Часть 7

Райна силилась разгадать замысел Ксандра, вглядываясь в его профиль. Она знала его слишком хорошо, чтобы верить во внезапную благодарность или душевный порыв. Став свидетелем его беспомощности, его боли, она подписала себе если не смертный приговор, то уж точно пожизненную кабалу. Настоящий Ксандр предпочел бы устранить проблему — то есть ее — раз и навсегда. А этот… этот улыбающийся, почти беззаботный Ксандр за рулем был обманчивым манекеном. Он выглядел довольным, но Райну не оставляло стойкое ощущение фальши. Вчерашняя его цель была отвратительна, но понятна. Да, если бы не его спина, они бы просто переспали. Он удовлетворил бы свое желание, она — свое извращенное любопытство. И все. Возможно, он потом иногда припоминал бы это, пытаясь ее поддеть, а она уже придумала пару язвительных ответов. Но этот новый сценарий — завтрак, забота, приглашение на День Розы — не укладывался ни в одну схему. — Ксандр, мне все это не нравится, — прозвучал ее голос, резкий и напряженный, разрезая тишину салона. — О чем ты? — отозвался он, не отрывая глаз от дороги. Его тон был задумчивым, почти отстраненным. — Ты! Ты мне не нравишься. Ты какой-то… странный. Почему ты просто не ушел утром? Ксандр глухо рассмеялся, плавно выворачивая руль на повороте. И тут ее взгляд упал на его руки. Сильные, с выступающими костяшками пальцев, вцепившиеся в черную кожу руля. И в памяти всплыли другие образы: эти же ладони, горячие и жадные, на ее бедрах; эта же рука, тяжелая и требовательная, прижимавшая ее к себе всю ночь. Жар пробежал по щекам. — Детка, что за проблемы ты выдумываешь? — его голос вернул ее в настоящее. Он бросил на нее быстрый взгляд, в единственном зрячем глазу плясали знакомые искорки насмешки. — Сиди смирно и получай удовольствие. Из квартиры он выдворил Райну буквально силой, не оставив времени даже на то, чтобы переодеться. Ее протесты разбивались о его непробиваемую уверенность, как волны о скалу. Теперь она сидела в салоне машины, чувствуя себя нелепо и уязвимо, в то время как за окном мелькали нарядные витрины Центрального округа. Ксандр сосредоточился на дороге, но уголок его губ был приподнят в полуулыбке. — Я не верю, что в твоем окружении не нашлось ни одной желающей составить тебе компанию на этом празднике, — не унималась Райна. — О, нашлось бы с избытком, — парировал он, не сводя глаз с дороги. — Но сегодня я хочу видеть рядом тебя. От этих слов по ее коже пробежали мурашки — не от лести, а от холодного предчувствия. — И что, теперь ты от меня не отстанешь? — она с раздражением провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть эту новую реальность. — Нет, — его ответ был коротким и окончательным, а ухмылка стала еще шире и наглее, будто он поставил галочку в невидимом списке. Ксандр плавно притормозил и поставил машину на самой оживленной улице, где толпы нарядных людей казались ей инопланетной формацией. — Ждешь, пока я открою тебе дверь? — поинтересовался он с притворной учтивостью. Райна фыркнула и сама резко вышла из машины, пытаясь скрыть смущение под маской раздражения. Городской гул обрушился на нее, и тут же на лопатку легла тяжелая ладонь. Ксандр мягко подтолкнул ее вперед, направляя потоком. — Куда мы идем? — Тебе понравится, — заговорщицки произнес мужчина. Спустя несколько минут она замерла на пороге бутика, от которого веяло дорогими духами и холодным блеском. Ноги отказывались делать следующий шаг. — Боже, Райна, я не на расстрел тебя веду, — он вздохнул с преувеличенным терпением. — Тебе сделают маникюр, уложат волосы. Посидишь в кресле, расслабишься. Уверен, у них найдется какой-нибудь коктейль и от твоего похмелья, — он снова наклонился, и его голос стал почти интимным. — И, так уж и быть, все за мой счет. Она не успела найти новые возражения, как к ним подошел улыбающийся мужчина в безупречном костюме. Его взгляд скользнул по Ксандру с подобострастием, а затем остановился