16. Без него она не справится

      В доме Грейнджер, как и всегда, царили серость и спокойствие, почти давящая тишина. Он нашёл её спящей на диване, окружённой книгами, пергаментами и разрозненными записями. Разумеется, она воспользовалась его отсутствием и снова погрузилась в изучение всевозможных способов вернуть его к жизни. Эта Гермиона, прошедшая войну, больше не брезговала ничем – она методично изучала даже кровавые тёмные ритуалы, аккуратно выписывая варианты на пергамент. Те из них, что казались ей наиболее действенными, а Драко – самыми опасными и безумными, она подчёркивала жирной линией.       Салазар лениво развалился на своей лежанке, которая уже явно становилась ему мала: лапы и хвост небрежно свисали на пол. Драко наклонился к Гермионе, едва заметно улыбаясь. Прядь её волос закрывала часть лица, губы были слегка приоткрыты, на пальцах виднелись следы чернил, а на ковре темнело влажное пятно, очевидно, от разлитого чая.       Он уже давно понял, что с одной вещью ему придётся смириться: его Грейнджер была до ужаса неряшливой, постоянно пачкалась и проливала всё либо на мебель, либо на себя. Ещё в штабах Ордена Драко часто смеялся над ней, когда она хватала слишком горячую чашку, жадно делала глоток, обжигаясь кипятком, и тут же начинала ругаться всеми известными маггловскими нелицеприятными словами. И, несмотря на это, она раз за разом повторяла одну и ту же ошибку. Только сейчас Драко понял, что он сам был точно таким же. Гермиона снова и снова обжигала язык и проливала чай, но продолжала его пить. А он снова и снова пытался её спасти, жертвуя собой, – и знал, что будет делать это ещё не один раз.       Гермиона заворочалась, начала что-то бормотать во сне. Он наклонился ближе, прислушиваясь.       — Драко… Драко, пожалуйста…       Он решил, что ей снится кошмар, и уже собирался разбудить её, когда заметил, как она слегка повернулась, сжала бёдра и подтянула ноги ближе к себе. Её дыхание стало тяжелее, чем обычно.       Драко выпрямился, ехидно усмехаясь, и скрестил руки на груди.       — Грейнджер, и что же тебе снится? Грейнджер!       Она медленно начала открывать глаза, всё ещё находясь в состоянии полудрёмы. Он приблизился к её уху и тихо прошептал:       — Ты сейчас совершенно мокрая и готовая ко мне. Я прав?       Гермиона потянулась, вытягивая одну руку над головой, затем с лёгким замешательством перевела на него взгляд. Щёки мгновенно залились румянцем, и она растерянно заморгала.       — Как ты?.. Что ты?..       Она резко села и, заметив разбросанные записи, начала торопливо собирать их в стопки. Вскочив с дивана, она утащила всё в спальню, стараясь не смотреть на Драко, который довольно развалился на диване и наблюдал за ней.       — Я не заметила, как ты пришёл, и уснула, пока ждала… — доносился её голос из спальни, пока она пыталась навести порядок.       Драко лениво последовал за ней, наблюдая, как она мечется по комнате и прячет от него свои записи. В два шага он оказался совсем близко, уперев обе руки по сторонам от её головы в стену.       — Грейнджер, что тебе снилось?       Она сглотнула и запрокинула голову, чтобы смотреть ему в лицо.       — Ничего такого…       Он с притворным удивлением игриво приподнял бровь, а Гермиона лишь закрыла глаза, заливаясь ещё более ярким румянцем.       — Возможно… мне снилось, что мы с тобой… — почти пискнула она.       — Что мы с тобой? Ну же, Грейнджер, куда подевалась твоя гриффиндорская отвага? Скажи это.       — Что мы с тобой занимались сексом! — выкрикнула она, резко открывая глаза и злясь на себя за то, что он снова так легко смог ею манипулировать.       Драко дал ей немного пространства, хотя всё ещё не отступил полностью. Она могла бы буквально пройти мимо него, но не сделала этого.       — И ты бы хотела воплотить это в жизнь?       Она изумлённо приоткрыла рот, глядя на него. Ему чертовски нравилось наблюдать, как стремительно в ней сменяются эмоции. Насколько многогранным был её внутренний мир: застенчивая, злая, удивлённая, дерзкая, нежная – всё это умещалось в одной женщине. Ему не хватило бы целой жизни, чтобы изучить и увидеть каждую её грань. Он сделал несколько шагов назад, опуская руки.       — Ложись на кровать.       — Драко? — она нахмурила брови и недовольно посмотрела на него, явно не понимая, к чему он клонит.       — Просто сделай так, как я говорю. Я никогда не заставлю тебя делать что-то, что может причинить тебе боль, — ответил он спокойно и уверенно.       Она коротко кивнула, обошла его и легла на кровать. Драко встал напротив, опираясь руками о быльца и внимательно наблюдая за каждым её движением.       — Закрой глаза.       Она послушно выполнила просьбу, и её дыхание сразу стало тяжёлым, неровным, выдавая внутреннее напряжение.       — Мне кажется, тебе уже очень давно не было по-настоящему хорошо. Я прав?       — Я… я не уверена…       — Я прав?       Гермиона тяжело выдохнула и всё же кивнула, признавая правоту его слов.       — Хорошо. Я хочу, чтобы ты сняла штаны.       — Драко, я правда не думаю, что… — начала она, но замолчала, обдумывая его предложение.       Ей понадобилось несколько минут, прежде чем дрожащими пальцами она взялась за пояс штанов и медленно стянула их, пока те не оказались сброшенными с кровати. Драко подошёл ближе, наклоняясь к её уху.       — Я буду говорить, а ты будешь моими руками. Хорошо?       Гермиона кивнула, нервно теребя край футболки.       — Мне кажется, твоим ногам холодно. Я бы коснулся их… сначала коленей, затем выше, мягко скользя пальцами по коже и поднимаясь к животу…       Она повторила описанное движение, и по её телу тут же пробежали мурашки, из-за чего Драко не смог сдержать улыбки. Его Грейнджер оставалась такой же отзывчивой и страстной – она просто забыла об этом, но он не забывал никогда.       — Хорошая девочка… Я бы поднял руку выше, коснулся твоей груди и сжал её, зная, что от этого твои бёдра станут сжиматься ещё сильнее.       Гермиона тихо простонала и действительно чуть приподняла ноги, сжав их.       — Вторую руку я бы опустил ниже, отодвинул твои трусики в сторону и провёл пальцем вниз, касаясь входа и дразня тебя.       Она медленно, почти нерешительно, потянулась другой рукой между ног.       — Драко… — она тихо застонала, выгибаясь в спине.       — Хорошая девочка. У тебя всё получается идеально, так красиво…       Он наслаждался её сбившимся дыханием и приглушёнными стонами, тем, как её пальцы становились всё увереннее, исследуя собственное тело.       — Я бы продолжил, входя в тебя сразу двумя пальцами, а большим переместился бы на клитор, слегка надавливая.       Гермиона резко вдохнула, поджимая пальцы ног.       — Я бы ловил каждый звук, который ты издаёшь, особенно чувствуя, насколько ты мокрая… нашёл бы нужную точку, надавил и начал бы двигаться быстрее, постепенно увеличивая темп и подводя тебя к краю.       — Драко… Драко, пожалуйста… — она запрокинула голову, выгибаясь ещё сильнее.       — Ты чувствуешь это, Грейнджер? Насколько ты сексуальна, когда вот так играешь с собой? Даже сквозь ткань футболки я вижу, как твои соски жаждут ласки.       — Боже, Драко…       Она начала двигать рукой быстрее, а он ощущал лишь сладкое предвкушение победы над её тёмным прошлым.       — Ты такая хорошая девочка, всё делаешь правильно. Думаю, я бы сейчас ласкал твой клитор ещё сильнее, усиливая твоё желание.       — Драко… я не могу…       Он приблизился к её лицу, нависая сверху.       — Можешь, Гермиона. Открой глаза.       Её зрачки, затуманенные желанием, были прекрасны. Они жадно смотрели на него.       — Не останавливайся и не закрывай глаза. Ты всё можешь, Гермиона.       Она начала задыхаться, не отрывая взгляда. Стоны стали громче, и, вскрикнув, она до последнего боролась с ощущениями, пока глаза снова не закрылись, а тело не обмякло на кровати в блаженном расслаблении. Пока её дыхание постепенно приходило в норму, Драко любовался видом: влажным пятном на нижнем белье, вздымающейся грудью и тем, как она облизывала пересохшие губы. Больше всего ему хотелось поцеловать её, но одного взгляда на собственные почти прозрачные руки было достаточно, чтобы понять – возможно, он больше никогда не сможет этого сделать.       — Я люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала Гермиона, потягиваясь и улыбаясь.       — И я тебя, Гермиона Грейнджер.

