Часть 8

Сознание вернулось не вспышкой, а медленным подъемом на поверхность сквозь боль. Она была везде: давящая, пульсирующая за височными костями, ноющая в каждом суставе. Райна открыла глаза. Потолок. Чужой, высокий, с открытыми балками из темного дерева и стильными, но холодными софитами. Она лежала на широкой кровати, укрытая грубым шерстяным пледом. На ней была только просторная серая футболка и ее собственные трусики. Она приподнялась, и мир накренился. Тошнота ударила в горло. Паника, чистая и ясная, пронзила туман в голове. Обрывки: блеск зала, маска Канцлера, холодные пальцы... Жар на балконе, губы Ксандра, его слова... И затем — падение в черную, бездонную яму. С трудом спустив ноги на пол, она огляделась. Пространство было большим, и в нем царил беспорядок привилегированного человека, не нуждающегося в чужом одобрении. Книги и папки вперемешку лежали на длинном металлическом столе рядом с пустой бутылкой виски. На полках стояли не сувениры, а технические приборы, части оружия, какие-то схемы в рамах. У стены — серьезная аудиосистема, рядом с ней — хаотичная груда пластинок. Здесь жил хозяин, и ему было плевать на показной порядок. Здесь правила были его, и только его. — Ксандр? — прохрипела Райна, услышав лишь как ее голос отскочил от стен. Она пошатываясь пересекла комнату, вышла в коридор. Никого. Первым делом подошла к двери. Массивная входная дверь в квартиру была заперта. Райна дернула ручку — тихо, без надежды. Поискала рядом ключи. Ничего. В панике она начала обходить квартиру, натыкаясь на признаки его жизни: ванную комнату с голым бетоном и дорогой сантехникой, кухню-остров с видом на ночной город за панорамным окном. И везде — тот же налет контролируемого хаоса. И везде — запах присутствия Ксандра. Она была в его логове. Заперта. Одна. Внезапно снаружи послышался щелчок, скрежет металла. Райна замерла, прижавшись к стене. Шаги. Тяжелые, уверенные, но какие-то другие. Не та размеренная поступь, которой он измерял кабинет. Они были тише, осторожнее, будто он сам прислушивался. Ксандр вошел в гостиную. Он казался сосредоточенным. Не расслабленным, не яростным. Его единственный глаз внимательно скользнул по пространству, пока не нашел ее, замершую в проеме кухни. — Очнулась, — произнес он ровно. Голос был низким, но без бархатной издевки. Этот тон испугал ее больше крика. Она протолкнула слова сквозь ком в горле: — Я... хочу домой. Он медленно положил на стол ключи. — Тебе лучше остаться здесь, — уголок его губ дрогнул, но улыбки не получилось. Получилось что-то напряженное. — Выпусти меня! Я не шучу… Все тело горело, голова раскалывалась, а он стоял и смотрел этим ледяным, чужим взглядом. — Я тоже не шучу, — мужчина сделал шаг вперед. Один. Потом другой. Он не шел на нее, он наступал, медленно и неотвратимо, сужая пространство кухни. От него по-прежнему веяло этой странной, сконцентрированной опасностью. Как будто все его привычные маски — тирана, соблазнителя, циника — спали, обнажив голый, безэмоциональный инстинкт контроля. — Ты больна, Райна. Тебе надо поспать. Она отступила к столешнице, руки сжались в кулаки. Отчаяние и жгущая тело слабость слились в адскую смесь. Ксандр был уже в двух шагах. Его взгляд упал на ее руки, которые дрожали. — Не делай глупостей. Это было последней каплей. Собрав все силы, которые давало ей чистое животное отчаяние, она рванулась вперед, не для удара — чтобы проскользнуть мимо, к двери. Это был жалкий, предсказуемый порыв. Он двинулся с пугающей, молниеносной легкостью. Его рука как железный крюк перехватила ее запястье, крутанула, выкручивая сустав. Райна вскрикнула от острой боли и инстинктивно потянулась второй рукой, чтобы ударить, царапнуть. Вторую руку он поймал так же легко. Одним плавным, отработанным движением, он развернул ее, пригнул и впечатал животом и грудью в холодную столешницу кухонного острова. Вес его тела придавил ее, лишив воздуха. — Райна, — его голос прозвучал у самого уха, спокойно и устало. — Ты такая непослушная девочка. Она задыхалась, слезы жгли глаза. Она