на Райне. Секунда узнавания — и его брови поползли вверх, глаза прищурились. — Здравствуйте, мисс… — он сделал театральную паузу. Райна застыла, мысленно умоляя его молчать. Пальцы непроизвольно сжались. — …Рейн, — наконец закончил он. — Вы снова решили посетить нас. Очень рады. — Вот как, — медленно проговорил Ксандр будто хищник, уловивший новый запах. Райна вымучила улыбку, чувствуя себя выставленной на всеобщее обозрение. — Господин комендант, для нас честь видеть вас здесь, — администратор обратился к Ксандру, но его взгляд все еще скользил по Райне с нескрываемым любопытством. — Да, сделайте все… по красоте, — Ксандр ленивым жестом обвел ее фигуру, словно указывая на объект для доработки. — Я вернусь через два часа. — Он повернулся к Райне, и его глаза весело сверкнули, будто он был в курсе какой-то шутки, от которой ей не стало бы смешно. — Развлекайся, детка. Как и обещал, Ксандр вернулся ровно через два часа, одетый в парадный мундир, выбритый и выглаженный. Он был воплощением власти, пришедшей забрать свою собственность. Райна выглянула из-за тяжелой портьеры примерочной, лишь на мгновение показав лицо. — Райна, что ты там возишься? — нетерпеливо спросил он. — Ты уже оделась? В ответ последовало лишь гробовое молчание. За портьерой Райна в ужасе смотрела на свое отражение. Когда ей принесли это черное кружевное полотно, она замерла. А когда услышала, что выбор лично господина ван Хейса, поняла — это не просьба, а приговор. — Я… не уверена, что я одета, — наконец выдавила она, и в ее голосе дрожала паника. — Что? В каком смысле? Его шаги, тяжелые и мерные, приблизились к примерочной. Райна инстинктивно вжалась в стену, кутаясь в бархатную ткань портьеры, как в последнее укрытие. — Нет! Не заходи! Но лицо Ксандра уже появилось в проеме. На переносице залегла тонкая складка раздражения. Однако, едва взгляд скользнул по ней, раздражение сменилось медленной, довольной ухмылкой. — Покажись, — приказал Ксандр. — Нет, — ее ответ был отчаянным, но твердым. — Я в этом никуда не пойду. — Пойдешь, — мужчина уверенно кивнул, словно обсуждал погоду. — Покажись. Сейчас же. Мне что, и теперь тебя заставлять надо? Он щелкнул языком и рывком дернул портьеру на себя. — Нет! — ее крик был полон настоящего ужаса. — Отпусти. Райна… накажу, — он произнес это почти ласково, и от этого стало только волнительнее. Райна замерла. Пальцы разжались, и тяжелая ткань соскользнула, открывая его взгляду всю полноту «преображения». Лицо Ксандра озарилось триумфом. Его улыбка стала шире, обнажив ровные зубы — чистый, хищный оскал. — Повернись. Райна, чувствуя, как стыд прожигает ее изнутри, медленно повернулась к зеркалу. Ее лицо пылало алым румянцем, неестественно ярким на фоне бледной кожи. Искусно уложенные волосы, собранные в высокий пучок, открывали длинную линию шеи и хрупкие ключицы, заставляя ее чувствовать себя абсолютно голой. Черное кружево платья не скрывало, а подчеркивало каждый изгиб, оставляя на виду опасное количество кожи. Оно было воплощением соблазна, надетым насильно. — Ты специально нарядил меня как проститутку, — захныкала Райна, — Издеваешься… — Проститутки в таких местах не одеваются, — возразил он, наслаждаясь ее смущением. — Что тебя не устраивает? — Это слишком… — она замолчала, подбирая слово. — Слишком что? — он подошел ближе, его тень накрыла ее. — Слишком откровенное. — Не откровенное, а сексуа-а-альное, глупышка, — протянул мужчина, и его руки обхватили ее талию, пальцы впились в кружево. Райна дернулась, как от удара, вырываясь из его хватки. — Дай мне другое! — Нет, — отрезал он, и в этом слове не было места для апелляции. — Я не пойду в этом, Ксандр! — Пойдешь. И тебе нечего стесняться, — он снова легонько щелкнул ее по носу, словно ребенка, и вышел из кабинки, оставив ее наедине с отражением, от которого хотелось бежать. Райна стояла, пытаясь совладать с дрожью и рваным дыханием. И вдруг