17. Меня спасла Гермиона

      Ужас. Сплошной, всепоглощающий ужас, кромешная тьма и адский, парализующий страх. Гермиона полностью нырнула в это ощущение мрака с головой, захлёбываясь собственным отчаянием и задыхаясь от него, словно от густого дыма. Она искренне думала, что справляется, была уверена, что демоны внутри неё начали понемногу отступать, но всё оказалось напрасно. Их разговоры с Драко, редкие моменты спокойствия, её попытки, её усилия, её силы – всё это рассыпалось в пустоту.       Она не могла выйти из дома. Её пугала сама мысль об улице: яркое солнце, от которого некуда скрыться, и тёмные углы, где опасность могла поджидать на каждом шагу. Но страшнее всего было даже не это – там, снаружи, не было его.       Гермиона всё чаще прокручивала в голове возможные варианты своего будущего. Год, два – и Гарри насильно отправит её в Мунго. А дальше… Она была уверена: попади она в такое место, долго бы не продержалась. Или, возможно, однажды она всё же найдёт в себе остатки сил, аппарирует на край света и поселится там, в таком же тихом доме, где её уже никто и никогда не найдёт.       Она проспала больше суток, но этого всё равно было мало. Хотелось спать дальше, не открывать глаза вовсе. А впереди её явно ждали нравоучения Драко, долгие разговоры о безопасности, о том, что тогда, в тот момент, ей следовало во что бы то ни стало бежать.       Гермиона вышла в гостиную, придерживая руками слишком тяжёлую голову. Ощущение было таким, словно её жизнь закончилась и тут же началась заново, но уже без прежней опоры. Салазар спал на узком подоконнике, однако, заметив её, тут же вскочил и подбежал к миске, настойчиво требуя еду.       — О, милый, сейчас…       Она быстро подошла к полке и насыпала корм жмыру.       — Малфой, почему ты меня не разбудил? Салазар ведь был голоден!       Прошипела она, злясь прежде всего на себя за то, что сама не подумала о бедном животном. Ответом ей стала тишина. Гермиона огляделась, выглядывая его.              — Драко?       Но его не было нигде: ни на кухне, ни в гостиной, ни в спальне, ни даже в кладовке или ванной. Она пыталась себя успокоить, уговаривая собственную мнительность и страх, убеждая себя, что он просто ушёл к Луне или ещё куда-то и скоро вернётся. Этой уверенности хватило ровно на десять минут. После этого она призвала пергамент и написала Лавгуд письмо, расспрашивая о Драко.       Сова улетела, растворившись в морозном воздухе, а Гермионе не оставалось ничего, кроме как ходить по дому, наматывая круги. В голову лезли всё более страшные мысли. Они пугали её, но она не могла отказаться от них, не могла оттолкнуть.       Она должна спасти себя, разорвать этот порочный круг боли и страданий, уйти от постоянной тревоги и ужаса. Но каждый раз, стоило ей задуматься хотя бы о крошечном шаге вперёд, всё внутри холодело, словно покрываясь толстой коркой льда. В ушах звучал голос Драко, читающий ей «Поющих в терновнике», повторяющий слова, однажды подаренные миру автором, не зная, что для неё они станут судьбоносными: «Края бездны сомкнулись, дышать нечем. Стоишь на дне и понимаешь – слишком поздно».       Края той бездны, в которую весь этот год летела Гермиона, наконец сомкнулись. Она больше не видела вершину скалы, с которой сорвалась, но и дна этой пропасти тоже разглядеть не могла. Казалось, она бесконечна, и с каждым разом, когда она переставала бороться, бездна затягивала её всё глубже.       В дверь постучали. От испуга Гермиона молниеносно призвала палочку, сжимая её до боли в пальцах. С улицы донёсся тихий, знакомый голос:       — Гермиона. Это я, Луна!       Она выдохнула, сняла блокирующее заклинание, наложенное Гарри, и впустила Лавгуд. Луна была одета так тепло, будто за дверью стоял не просто мороз, а целый ледник.       — Тебе не жарко? — спросила Гермиона, помогая ей снять пальто.       — Боюсь, иначе Тео запер бы меня дома и не выпустил, — Луна указала на живот. — Он стал ужасно переживательным.       Гермиона совсем забыла о радостной новости Луны и Тео. Она обняла её, крепко прижимая к себе.       — Я поздравляю вас.       