пыталась вырваться, брыкаясь, но он просто прижал ее сильнее, заставив выдохнуть весь воздух. — Отпусти! — Нет, — тихо сказал он. Затем одной рукой продолжил удерживать ее сведенные за спину запястья, а другой потянулся куда-то в сторону. Послышался металлический щелчок. Наручники. Служебные, тяжелые. Он защелкнул их на ее запястьях сзади, не обращая внимания на ее отчаянный рывок. Металл впился в кожу. Райна была обездвижена. Только тогда он немного ослабил нажим, позволив ей перевести дух, но не отпуская, стоя сзади, его бедра вплотную прижимались к ее заду. Его ладонь легла на ее ягодицу поверх тонкой ткани трусиков, не жалеючи, сжимая мышечную ткань так, что она взвизгнула. — Ра-а-айна, — Ксандр пропел это с привычной ядовитой ноткой, — Ты ведь, не можешь сказать мне нет. Его пальцы скользнули под край ее трусиков, грубо теребя кожу. Райна зарыдала, уткнувшись лицом в стол. — Нет... пожалуйста, Ксандр, не надо... остановись... прошу... — Ты же хотела этого… Он отстранился на секунду. Она услышала, как звенит пряжка ремня, резкий звук расстегиваемой молнии. Сердце упало в бездну. Это был не порыв страсти, не ярость. Это было утверждение власти в самой унизительной, примитивной форме. Ксандр рванул тонкую ткань ее трусиков, порвав их одним резким движением. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи. Затем его ладонь снова легла ей на затылок, прижимая голову к столу так, что она не могла пошевелиться. — Не двигайся, — его приказ был тихим и абсолютным. Райна чувствовала его возбуждение, жесткое и требовательное, у самой своей уязвимости. Ее тело, больное, слабое, преданное собственными силами, сжалось в тщетной попытке защиты. И затем — рывок. Грубый, без подготовки, без ничего, кроме насильственного вторжения. Острая, разрывающая боль пронзила ее насквозь, вырвав из горла не крик, а сдавленный, хриплый стон. Сознание вернулось к ней от фантомного ощущения наполненности. Райна открыла глаза и увидела потолок ванной. Она сидела, прислонившись к стене, мокрая от пота и холодной воды из крана, который она, видимо, бессознательно открыла. Голова раскалывалась. Сон. Страшный, до мелочей ясный, до боли в запястьях и разрыва внутри. Он все еще висел на ней, как мокрая, липкая паутина. Тело было слабым, послушным только на половину команд. Райна добралась до кухни с надеждой найти таблетки. На кухонном острове стоял пустой стакан. Она потянулась к шкафчикам, но рука дрогнула, задела его. Стакан с грохотом упал на бетонный пол, разлетевшись на крупные, неострые осколки. Райна ахнула и инстинктивно отпрыгнула, но голова закружилась с новой силой. Ее пришлось схватиться за край столешницы, чтобы не рухнуть прямо на осколки. Послышался тревожный звук открывающегося замка, а затем голос Ксандра. — Райна? Ты встала? Он вошел, сбрасывая мундир на тот же стул. Мужчина выглядел уставшим, его взгляд скользнул по осколкам на полу, затем поднялся на нее, прильнувшую к столу. — О, проснулось наше солнышко, — произнес он без особой интонации, скорее констатируя факт. — Как самочувствие? Испуг, который она не смогла скрыть, Ксандр его уловил. Его губы растянулись в короткой, кривой ухмылке. — Чего уставилась, как кролик на удава?— пошутил он грубовато. — Как я... попала сюда? — спросила она тихо. Комендант коротко, беззлобно рассмеялся. — На подъемном кране. Твою задницу на тросе затащил. Очень эффектно было, — он махнул рукой. — Ты отключилась у меня на руках, как тряпичная кукла. Держу пари, это из-за той дряни, что тебе в лаборатории колят. — Мне нужно домой, — сказала Райна тверже, чем ожидала сама. — Завтра отвезу тебя, поедешь со мной на работу. — Нет, мне сейчас надо! Ксандр закатил глаза и тяжело вздохнул, как взрослый перед капризным ребенком. — Без меня ты из Центрального округа не выйдешь. Тебя тут же завернут, и поедешь объясняться, что ты тут делала. Райна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Я... не могу здесь оставаться, — голос ее дрогнул, выдавая нарастающую панику. — Что за спешка? Я с ног валюсь, и сейчас никуда не