в зеркале снова возникла его фигура. Комендант смотрел на нее с тем же хищным любопытством. — В принципе, — произнес он задумчиво, — ты можешь пойти голой. Я только за. Громадная площадь перед Башней Правительства казалась ледяной пустыней, несмотря на тепло вечера. Райна неосознанно прижималась к Ксандру, ища в твердой фигуре укрытие от сотен чужих глаз. Каждый взгляд, скользнувший по ней, ощущался как физическое прикосновение — холодное, оценивающее. В банкетном зале стало только хуже. Огромное пространство под бесконечно высоким потолком гудело от голосов, смеха, звона бокалов. Ей казалось, что все эти нарядные, улыбающиеся люди сквозь тонкое кружево платья видят ее настоящую — перепуганную и неуместную. Некоторые взгляды задерживались на ней дольше, с неприкрытым любопытством, а иные — с голодным интересом. Ксандр стоял рядом, собранный и невозмутимый, но его внимание было рассеяно. Он постоянно кого-то высматривал в толпе. К нему то и дело подходили люди — одни с подобострастными улыбками, другие — с вымученной вежливостью. — Райна, детка, — его низкий голос прозвучал прямо у ее уха, заставив вздрогнуть, — не сочти за труд, прекрати впиваться когтями в мой рукав. Расслабься. Она опомнилась и обнаружила, что с такой силой вцепилась в его мундир, что пальцы задеревели. Голова кружилась, в груди стоял тяжелый, сжимающий ком. Она почувствовала, как на линии декольте выступила тонкая испарина. — Здесь пол-Первого округа, — выдохнула она, едва слышно. Ксандр удивленно поднял бровь, его взгляд скользнул по ее лицу. — Только не говори, что ты так из-за этого платья. Ты выглядишь бледной. — Спасибо на добром слове, — она сжала губы. — Сам же нарядил меня. — Иди, приведи себя в порядок, — он легонько подтолкнул ее в сторону уборной. — А я раздобуду нам выпивки. В стерильной тишине дамской комнаты Райна прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Ее отражение в зеркале было размытым пятном — раскрасневшееся лицо, слишком яркие губы. Тело горело изнутри, а желудок сжимался от дурноты. Из-за макияжа нельзя было даже умыться. «Неужели я так сильно вчера напилась?» — пронеслось в голове. Когда она, чуть оправившись, вернулась в зал, Ксандр уже ждал ее с двумя фужерами. При виде игристого напитка тошнота снова подкатила к горлу. — Кажется, кто-то совсем не умеет пить, — усмехнулся он, заметив ее бледность. — Дело не в этом, просто мне... — Конечно, конечно, — он перебил ее с насмешливой снисходительностью и протянул руку. — Идем, потанцуем. Ее пальцы легли на его ладонь, и в ту же секунду мужчина резко притянул ее к себе, впечатав в свой торс так, что у нее вырвался короткий, перехваченный вздох. Их взгляды встретились. — Руку мне на плечо, — с легким раздражением бросил Ксандр, видя ее оцепенение. Не дожидаясь, пока она сообразит, что делать, он сам взял ее руку и водрузил себе на плечо, а свою ладонь уверенно положил ей на спину. И закружил. Райна сгорала от стыда за свою неуклюжесть. Платье сползало, и ей то и дело приходилось его поправлять. А Ксандр... Ксандр танцевал с шокирующей легкостью. Он вел ее властно, почти грубо, но в этой грубости была такая уверенность, что она невольно поддавалась его ритму. Его пальцы, лежащие на ее спине, сквозь тонкое кружево ощущались с мучительной четкостью. Ладонь медленно, но неуклонно скользила вниз, пока не легла на изгиб ее ягодицы. — Ты что, решил меня при всех облапать? — прошипела она. — Это элемент танца, — невозмутимо заявил мужчина, притягивая ее еще ближе, так что ее бедра вжались в его ноги, а грудь — в твердый торс. Дыхание перехватило. И, как ни парадоксально, сквозь тошноту и смущение, она почувствовала, как внизу живота загорается тепло. Его пожирающий взгляд, казалось, сдирал с нее кружево лучше любых рук. От постоянного трения о его мундир соски набухли и затвердели, и она с ужасом понимала, что это наверняка заметно. — Райна, ты горишь, как