11. Финчвик и Орфеус

      Луна вырисовывала понятные лишь ей знаки на голой спине Тео, который спал рядом, тихо и ровно дыша. Его тепло было особенным – живым, обволакивающим, настолько естественным, что ей никогда не требовались согревающие чары, стоило ему оказаться поблизости. В такие моменты она ловила себя на мысли, что именно так, должно быть, чувствуют себя люди, нашедшие свой дом.       Он напоминал ей щенка – не неловкостью или слабостью, а глазами, полными безусловной доброты и тихого сожаления, будто он всегда нёс в себе больше чувств, чем мог позволить себе показать миру. Эти глаза она видела и в дни редкого счастья, и в ночи, когда он просыпался от воспоминаний, цепляясь за реальность, словно за спасительную нить.       Луна, как никто другой, замечала, насколько они с Драко были похожи. Оба несли на себе груз трагедий, которые оказались сильнее их воли, трагедий, что они были не в силах ни предотвратить, ни исправить. Оба слишком сильно любили жизнь – со всей её болью, красками и противоречиями, – и тех девушек, которых когда-то с гордостью и трепетом назвали своими.       Когда закончилась война, Луна так и не смогла вместе со всеми выдохнуть. Как и Гермиона. Возможно, они тоже были похожи в этом – в умении видеть дальше радости победы. Каждый день Луна сталкивалась с последствиями: видела искалеченные судьбы, слышала отголоски прошлых ужасов в нынешних криках, а по ночам кошмары приходили к ней наяву. В такие часы она тихо молилась Мерлину, прося лишь об одном – чтобы всё это когда-нибудь закончилось.       Тео повернул к ней голову, всё ещё не открывая глаз, но уже улыбаясь – так, словно чувствовал её мысли кожей. Его рука потянулась к ней, и он притянул Луну ближе, утыкаясь лицом в её шею. Она засмеялась, пытаясь высвободиться, но без настоящего желания уйти.       — Ты меня щекочешь!       Он слегка приподнялся, внимательно вглядываясь в её лицо – в слишком белые глаза и явно счастливую, светлую улыбку.       — Имею полное право.       Он поцеловал её в щёку, затем в шею, вызывая в ней ещё один приступ тихого, но звонкого смеха. Затем опустился ниже, задирая собственную рубашку, хотя все его вещи уже давно стали общими. Она из раза в раз тихо таскала его рубашки, куртки, а иногда и брюки, находя в этом странное, почти детское удовольствие.       Пальцами он провёл по её животу, затем по бокам, и Луна начала дёргаться от щекотки, смеясь всё громче.       — Тео!       Он улыбнулся, целуя её живот, языком проводя дорожку ниже, никуда не спеша, словно растягивая мгновение.       — Тео…       Он легко укусил её, тут же поцеловав в ответ.       — Тео.       — Да, любовь моя?       Его пальцы уже подцепили резинку её нижнего белья, стремясь как можно быстрее избавиться от ненужной ткани.       — Я беременна.       — Любовь моя, мы можем обсудить всё потом…       Он уже стянул ткань к её коленям, рука потянулась к её бёдрам, разводя их, когда сказанное Луной наконец дошло до его сознания. Он резко отодвинулся, ошарашенно уставившись на неё. Луна же оставалась, как всегда, невозмутимой – словно только что не перевернула его мир с ног на голову.       — Что?! Что ты сказала? Повтори!       — Ну, пока ты спал, у меня было видение. Нужно найти учебник по колдомедицине. Там должно быть заклинание, обнаруживающее беременность.       Тео замер, не веря ни единому её слову. Затем вскочил, запутался в одеяле, упал, но всё равно помчался в гостиную, к стеллажу с книгами.       — Акцио, книга по целительству!       Из соседней комнаты он услышал смех Луны.       — Ты же знаешь, что это не так работает!       Конечно, он знал. Но попробовать всё равно стоило. Он начал перебирать книги одну за другой, пока наконец не нашёл нужную. Вооружившись палочкой, он вернулся в спальню, магией перелистывая страницы и бубня себе под нос:       — Порчи… заклинания расстройства… душевные муки… проклятья невезения… отравления зельями… — его глаза яростно метались между страницами. — Вот! Акушерство!       Луна наблюдала за ним с тихим трепетом. Она и так уже знала – её видения никогда не врали. Но Тео был материалистом: ему необходимо было убедиться самому.       — Тебе нужно лечь ровно и скрестить руки на груди.       Полумна послушно выполнила его просьбу. Тео начал колдовать, выводя палочкой точные руны над её животом. Вскоре над ней появился небольшой шар ярко-жёлтого цвета. Она перевела на него взгляд. Тео же метался между шаром и книгой.       — Подтверждением беременности является жёлтое, либо на поздних сроках оранжевое свечение. Негативным считается фиолетовое или чёрное…       Он замер, теперь неотрывно следя за светящимся шаром.       — Любовь моя… это ведь жёлтый?       Луна скучающе перевела взгляд на свечение.       — Да, Тео. Это определённо ярко-жёлтый шар, который висит над моим животом. Я всё ещё способна различать цвета.       Раздался сумасшедший крик. Палочка и книга полетели на пол, а Тео схватил её в объятия.       — Я стану отцом!       Они смеялись, и Луна заметила, как он изо всех сил старается не заплакать.       — Возможно, тебе стоит поискать в книге ещё одно заклинание. Диагностирующее количество эмбрионов…       Он с удивлением посмотрел на неё. Луна подняла руку, показывая два пальца. В своём видении она видела двух сыновей – с белыми волосами и кудрями, как у Тео.       — Нет! Мы едем в Мунго!       Он спохватился и начал доставать вещи из шкафа. Оделся за считанные секунды и стал подавать ей всё подряд: два свитера, самые тёплые штаны, два шарфа, шапку, трое носков.       — Тео, там всего пару градусов ниже нуля…       — А вдруг ты замёрзнешь! И вообще, два ребёнка, а ты, — он указал на неё рукой, — ты ведь маленькая!       Она притворно надула губы. Конечно, её рост – чуть больше полутора метров – не шёл ни в какое сравнение с ростом Тео, который часто цеплял макушкой дверные косяки.       — А можно ли беременным ведьмам аппарировать?!       Он снова схватил учебник, безумно листая страницы. Луна встала, подошла ближе и взяла его лицо в ладони.       — Тео, я беременная, а не больная. Успокойся. И мы даже не позавтракали. Я почти уверена, что где-то в этой книге сказано: беременным ведьмам нужно хорошо есть.       Он выдохнул, переводя на неё взволнованный взгляд.       — Точно… Но ты всё равно одевайся. Или тебе помочь? Давай я тебя одену?!       Луна уже начинала злиться. Призвав палочку, она наложила на него Силенцио.       — Иди и разогрей завтрак. И ни слова, пока я не доем. А я соберусь.       Он кивнул и побежал в сторону кухни.

***

      Ведьма преклонного возраста сосредоточенно колдовала над Луной, медленно и тщательно выводя в воздухе сложные диагностические знаки. Её движения были выверенными и спокойными, словно она проделывала это сотни раз в день, не позволяя себе ни малейшей ошибки. Заколдованный пергамент с самописным пером позади неё мгновенно фиксировал результаты, тихо поскрипывая и перелистываясь, будто живое существо, знающее своё предназначение.       Луна отчётливо слышала за дверью кабинета нервные и слишком торопливые шаги Тео. Он мерил коридор из стороны в сторону, останавливался, затем снова начинал ходить, и каждый его шаг отдавался в её сознании ровным, беспокойным эхом. Он всегда был склонен к тревоге и чрезмерным переживаниям, но даже она не ожидала, что его реакция окажется настолько бурной и почти панической.       Поначалу это казалось ей даже милым – его беспокойство, его желание всё контролировать, защитить, уберечь. Однако уже через полчаса Луна поймала себя на том, что начинает сожалеть о том, что рассказала ему так рано, хотя прекрасно понимала: иначе быть просто не могло.       До Мунго они всё-таки добирались пешком. Тео накладывал согревающие чары каждые пять минут, словно боялся, что предыдущие рассеются раньше времени. В каждой кофейне, которая встречалась им по дороге, он настаивал на том, чтобы взять Луне горячий чай и что-нибудь перекусить. За этот час она выпила семь чашек чая и съела почти столько же пирожных и булочек, постепенно смиряясь с мыслью о том, что Тео окончательно превратился в курицу-наседку, готовую согревать и опекать без перерыва.       — Всё хорошо, — произнесла целительница, убирая палочку, — но вам не стоит так много есть на ранних сроках. Это может навредить.       