поеду, успокойся, — отрезал Ксандр, его терпение явно лопалось. — Я тебя не держу на цепи. Райна облизнула пересохшие губы и пошатнулась. — Завтра? Ты обещаешь? Вопрос, полный такого недоверия и надежды одновременно, явно застал его врасплох. Он нахмурился, его единственный глаз прищурился, изучая ее. — А куда тебя еще девать? Райна осознала, что перегибает палку. Он устал, раздражен, а она ведет себя как затравленный зверек, что только подливает масла в огонь. Если он разозлится по-настоящему... воспоминание о сне заставило ее сглотнуть. — Прости... — прошептала она. — Голова болит... я не соображаю. Ксандр прошел мимо нее к высокому шкафу. Он достал оттуда небольшую, но основательно укомплектованную аптечку, потыкал в ней пальцем и вынул блистер с крупными белыми таблетками. — На, проглоти. Райна сидела, закутавшись в плед на диване, и наблюдала, как Ксандр выходит из ванной. Без мундира, без всей этой брони власти, он казался... человечнее. В тренировочных штанах с вытянутыми коленками и простой черной футболке, обтягивающей мощные плечи и спину, он был просто большим, уставшим мужчиной. Он провел рукой по мокрым волосам, отбрасывая капли, и его взгляд нашел ее. — Голодная? — спросил он просто, без подтекста. Райна покачала головой, обхватив колени руками. Даже мысль о еде вызывала новый приступ тошноты. Горло сжималось само собой. — Нет... ничего не лезет, — честно призналась она, и голос прозвучал сипло. Ксандр лишь хмыкнул в ответ, как будто и ожидал такого и потопал босиком на кухню. Открыл холодильник — внушительный, матово-черный агрегат, набитый полуфабрикатами, колбасой, сыром, бутылками с водой. Он достал пластиковый контейнер с пастой, сунул в микроволновку, и через секунду кухню заполнил навязчивый гул. Пока тарелка вращалась в оранжевом свете, он облокотился о стойку и посмотрел на Райну, и в уголке его глаза заплясала знакомая искорка — не злая, а скорее устало-игривая. — А я-то думал, — начал он с театральной меланхолией, — что ты встретишь меня в фартуке и с горячим ужином. Разочарование, конечно. Шутка была настолько нелепой и такой не его, что Райна на секунду остолбенела, а потом невольно фыркнула, сбрасывая часть напряжения. — Я больше на роль умирающего лебедя гожусь. — Завтра же марш к своей врачихе Шу, — распорядился он, доставая дымящуюся тарелку и поставил на остров. — Я даже не представляла, что ты живешь в Центральном округе, — решила сменить тему Райна. — Кто твои родители? Ксандр на секунду замер, затем медленно прожевал и отпил из бутылки воды. — Родители, — произнес он, и в его голосе не было тепла, только констатация. — Я из Метрополии. Отец — влиятельный чиновник. Мать выращивает розы. — Метрополия?! — она запнулась, подбирая слова, — Как ты оказался в нашей дыре? Из такого места? Ксандр отложил вилку, протер рот тыльной стороной ладони. Его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел куда-то сквозь стены. — Скажем так, я с ними не лажу, — коротко бросил он, но это было явным упрощением. — У них были свои планы на меня. А я... — он усмехнулся, но в усмешке было что-то горькое, — был идеалистом. Решил, что честь и долг — не пустые слова. Ушел в армию. А потом... — он махнул рукой, как бы отмахиваясь от всей последующей истории, — Ты и сама в курсе. Он снова взялся за еду, явно считая тему исчерпанной. Но для Райны эти обрывки биографии складывались в новую, тревожную картину. Он не просто вырос в жестокости секторов. Он пришел сюда из другого мира и сломался об эту реальность. Это объясняло многое: его цинизм, его презрение к правилам, которые он когда-то, возможно, чтил, его ярость — ярость человека, который сам себя загнал в тупик. — Спасибо, — тихо сказала она, почти неосознанно. Ксандр поднял на нее взгляд, не понимая. — За что? — За то... что позаботился обо мне, когда я свалилась в обморок. Он откинулся на спинку кожаного стула и рассмеялся. На этот раз смех был искренним, низким и немного удивленным. — А знаешь, детка, должен признаться: ты — первая женщина, которую я довел до обморока исключительно