Луна обняла её в ответ, покачиваясь из стороны в сторону. Гермионе этого действительно не хватало – простого дружеского тепла и объятий. Но стоило ей сделать шаг назад, как яркая улыбка Лавгуд сменилась мягкой, скорбной болью. Уголки губ всё ещё были приподняты, но глаза выдавали море сожаления.       Гермиона провела её в гостиную. Луна не сводила с неё взгляда, внимательно наблюдая за каждым движением и нервным подёргиванием пальцев.       — Драко не был у меня дома… — тихо сказала она. — И боюсь, что он не вернётся.       Гермиона хмыкнула, едва не рассмеявшись – почему, она и сама не знала. Возможно, она действительно сходила с ума. Луна взяла её за руку и крепко сжала.       — Ты должна знать… Он не сказал тебе, и на это у него есть причины, но я больше не могу молчать.       Гермиона нахмурилась, сдвигая брови, замечая, как взгляд Луны мутнеет, словно застилается пеленой, и почти неслышный шёпот сорвался с её губ:       — Не отпускай…       Драко стоял на похоронах. Небольшой штаб Ордена чернел на фоне серого неба, а перед ним тянулись три вырытые могилы. В каждой из них лежало по одному телу: Полумна Лавгуд, Парвати Паттил и Джинни Уизли. Остальные молча и методично закапывали могилы, левитируя палочками кучки земли, которые с глухим звуком осыпались вниз. Воздух был тяжёлым, пропитанным утратой, и даже ветер, казалось, двигался здесь осторожно.       Гермиона резко обернулась, встречаясь взглядом с Луной.       — Что это?!       Но Луна лишь приложила палец к губам, призывая к тишине, и снова крепко сжала её руку. Картины перед глазами сменились, словно страницы книги, и в следующий миг они оказались на кухне площади Гриммо. Гарри опирался о стол, пристально всматриваясь в разложенную перед ним карту. Гермиона наклонилась ближе и с ужасом узнала в схематичных линиях Малфой-мэнор. Позади неё появился Драко: он указывал на разные точки карты, что-то говорил, его губы двигались, но ни единого звука она не слышала. Гермиона начала отступать назад, словно инстинктивно скрываясь в тени. Свет в кухне постепенно гас, свечи одна за другой тухли, и темнота заполняла пространство. Она судорожно оглядывалась по сторонам, когда Луна снова потянула её вперёд.       Малфой-мэнор. Поле боя, они шли через тела – через мёртвых Тео, Гарри, Рона, Фреда, Джорджа, Анджелину, Падму, Ханну… Несчётное количество тел людей, которых Гермиона знала, многих из которых любила. Её тянуло к Гарри: подбежать, схватить его за плечи, встряхнуть, разбудить, заставить открыть глаза. Но сильная, почти болезненная хватка на её руке не позволила этого сделать.       — Не отпускай!       Луна грозно посмотрела на неё, затем бросила взгляд в сторону, где лежал Тео, и, не останавливаясь, потянула Гермиону дальше.       Лестница, Долохов и Гермиона увидела саму себя – но искалеченную, сломленную, гораздо худшую версию, чем тогда была она. Это зрелище невозможно было передать словами, невозможно было описать хоть чем-то, похожим на реальность.       Драко бежал по залу, перепрыгивая через трупы, отбиваясь от Пожирателей. Гермиона кричала, выла, словно обезумевшая. Луна не успела её удержать – она вырвалась и побежала. Зелёный луч Антонина Долохова уже летел в него. Другая Гермиона выронила палочку, и яркий голубой свет рассеялся в воздухе. Драко исчез, а Авада Кедавра ударила ей прямо в грудь.       Тьма сгущалась, ползла по углам чёрным дымом. Гермиона крутилась на месте, отчаянно пытаясь найти Луну, но её не было – никого не было. Темнота становилась плотнее, гуще, пока она уже не видела дальше собственной вытянутой руки. И вдруг чья-то ладонь легла на её предплечье, и она услышала собственный голос:       — Хватайся!       Она сжала руку и, не видя ничего вокруг, побежала туда, куда её тянули. Споткнувшись о что-то твёрдое, она упала на землю. Когда же поднялась, перед ней вдруг предстало знакомое место. Другая Гермиона сжимала её плечи и ухмылялась.       — Ты жива…       — Я… Мы? Ты…       Другая Гермиона подняла голову, вглядываясь в ночное небо.       — Потом. Пошли, у нас мало времени!       