ГЛАВА 2: ПЕРВОЕ УТРО

Их разбудил не будильник, а пронзительный вой сирены, ударивший по ушам. Это Иван с "базы" (где бы она ни была) включил сигнал подъема. Первое утро было отвратительным. Холодный, сырой воздух пробирал до костей. Работа оказалась именно такой, какой ее описал Иван, только хуже. Туристы, бывавшие здесь когда-то, превратили побережье в свалку. Пядь за пядью они прочесывали лес у кромки воды, вытаскивая из-под мокрых прошлогодних листьев пластиковые бутылки, ржавые мангалы и вонючие пакеты. Стас матерился не переставая. — Я не на это подписывался. Я думал, мы будем... не знаю... лес патрулировать! А мы как бомжи на помойке. — Меньше говори, больше делай, — бросил Валера. Он работал молча и зло, разрывая мешки с мусором голыми руками, словно мстил им за что-то. Наталья пыталась организовать процесс, раздавая перчатки, но быстро поняла, что здесь каждый сам за себя. Они работали уже часа три, когда Катя, убиравшая у подножия небольшого скального выступа, вскрикнула. — Там... там что-то! Она отскочила от кучи прелых листьев, которую разворошила. Наталья подбежала первой. — Что такое? Змея? — Хуже... — прошептала Катя, указывая дрожащим пальцем. Из-под листвы и земли торчал край чего-то округлого, оранжевого и ржавого. Егор подошел и палкой отбросил мокрую грязь. Это была старая шахтерская каска. Она была покрыта ржавчиной и въевшейся землей, но на боку все еще можно было различить трафаретные буквы и цифры. Егор поднял ее. Каска была тяжелой, советского образца. — «Гл-4», — прочитал он вслух, проводя пальцем по буквам. Катя побледнела. — «Глубинная-4»? Как... как в тех байках про шахтеров? — Это не байки, — тихо сказала Наталья, глядя на каску. — Иван говорил, шахта здесь была. — Ну, была и была, — Стас пнул пустую банку. — Тридцать лет назад. Мало ли барахла тут валяется. — Нет, — Егор перевернул каску. Он был единственным, кто выглядел не напуганным, а сосредоточенным. — Посмотрите. Он указал на внутреннюю подкладку из кожзаменителя. Она была потрескавшейся, но не сгнившей. — Эта штука не пролежала тут тридцать лет под открытым небом. Она почти... целая. Как будто ее оставили здесь пару месяцев назад. Егор посмотрел в ту сторону, где ночью видел огонек. — Я начинаю сомневаться, что этот остров так уж покинут, — сказал он, обращаясь к Валере. Весь оставшийся день они работали в давящем молчании, то и дело оглядываясь на стену леса. Солнце на острове садилось мгновенно. Небо из серого стало фиолетовым, а потом черным буквально за десять минут. — Все, на сегодня хватит! — крикнул Валера. — По домам! Живо! Они бежали к домикам, подгоняемые иррациональным страхом. Правило Ивана больше не казалось причудой психа. Валера, Наталья, Егор и Катя уже захлопнули свои двери. — Стас, твою мать! — заорал Валера, выглядывая из своего окна. Стас бежал последним. Он споткнулся, и его мешок с мусором, который он тащил к баку, лопнул. — Да иду я, иду! Чертов псих... — пробормотал он, торопливо запихивая бутылки обратно. Он остался снаружи один. Ровно на тридцать секунд дольше, чем остальные. В тот момент, когда щелкнул последний замок в домике Валеры, лес за его спиной изменился. Секунду назад там шелестел ветер. Теперь — нет. Тишина стала абсолютной. Стас замер. И в этой ватной тишине он услышал это. Скрр-р-режет. Громкий, отчетливый звук, будто кто-то тащит по камням что-то тяжелое. Металлическое. Стас побледнел. Он бросил мешок и, не помня себя, влетел в свой домик, дважды провернув засов. Он прижался спиной к двери, тяжело дыша. «Нервы. Просто нервы. Переработал». Но когда он посмотрел в окно, ему показалось, что в темноте, у самой кромки леса, на него смотрит тусклый желтый огонек.