силой своего обаяния. Это достижение. — Запиши в свое резюме, — нашлась Райна. Ксандр отодвинул пустую тарелку и встал из-за стола, его движения были усталыми, но все еще полными той же хищной грации. — Я спать. Диван твой, если захочешь на нем завалиться. Не такой удобный, как кровать, конечно, — он усмехнулся, но усмешка была уже беззубой, уставшей. — И спи. Завтра рано вставать. Дверь в спальню прикрылась, но не до конца. Щель осталась, тонкая полоска теплого желтого света, разрезающая темноту гостиной. Райна сидела, прислушиваясь к звукам: скрип матраса, его тяжелое дыхание, затем тишина. И внутри у нее поднялась странная, горькая волна... разочарования? Она машинально потрогала свою растрепанную, бледную, в чужой футболке фигуру. Еще вчера Ксандр сжигал ее взглядом, а сегодня... сегодня он вел себя так буднично, как будто она была нежеланным, но терпимым гостем. Его интерес, казалось, испарился вместе с ее обмороком. Эта мысль жгла по-другому, не как страх, а как укол в самое уязвимое женское самолюбие, которое, оказывается, никуда не делось. Она поднялась и на цыпочках прошла в ванную. В тусклом свете зеркала на нее смотрело измученное лицо. Райна умылась холодной водой, попыталась пригладить волосы пальцами. Простота жестов была почти ритуальной, попыткой вернуть себе хоть каплю контроля над собственным телом и образом. Вернувшись в гостиную, она легла на диван, укрылась пледом и закрыла глаза. Но сон не шел. За закрытыми веками стоял он — Ксандр. То властный и жестокий, то усталый и почти обыденный, то насмешливый, с пошлой шуткой на губах. Ее тело, все еще слабое и ноющее, парадоксальным образом помнило жар его рук в танце и... в том сне. Оно скучало по этому жару. Жаждало подтверждения, что она еще может что-то вызывать, кроме раздражения или желания унизить. Она встала. Ноги сами понесли Райну к приоткрытой двери. Сердце билось где-то в горле. Осторожно, не дыша, она заглянула внутрь. Ксандр лежал на спине, откинув одеяло до пояса. Обнаженный торс, мощный и изрезанный шрамами, мерно поднимался и опускался. В полумраке свет от прикроватной лампы выхватывал рельеф мышц, длинный шрам на лопатке, темные соски на широкой груди. Он не спал. Его единственный глаз, прищуренный, отражал свет, как у кошки. — Подглядывать нехорошо, мисс Рейн. Райна не отпрянула. Нечто бесшабашное, рожденное отчаянием, обидой и этой новой, странной тягой, толкнуло ее вперед. Она толкнула дверь и вошла в комнату. Воздух здесь стал густой, насыщенный его запахом. Ксандр не шевельнулся, только завел руки за голову, еще больше растянув грудные мышцы. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по ее фигуре. — Ну? — произнес он спокойно, почти лениво. — Иди ко мне, раз уж пришла. Его пассивность была вызовом. Ксандр давал ей инициативу, будто зная, как это для нее страшно. Райна подошла к кровати, чувствуя, как коленки стали ватными. Она опустилась на край, почти робко, затем, словно плывя против течения собственного страха, перекинула ногу и оказалась сверху, оседлав его бедра. Она наклонилась и коснулась его губ своими. Поцелуй был неуверенным, вопросительным. Ксандр не спешил. Он ответил на поцелуй, но без страсти, позволяя ей исследовать, ведя себя как позволительный, но отстраненный объект. Он смотрел на нее полуприкрытыми глазами, и в них читалось любопытство, смешанное с легкой насмешкой. Ну, покажи, на что ты способна. Райна почувствовала под собой его просыпающееся возбуждение. Это придало ей смелости. С дрожащими пальцами она схватила подол футболки и стянула ее через голову, отбросив на пол. Холодный воздух комнаты обжег кожу, но тут же его ладони, теплые и шершавые, легли на ее бедра. Он медленно провел ими вверх, по животу, заставив мышцы живота дрогнуть, затем обхватил ее грудь, сжал, большими пальцами провел по соскам, которые тут же набухли от прикосновения. Ксандр хитро улыбнулся, увидев ее реакцию, и чуть приподнял бедра, давя на Райну снизу. Жест был одновременно поощрением и требованием. Дальше. Райна замерла, потерявшись. Она