радиатор, — шепнул он, намеренно коснувшись губами уха. Она вздрогнула всем телом, и по нему пробежала мелкая дрожь, которую невозможно было скрыть. Он почувствовал это — его губы растянулись в торжествующей ухмылке. — Неужели тебя так заводит этот танец? — прошептал Ксандр. — Или это я на тебя так действую? Музыка смолкла, и в зале воцарилась торжественная тишина. На возвышении появился Канцлер. Высокий, с идеальной осанкой, в безупречном белом костюме, он казался существом иного порядка. Его лицо скрывала маска, а седые волосы оттеняли ее неестественную белизну. Райна, все еще опьяненная танцем с Ксандром и общим напряжением, слушала, завороженная. В этом человеке не было грубой силы Ксандра, но была бездонная, леденящая власть. — А теперь пришло время исполнить традицию, — произнес Канцлер, приподнимая в руке красную розу. Он сошел с возвышения и направился прямо к ним. Толпа расступилась, как вода перед кораблем. Он остановился перед Райной и протянул ей цветок. Она видела лишь его стальные, холодные глаза. — Леди, — прозвучал его голос, лишенный всякой эмоции, будто он зачитывал доклад. Ее пальцы дрожали, когда она взяла цветок. — Благодарю вас, — прошептала она, чувствуя, как все взгляды в зале впиваются в нее. — Вы станцуете со мной? — его маска была обращена к ней, и она поняла, что не в силах прочитать в этом белом совершенстве ни одобрения, ни насмешки. Инстинктивно ее взгляд метнулся к Ксандру. И в этот миг ее осенило. Она смотрела на него, словно прося разрешения. На его лице, обычно таком выразительном в своей ярости или насмешке, не было ничего. Лишь мускул на скуле нервно подрагивал, выдавая бурю внутри. Он коротко, почти небрежно кивнул, его пальцы сжались в кулаки, и он отступил на шаг, уступая место. Сердце Райны забилось с такой силой, что она боялась, что оно вырвется из груди. Она положила свою руку на протянутую руку Канцлера. Его пальцы были удивительно холодными даже через перчатку. Они закружились в танце. Он вел ее безупречно, с математической точностью, но в его движениях не было ни капли той животной, грубоватой страсти, что была в танце с Ксандром. Это был ритуал. От него пахло дорогим, холодным парфюмом, в котором угадывались ноты металла и льда, и безграничной, безликой силой. Он не произнес за весь танец ни слова. Его маска была обращена к ней, и она чувствовала на себе тяжесть этого безмолвного взгляда, пронизывающего насквозь. И в этом молчании, в этой абсолютной власти, у нее родилось странное, почти пьянящее чувство. На несколько минут она принадлежала не Ксандру. Она была в центре вселенной, и ее вел сам демиург этого мира. Это было страшно и... возбуждающе. Музыка стихла. Канцлер отпустил ее руку, склонил голову в почти незаметном поклоне. — Благодарю вас, мисс Рейн, — произнес он тем же ровным, бесстрастным тоном. И растворился в толпе, оставив ее стоять с розой в дрожащих пальцах, с бешено стучащим сердцем и с острым, горьковатым осознанием того, что только что она прикоснулась к чему-то бездонному и абсолютно чуждому. Райна нашла Ксандра на балконе. Он стоял, опершись о перила, спиной к блеску и шуму бала, и весь его силуэт излучал такое напряженное молчание, что воздух вокруг казался густым и колючим. Райна подошла, сжимая в руке розу, ее щеки еще горели от возбуждения. — Видел? — выдохнула она, не в силах сдержать улыбки. — Канцлер... он подарил мне розу. Ксандр медленно повернулся. Его лицо было бы менее страшным, если бы на нем была ярость. Но оно было абсолютно пустым, лишь в глубине единственного зрячего глаза тлела холодная, презрительная искра. — Да, видел. Смотрю, ты довольна. Возбуждение от танца начало угасать. — А что, мне нужно было отказаться? — Райна старалась сохранить остатки уверенности. — Просто интересно, что такого особенного он в тебе разглядел. Кроме очевидного, — мужчина презрительно скользнул взглядом по ее декольте. — Не суди людей по