Луна невольно пожалела, что Тео не стоит сейчас рядом и не слышит этих слов. Возможно, это немного умерило бы его пыл.       Рассказав все необходимые детали и уверив Луну в том, что беременность протекает согласно всем нормам, целительница отпустила её. Не сказав ни слова, Луна вышла из кабинета, схватила Тео за руку и, не давая ему опомниться, потащила к ближайшему камину, перемещаясь сразу домой.       Лишь переступив порог их дома, она начала скидывать с себя многочисленные слои одежды и призвала стакан воды, жадно делая крупные глотки. Тео всё это время напряжённо следовал за ней, молча и покорно подбирая брошенные вещи, словно боялся задать лишний вопрос раньше времени.       — Ну что?! — наконец не выдержал он, когда терпение стало подходить к концу.       Луна повернулась к нему лицом, позволяя себе мягкую, спокойную улыбку.       — Всё хорошо. Срок ещё небольшой, но целительница сказала, что с нашими сыновьями всё в порядке.       — Сыновьями?! У меня будет два сына?!       — У нас, Тео, у нас.       Весь оставшийся день Тео не позволял ей делать ничего, кроме как отдыхать. С его лица ни на секунду не сходила благоговейная, почти ошеломлённая улыбка, будто он всё ещё не до конца верил происходящему. Вечером, когда Луна уже перестала разбирать буквы в книге, которую пыталась читать, а глаза болели так сильно, что очертания спальни начинали расплываться, Тео осторожно заглянул к ней.       — Я приготовил ужин. Пойдём?       Луна кивнула, откладывая книгу, и он пропустил её вперёд. В гостиной на столе было накрыто на двоих. Она сразу почувствовала лёгкий запах пригоревшего, но это нисколько не уменьшило её радости. Посреди стола в вазе стоял нежный букет белых гвоздик. В одно мгновение её накрыло очень короткое видение, и, не веря собственным глазам, она протянула настороженно, почти угрожающе:       — Тео…       Она развернулась и увидела его позади себя – Тео стоял на одном колене, с фамильным кольцом Ноттов в руке. Луна была уверена, что оно идеально подогнано под размер её пальца, а еда, скорее всего, пригорела потому, что он несколько часов подряд накладывал на кольцо всевозможные защитные заклинания.       Он только открыл рот, чтобы произнести заветные слова, как она его перебила:       — Нет.       Он встал, устало закатывая глаза.       — Любовь моя, ты третий раз отвергаешь моё предложение!       Луна улыбнулась и села за стол, намеренно переводя тему:       — Пахнет вкусно.       — Полумна Лавгуд, — он посмотрел на неё серьёзно, — почему ты не хочешь выходить за меня замуж? И не говори ту ересь, как всегда, что ничего не изменится и главное – быть вместе.       Она пожала плечами, и на её губах появилась хитрая улыбка.       — Хорошо. Я выйду за тебя, но при одном условии.       Тео кивнул, заметно напрягаясь.       — Я выбираю имена нашим будущим детям.       Он выдохнул и, наклонившись, поцеловал её так жадно и страстно, что если бы не голод, этот поцелуй вполне мог бы перерасти во что-то большее. Луна отстранилась первой, потянувшись за стаканом сока. Тео сел рядом, с воодушевлением рассказывая о блюдах, которые ему удалось приготовить.       — И ты уже выбрала имена?       — Конечно. Финчвик и Орфеус.       Тео замер, глядя на неё с лёгким испугом.       — Финчвик Нотт и Орфеус Нотт? — переспросил он недоверчиво.       Луна кивнула и принялась накладывать себе еду. Тео явно требовалось больше времени, чтобы привыкнуть к этим именам, поэтому он замолчал. Разрывая неловкую тишину, Луна задумчиво произнесла:       — Может, крёстными будут Гарри и Джинни, и Гермиона с Драко?       Тео нахмурил брови.       — Драко? Он… станет реальным?       Луна лишь слегка пожала плечами, склоняя голову набок, а Тео задал вопрос, который мучил его весь последний год:       — Тот Драко, что умер… это ведь был не он? Он совсем не походил на того Драко, которого знал я.       — О да, — тихо ответила она, — это был совершенно другой Драко.       Тео потребовал всю историю целиком, и когда Луна закончила рассказ, он долго молчал, не в силах поверить услышанному.       — Ошибка в заклинании? Другой ход войны? Два Драко и две Гермионы?.. А она знает? Наша Грейнджер знает?       Луна грустно покачала головой.       — Дерьмо…