ждала, что сейчас он перевернет ее, возьмет, как в том сне, только по-настоящему. Но Ксандр медлил. — Ну же, — прошептал он. — Покажи, на что способна. Я хочу посмотреть. Его слова, полные вызова, задели ее. Злость придала смелости. Она наклонилась, целуя его шею, грудь, твердый живот, оставляя влажные следы на его коже. Пальцы наткнулись на резинку его штанов. Она посмотрела на него снизу вверх, ища разрешения. Он лишь слегка приподнял бедра, позволяя ей стянуть их чуть ниже. Доказать ему. Доказать, что и он может быть в ее власти, хотя бы на миг. Райна опустилась ниже, обхватив член губами. Ксандр ахнул, коротко, сдавленно. Его пальцы впились в простыни. Райна, упиваясь этой силой — властью давать удовольствие, двигалась медленно, с фанатичной решимостью. Она слышала, как его дыхание становится прерывистым, как вырываются из груди низкие, гортанные стоны. Ей нравилось это. Нравилась власть над его телом в этот миг. — Умница, — его голос прозвучал хрипло. Он запустил пальцы в ее волосы, нежно, а затем все сильнее, направляя ритм. — Да, вот так... Быстрее. Она попыталась, но сбилась, закашлялась и приподнялась, чтобы перевести дух. Ксандр смотрел на нее снизу, его лицо было искажено гримасой наслаждения и нетерпения. Он провел большим пальцем по ее мокрой губе. — Готова принять меня? По-настоящему? Райна опустила глаза, а он, не дожидаясь ответа, ткнул пальцами между ее ног, убедившись в ее готовности. Влажность была ответом. — Снимай, — приказал Ксандр коротко, убирая руку. Райна поспешно скинула с себя трусики и снова опустилась на него, на этот раз направляя член внутрь себя. Она начала двигаться сверху, быстро, яростно, пытаясь захватить контроль, заглушить сложность происходящего чистым физическим действием. Ксандр позволил ей это. Минуту. Потом две. Он приподнялся, обхватил ее за талию, прижал к своей груди так, синхронизируя движения. Но ему быстро наскучила эта позиция, ее попытки доминировать. С резким, почти яростным движением он сбросил ее с себя, перевернул на живот и, не давая опомниться, вошел сзади, глубоко и резко, вырвав у нее обрывающийся крик. — Громче, — прошептал он, обхватывая ее бедра так, будто хотел оставить синяки. — Я хочу слышать. И он начал двигаться, не сдерживаясь, с той самой животной страстью, которая пугала и притягивала ее. И в голове у Райны пронесся тот самый сон. Та же позиция. То же насилие. Но сейчас это было не насилие. Это было желанное порабощение. Ей нравилось. Нравилась эта потеря контроля, эта абсолютная власть его силы над ней. Будто уловив ее мысли, он завел ей руки за спину, прижав запястья к лопаткам, а свободной ладонью обхватил шею, не сдавливая, просто держа. Она стонала в подушку, тело вздрагивало от каждого его толчка. — Нравится? — прошипел Ксандр, его губы коснулись уха. — Так ты хотела? — Да... — выдохнула Райна в подушку, и это было чистым признанием. — Еще... пожалуйста... Он вдруг замер, глубоко внутри нее. — Скажи. Скажи то, что я хочу услышать. Она знала, чего он ждет. И в этот миг ей не нужно было притворяться. Губы сами зашевелились. — Я твоя, Ксандр. Твоя! Сдавленное рычание удовлетворения вырвалось у него из груди. Он отпустил одну ее руку и задвигался с новой силой. Райна, свободной рукой, потянулась между своих ног, к тому месту, где их тела соединялись, и начала ласкать себя, пытаясь догнать нарастающую волну. Финал близился. Стоило Ксандру прижаться к ней всем телом и прошептать над ухом. — Хорошая девочка… Кончай. Ее внутренние мышцы сжались, и Ксандр сбавил темп. Райна не смогла ослушаться. Волна накрыла ее, судорожная, ослепляющая, вырывая из горла долгий, сдавленный стон. Ее тело обмякло, но он не дал ей отстраниться. Он выскользнул из нее, перевернул на спину и, глядя ей в затуманенные, беспомощные глаза, произнес: — Давай, закончи свое дело. И Райна, с остатками стыда, сметенными странной преданностью, снова опустилась на колени. Она взяла в рот член, доводя Ксандра до финиша. Она приняла все, как окончательную печать его власти и свое собственное, добровольное рабство.