себе, Ксандр. — Хм… А знаешь, даже забавно, что он подарил розу именно тебе. Ты ведь даже ненастоящая гражданка. Призрак, который существует здесь по моей прихоти. Это было ударом ниже пояса. Но ярость, вспыхнувшая в ответ, оказалась сильнее. — Нашелся кто-то, кому ты не можешь приказывать? — Райна рассмелась, и смех прозвучал нервно и зло. — Мир, оказывается, не крутится вокруг тебя! Наверное, больно осознавать, что есть тот, кому ты не можешь поперек слова сказать? Он двинулся к ней так быстро, что она не успела отпрянуть. Ксандр прижался всем телом, от бедер до груди, лишая возможности сдвинуться. Его ладонь обхватила ее горло, не сдавливая, но ясно давая понять — может. — Ты забываешься, — прошипел он. — Ты забываешь, кому принадлежишь. — Ну уж нет, — выдохнула Райна, пытаясь вырваться. Тошнота и головокружение смешивались с нарастающим, животным желанием. Губы Ксандра искривились в усмешке. — Принадлежишь. Мне, — он провел рукой по ее щеке, затем схватил за волосы, запрокидывая ее голову. — Не потому, что я сильнее. А потому, что я здесь, — он ткнул пальцем ей в висок. — В твоей голове. И мы оба это знаем. И в этот миг Райна осознала страшную правду его слов. Потому что сквозь страх, гнев и унижение прорвалось другое, дикое желание. Не просто поцеловать его. Не просто дать сдачи. А почувствовать его на себе, в себе. Она хотела, чтобы он взял ее прямо здесь, сорвал это дурацкое платье, стирая память о холодном прикосновении Канцлера. Отдаться ему — не в уступку, в яростном, разрушительном утверждении той самой власти, которую он над ней имел. И Ксандр видел это. — Ты слишком самоуверен, — прошептала Райна, желая подразнить его. — Думаешь, будто все мои мысли только о тебе? Это не так. Ксандр рассмеялся с наслаждением. — Маленькая лгунья. Я видел каждый твой взгляд. Видел, как сбивается дыхание, стоит мне приблизиться. Ты всегда могла просто попросить, но нет — тебе нужно было, чтобы я сам пришел за своим. Потому что безопасные милые мальчики тебе не интересны. Тебе подавай того, кто прижмет и заставит скулить. Райна чувствовала, как сходит с ума от одного его голоса, от близости, от этого ядовитого признания. — Тебе нравится моя сила. Нравится мое превосходство над тобой. Заводит, да? — он провел языком по ее шее, — Осознание, что я могу сделать с тобой все, что захочу. Признайся. Райна пыталась отрицать, но ее тело кричало об обратном. Дрожь, пробегавшая по коже, учащенное дыхание, влажность между ног — все это было красноречивее любых слов. — Я возьму тебя прямо здесь, — прошептал он, прижимаясь бедрами к ней так, что она почувствовала его возбуждение. — И ты меня не остановишь. Потому что хочешь этого. — Нет... — слабо протестовала Райна. — Проверим, — с вызовом бросил Ксандр. Его рука рванула подол платья. Пальцы провели по внутренней стороне бедра, заставив ее вздрогнуть. Он отодвинул край трусиков в сторону и без предупреждения погрузил в нее два пальца. Влажность, жар, готовность ее тела были мгновенным, унизительным ответом. Райна и без того чувствовала, как влага пропитала белье, а внутри пылал пожар. — Нц, нц, нц, Ра-а-айна, как же твоё тело изнывает от меня. И тогда ее сопротивление рухнуло. С остервенением она сама впилась в его губы, в его поцелуй, дикий и жадный. Они слились в безумной, отчаянной страсти прямо у стены, под шелест плюща, под приглушенные звуки музыки. Но жар, разливавшийся по ее телу, был не только от желания. Голова кружилась, в висках стучало, темные пятна поплыли перед глазами. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, что этот огонь пожирает ее изнутри. — Поехали, — прорычал Ксандр, оторвавшись от ее губ, — Сегодня я тебя оттрахаю. Последнее, что Райна успела понять, прежде чем тьма накрыла ее с головой, — это то, что произнесла его имя. Не в страхе. Не в протесте. А в немом, отчаянном признании. — Ксандр... И ее тело обмякло, безжизненно повиснув в его объятиях.