Они выбежали на площадь Годриковой Впадины. Гермиона узнала это место – так же, как и дом, к которому они направлялись. Другая Гермиона быстро взбежала по ступеням на второй этаж и потащила её в угол детской спальни, прикладывая палец к губам. Через несколько секунд раздались топот ног и крики. Лили Поттер ворвалась в комнату, закрывая собой ребёнка – маленького Гарри, который тогда ещё не подозревал о том кошмаре, что ему предстояло пережить.       Волдеморт лениво вошёл в спальню, направляя палочку на Лили.       — Смотри внимательно…       Зелёный луч сорвался с палочки Реддла, но следом вспыхнуло яркое синее свечение. Мир закружился, сознание помутнело, всё раздвоилось. Гермиона смотрела на себя – на ту, другую, которая была совершенно спокойна, словно не видела фрагменты памяти и истории, словно перед ней существовали лишь две одинаковые и одновременно разные фигуры.       Другая Гермиона медленно подняла над собой пустой маховик времени и раскрутила его.       — Брешь… Брешь во времени… — Гермиона схватилась за голову, пытаясь собрать всё воедино. — Брешь во времени породила вторую реальность…       Другая Гермиона резко хлопнула в ладоши, и маховик исчез. Она улыбнулась.       — Всё-таки не зря мы с тобой самые умные ведьмы поколения.       — Но как…       — Моей вселенной больше нет. Я закрыла брешь. Нет ни Волдеморта, ни Хогвартса, ни людей – ничего не осталось. Теперь есть только ваша. Мы – призраки прошлого.       Гермиона по крупицам складывала факты и догадки в единый, пугающе логичный ответ.       — Драко… Их тоже было два?       Другая Гермиона кивнула и вложила ей в ладони маленький камень – белое свечение, острые грани.       — Сердце маховика. Теперь оно твоё.       — Но без огранки оно ведь бесполезно.       Другая Гермиона пожала плечами.       — Да, теперь это просто камень. Но он твой. Мне он больше не нужен.       Она развернулась и пошла прочь. Гермиона сжала камень в ладони.       — Подожди! Что мне делать?!       Другая Гермиона обернулась, улыбаясь:       — Если я знаю, то и ты тоже. Тебе не кажется?       Белый свет начал заливать пространство, вытесняя тьму, и всё исчезло.

***

      Она очнулась на полу, с трудом осознавая происходящее, ощущая металлический привкус крови на губах и языке. Сознание возвращалось медленно, будто неохотно. Перед ней на коленях стояла Луна. Её глаза были совершенно белыми, лишёнными зрачков, и она, словно слепая, наощупь пыталась привести Гермиону в чувство, осторожно, но настойчиво тормоша её.       — Луна?.. — растерянно и почти неслышно произнесла Гермиона.       — О, Мерлин! Как ты выбралась?! — в голосе Луны звучали одновременно страх, облегчение и неподдельное изумление.       Гермиона медленно села, ощущая, как кружится голова. Она опустила взгляд на свои ладони, словно не веря им. Разжав кулак, она увидела лежащий в нём тот самый камень, холодный и тяжёлый, а на предплечье отчётливо проступали следы от чужой, слишком сильной хватки.       — Я… я сама себя вытащила. Гермиона… меня спасла Гермиона… — слова звучали обрывочно, будто она сама ещё не до конца верила в их смысл.       Луна медленно покачала головой и устало выдохнула. По её щекам текли слёзы, губы дрожали, но Гермиона не находила в себе сил ни утешить её, ни хотя бы прикоснуться. Всё внутри было словно опустошено. После короткой паузы она тихо, почти шёпотом спросила:       — Он мёртв?       Луна снова покачала головой.       — Я не знаю.       Больше она ничего не сказала. Поднявшись, Луна достала из кармана палочку и призвала одежду.       — Ты… ты сможешь переместиться в таком состоянии? — с трудом выговорила Гермиона, поднимая на неё взгляд.       Луна слабо улыбнулась, аккуратно заматывая шарф вокруг шеи.       — Не волнуйся. Я надеюсь, ты найдёшь ответы.       Раздался тихий хлопок аппарации, и Луна исчезла. Гермиона осталась одна. Она просидела на полу больше часа, не двигаясь, не отрывая взгляда от камня в своей ладони. Время словно потеряло значение. И только потом, резко, будто очнувшись, она вскочила на ноги и начала доставать с магической полки одну книгу за другой – все, которые, по её мнению, могли хоть чем-то помочь.       Она займётся тем, что у неё всегда получалось лучше всего. Она разгадает эту загадку. И сделает всё возможное и невозможное, чтобы вернуть его.