***

      — Может, хотя бы отвернёшься? — крикнула Гермиона, стараясь перекричать шум льющейся воды.       Она направилась в душ, а Драко, разумеется, увязался следом. Теперь он стоял, прислонившись к стене, наблюдая за ней с ленивым интересом и задумчиво потирая подбородок.       — Не-а, — протянул он, не сводя взгляда с её обнажённого тела и следов многочисленных шрамов. Гермиона чувствовала этот взгляд кожей и то и дело пыталась прикрыться или повернуться так, чтобы отметины были менее заметны.       — Ты изменилась…       Она резко опустила глаза в пол, а рука с губкой застыла в воздухе, так и не коснувшись кожи. По телу пробежала мелкая дрожь. Драко, напротив, сделал шаг вперёд и улыбнулся, будто не замечая её напряжения.       — Однозначно. Твоя задница стала меньше. Тебе нужно больше есть, я же говорил…       Гермиона, не выдержав, схватила с полки бутылёк с шампунем и швырнула в него. Тот беспрепятственно пролетел сквозь Драко и с глухим звуком упал где-то в углу ванной.       — Следи за своей задницей, Драко Малфой, а то вдруг и она станет меньше!       Он ухмыльнулся, игриво поиграв бровями.       — Так тебя интересует моя задница?       Гермиона протяжно застонала от бессилия, озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы его огреть. Но Драко, предугадав её намерения, поспешно отступил, громко объявляя:       — Всё, ухожу, ухожу!       Смеясь, он вернулся в гостиную и тут же наткнулся на Салазара. Кот сверлил его недовольным взглядом, будто одно лишь присутствие Малфоя оскорбляло его личное пространство. Драко плюхнулся на диван и закатил глаза. Подружиться с этим существом ему так и не удалось, что, впрочем, совсем не удивляло – это же был кот Грейнджер.       — И не мог Поттер подарить ей лунтёнка или сову?.. — протянул он раздражённо.       Мысли Драко перескочили на фильмы, которые они ещё не успели посмотреть. Он никогда не признался бы в этом Гермионе, но магловские боевики неожиданно запали ему в душу. Она сотни раз терпеливо объясняла, что такое спецэффекты, однако он был более чем уверен: это просто магия, искусно замаскированная под глупое слово, чтобы маглы не узнали о волшебниках. Гермиона же, по его мнению, была жертвой этой самой пропаганды, закона о секретности и прочего абсурда.       Пока он размышлял, Гермиона уже вышла из ванной. На ней было тёмное платье простого кроя, а волосы она сушила палочкой. В кладовке Драко однажды обнаружил ещё одну магловскую диковинку — фен. Когда Гермиона включила его и показала, как он работает, Малфой был в ужасе. И всё же ему пришлось признать: магловский мир чертовски интересен.       — Что сегодня посмотрим? — спросила она.       Гермиона пожала плечами и подошла к телевизору, доставая коробку с дисками. Она только начала раскладывать их на диване, как раздался стук в дверь. Гермиона вздрогнула и сжалась, а Драко машинально посмотрел на календарь.       — Джон?       Она поднялась и направилась к двери. Заглянув в глазок, она почувствовала, как по коже пробежал холод. На пороге стояли двое мужчин в вычурных мантиях с красными воротниками и золотыми значками на груди.       — Авроры…       Драко нахмурился и встал рядом с ней. Гермиона открыла дверь, натянуто улыбаясь.       — Добрый день. Чем могу помочь?       Более высокий мужчина достал значок аврора и, показав его, слегка улыбнулся.       — Добрый день, мэм. Неподалёку от вашего дома произошла дуэль двух волшебников, есть пострадавшие. Можем мы войти и задать вам пару вопросов?       Гермиона нервно сглотнула и пригласила их внутрь, испытывая облегчение от того, что дверь можно закрыть. Один из мужчин сел на диван, второй остался стоять, внимательно осматривая дом. Гермиона же опустилась в кресло напротив, сложив руки на коленях.       — Простите, я не спросила вашего имени…       — Я Маркус, — представился первый мужчина и указал на напарника. — А это аврор Дорт.       — Гермиона Грейнджер. Чем могу быть полезна?       Вопросы были обыденными: не видела ли она ничего странного, не слышала ли подозрительных звуков, давно ли живёт здесь и что может рассказать о соседях. Драко же неотрывно наблюдал за ними, особенно за Дортом, который ходил по гостиной и коридору, разглядывая всё слишком пристально.       — Я ничего не видела и не слышала, — ответила Гермиона. — Неподалёку есть магазин зелий. Жена владельца маглорождённая, возможно, у них есть камеры видеонаблюдения или что-то подобное…       Маркус кивнул и поднялся.       — Что ж, спасибо за уделённое время, мисс Грейнджер. Если что-то узнаете – сообщите. Гермиона пошла провожать их к выходу. Драко не сводил глаз со второго мужчины. Тот уже стоял у двери, засовывая руку в карман. Глаза Драко расширились. Он резко шагнул в сторону, вставая позади Гермионы.       — Грейнджер, это не авроры! Грейнджер! — закричал он так громко, что, казалось, стёкла вот-вот лопнут.       Гермиона, закалённая боями, мгновенно призвала палочку. Но они оказались быстрее. Магические верёвки обвили её, и, если бы не молниеносная реакция, она рухнула бы на пол. Ей удалось снять заклятие, и, развернувшись, она выкрикнула первое, что пришло в голову:       — Бомбарда!       Взрыв откинул её назад и вынес дверь. Дорт – хотя Драко теперь сомневался, что его действительно так звали, – упал на пол без движения. Второй мужчина выбежал наружу, скрываясь в саду.       Драко преодолел расстояние и наклонился к Гермионе.       — Грейнджер! Ты меня слышишь?!       Она приподнялась на локтях, держась за голову, затем медленно села. На ладонях были царапины, но он опасался сотрясения или ушибов. Он опустился перед ней, всматриваясь в её глаза, проверяя реакцию.       — Гермиона, нужно бежать! Он может вернуться в любой момент! Ты меня слышишь?!       Она закрыла глаза, помотала головой и, открыв их, уставилась туда, где раньше была дверь. Теперь там остались лишь обломки кирпича и пыль. Она тихо вскрикнула и начала отползать назад, отталкиваясь ногами. Ладони скользили по полу, она снова и снова падала, но поднималась, словно загнанное животное, пытаясь уйти как можно дальше. Драко бежал за ней, пока её спина не упёрлась в стену гостиной.       — Гермиона, посмотри на меня! Здесь опасно! Отправь патронус Поттеру! Беги, чёрт возьми!       Она зажмурилась, подтянула колени к груди и, опустив на них голову, разрыдалась. Драко чувствовал себя настолько беспомощным, что это ощущение жгло горло, словно он проглотил лезвие. Он видел, как её ногти царапают кожу, как она раскачивается из стороны в сторону, слышал её плач, такой отчаянный и дикий, что сам не заметил, как оказался перед ней на коленях.       Он отдал бы всё, чтобы спасти её, но не ценой её страха и боли. Не ценой его Гермионы. Он взглянул на тело мужчины, тот начал шевелиться. Кровь Драко застыла в жилах.       — Гермиона… пожалуйста… беги… я пойду с тобой… — он уже не кричал, а почти скулил, умоляя её.       Не выдержав, он вскочил и закричал:       — Лавгуд! Свяжись с Поттером, чёрт возьми! Луна!       Он не мог аппарировать к ней, не мог оставить Гермиону одну. Он был потерян, сломан, разбит. Мужчина начал подниматься, и Драко встал перед Гермионой, сжимая кулаки так сильно, что по телу пробежал разряд. Он давно понял, что способен управлять своей призрачностью: в моменты сильных эмоций он становился более реальным, хотя потом и гас ещё сильнее. Сейчас он стоял не на смерть, а на жизнь, готовый на всё, лишь бы выиграть для неё ещё немного времени.       И, казалось, Луна его услышала. В дом влетели авроры – больше десяти человек, во главе с Поттером. Несколько тут же осмотрели территорию, двое связали ублюдка, а Гарри бросился к Гермионе, крепко обнимая её. Она вцепилась в его рубашку, почти срывая лацканы.       — Гарри… Гарри…       Он прижал её к себе, как сестру. Возможно, так оно и было. А Драко стоял в стороне и молча наблюдал: как Гарри поднял её с пола и увёл в спальню, как авроры починили дверь и, забрав улики, ушли, как Поттер остался один в гостиной, снял очки и устало сжал переносицу.       — Мерлин… были бы у меня твои силы… я бы его воскресил. Без него она не справится…       Гарри ушёл, заперев дом и наложив защитные заклинания. А Драко всё стоял, глядя на свои руки – призрачно-бледные, почти невидимые.