверь постучали. Гермиона кинулась на звук и, резко открыв дверь, увидела на пороге Полумну – в пальто кислотно-жёлтого цвета и вязаной шапке с кроличьими ушами.       — Луна? — она растерянно смотрела на неё.       — Да, Лавгуд, вдруг ты забыла.       Гермиона кивнула, а та уже вошла в дом, снимая пальто.       — Привет, Дракон Малфой!       Гермиона растерянно смотрела то на него, то на неё.       — Ты… ты видишь его?       Луна радостно кивнула и уставилась на Драко, выжидающе.       — Наверное, я оставлю вас наедине…       Гермиона, чувствуя, что земля уходит из-под ног, прошла в гостиную и села на диван, потому что ещё минута – и казалось, она свалится в обморок.       — Я… мне, наверное, стоит рассказать… объяснить… — начала Гермиона, сама не понимая, о чём вообще будет разговаривать.       — О, мне с тобой всегда нравилось и просто молчать, — Луна села возле неё. — Но я думаю, будет лучше, если ты выслушаешь меня.       Гермиона кивнула и притянула к себе одну из тех маленьких подушек, которые, как всегда, портили её и без того пёстрый интерьер. Её руки вжались в мягкую вышивку, выдирая нитки.       — Между вами есть очень сильная связь, природа которой мне неизвестна, но, я думаю, вскоре ты сама поймёшь. Но жизнь Драко зависит от твоих решений.       — От каких?! Что мне нужно делать? — Гермиона схватила Луну за ладонь. — Я думала, что схожу с ума, понимаешь?! Пока он… пока…       — О, это был отличный поцелуй.       — Луна! Ты как и раньше подсматриваешь?!       Лавгуд пожала плечами, виновато улыбаясь.       — Вы вдвоём такие скучные… Но не важно. Я не знаю, что тебе нужно делать, возможно, просто жить? Как думаешь?       Гермиона нахмурилась, пытаясь вновь разгадать загадки, которые Полумна так любила всем загадывать. Но Драко вышел из спальни, заговорив:       — Прошу прощения, что прерываю ваши девичьи сплетни, но, Лавгуд, скажи Нотту, что он достал маячить перед окнами. Пусть уже войдёт, наконец-то.       — Тео? — в голосе Гермионы что-то дрогнуло, что-то давно забытое и казавшееся мёртвым.       Луна вышла из дома, а Гермиона стояла в коридоре, стараясь не дышать, не вдыхать морозный воздух, не думать о мире за пределами этого дома. Полумна вернулась, а за ней Тео. Дверь закрыта, и все застыли, словно в немом кино. Нотт опустил взгляд.       — Привет, Гермиона…       — Тео, — она произнесла это так мягко и больно.       — Грейнджер.       Гермиона кинулась к нему в объятья, а Тео оторвал её от пола, сжимая так крепко, что казалось – двоим не вдохнуть. Они молча говорили друг другу «прости» и молча прощали, извинялись и клялись больше не делать так – не бросать друг друга, не предавать дружбу, что выстроилась из боли войны и отчаяния.       — Ублюдок, — послышалось шипение Драко позади.       — Драко просил передать, что ты ублюдок, Тео, - повторила Полумна.       Тот отпустил Гермиону и, поднимая бровь, цокнул языком:       — Салазар, кто бы говорил.       Гермиона, уже понимая, что сейчас будет, отошла на шаг. Кот выбежал из комнаты и, карабкаясь словно на дерево, залез на Тео, радостно мурлыча.       — Блядский Салазар! Что это?!       Все засмеялись, пока Тео пытался отцепить от себя слишком прилипчивого кота. Гермиона сняла его с куртки Тео, что теперь выглядела явно испорченной.       — Это мой жмыр – Салазар.       Тео удивлённо перевёл на него взгляд, поправляя одежду.       — И почему я не удивлён…       Луна взяла его за руку и, развернувшись, помахала:       — Нам пора, хорошего дня!       — Но, Луна, ты не ответила! — Гермиона закричала ей вслед.       — Ты не слушала.       Когда за ними закрылись двери, Гермиона перевела взгляд на Драко, а тот лишь посмеялся и прошёл в гостиную.       — Пошли, Грейнджер, мы ещё не дочитали про сумасшедшую жену, запертую на чердаке… Кстати, в этом доме есть чердак?