ГЛАВА 6: ПЕРВАЯ КРОВЬ

Они шли молча. Снег скрипел под ногами, будто жаловался. Воздух был чистым, режущим, как стекло, но внутри всё ещё стоял вкус угля и пыли — память о шахте. Домики встретили их пустыми окнами. Катя первой дрогнула. Она хотела сказать хоть что-то, но голос застрял. Валера кивнул на инструментальный ящик у крыльца. — За дело. Они начали баррикадироваться. Стас бил молотком слишком быстро, гвозди гнулись. Егор ловил их, выпрямлял, снова вгонял в дерево. Никто не говорил. Только треск досок и глухие удары. Работа вместо мыслей. Ритуал, чтобы не сойти с ума. Катя пыталась помочь, таскала старые доски, но руки дрожали. Наталья что-то варила на плитке, просто чтобы был запах еды, чтобы дом казался живым. Когда всё закончилось, они стояли перед заколоченным окном — как перед надгробием. — Свет их отпугивает, — сказал Егор. Он хотел, чтобы это звучало уверенно, но даже Валера услышал, как дрогнул его голос. — Значит, мы не зря остались. Генератор за домом урчал, будто зверь во сне. Свет от лампочки делал стены жёлтыми, почти тёплыми. Они сидели на полу, ели что-то из банок. Стас всё ещё дышал тяжело, глаза бегали. — Мы не можем тут сидеть. Они придут. Они знают, где мы. Валера не поднял головы: — Придут. Но не ночью. Ночью они берут тех, кто бегает. Никто не спорил. Ветер тряс крышу, будто проверял, насколько крепко она держится. Ночь начиналась медленно — вязкая, как масло, липла к окнам. Внезапно — шшш-хлюп. Тихий, влажный звук. Он прилип к наружной стене домика Стаса и Кати. Все замерли. В их общей комнате, в доме Валеры, наступила мертвая тишина. — Не двигаться, — прошипел Валера, хватая арматуру. Свет из оконного проема (заколоченного досками) был ярким. Стас зажал рот рукой. — Это он... Смотрящий, — прошептала Наталья. — Мы его отпугнем. — Вырубай свет! — запаниковал Стас. — Нет! — рявкнул Валера. — Свет работает против него. Иначе он полезет внутрь. На самом деле, Валера не знал, что делать. Свет должен был быть их защитой. Но он также был маяком. Он медленно подполз к щели между двумя досками. Он увидел ЕГО. "Смотрящий". Он не ломился внутрь. Он стоял, прилипнув к дереву, и смотрел. Сквозь щели в досках Валера видел, как десятки глазных яблок, мокрых от ночного мороза, мерцали, отражая желтый свет лампочки. Свет не причинял ему боль. Он просто изучал. — Он... он просто стоит, — прошептал Валера, отползая. — Он ждёт. — Мы победили, — всхлипнул Стас. — Он не может зайти! Валера посмотрел на Стаса, его глаза горели ложной, истерической радостью. И тут, откуда-то из-за спины, раздался другой звук. Это был не стук. Не скрежет. Звук, который не должен существовать. БУ-У-УМММ. Глухой, ломаный. Как если бы металл ел дерево. — Катя, — тихо сказала Наталья. Звук шел от их домика. Домика Кати и Натальи. — Вперед! — Валера сорвался с места. Адреналин. Холод. Дерево трещит. Они выскочили на поляну. Генератор гудел, пытаясь перекрыть нарастающий шум. Домик Кати. Заколоченное окно сорвано. Доски валяются на снегу, сломанные, как спички. В оконном проеме, куда они только что поставили стекло, теперь был черный провал. И из него валил пар — смешанный с угольной пылью и холодом. В провале стоял силуэт. "Скрежет". Ростом с человека, но сгорбленный, плечистый. Его силуэт был наполнен чужой, страшной силой. Он не обращал на них внимания. Он был сосредоточен на внутренностях домика. Валера, Егор и Стас, с арматурой и топориком, бросились к проему. — Эй! — Валера ударил ржавой арматурой по руке "Скрежета". Звук был глухой. Как будто ударили по мешку с цементом. Монстр даже не дернулся. Он медленно повернулся. В его руке была кирка. Не для копания, а для уничтожения. Он поднял кирку. — Катя! — заорал Егор. Катя сидела в углу, оцепенелая. Ее глаза были стеклянными. Егор, не думая, бросился вперед, нырнул под кирку и схватил Катю за воротник. Он вытащил ее из окна, отбрасывая в снег. Кирка опустилась. Не на них. Она ударила по внутренней стене. Дерево треснуло. Монстр смотрел на них. Секунда. Две. — Беги! — крикнул Валера. Они рванули обратно, к дому Валеры. "Скрежет" не преследовал. Он просто стоял в проломе, как страж. В его движениях не было ярости, только неотвратимость. Все пятеро ввалились в единственный оставшийся целым дом. Наталья, едва дыша, быстро заперла дверь, а потом подперла ее шкафом. Домик Кати. Теперь он был похож на чей-то труп. Проломленное окно, свет, льющийся изнутри наружу. Маячок. — Мы... мы не сможем их защищать, — пробормотал Егор, осматривая единственный домик, в котором они теперь были. — Мы не будем. — Голос Валеры был жестким. — Мы остаемся здесь. Все. Нас пятеро на одной койке. Мы не отдадим им еще один дом. Все окна, которые они баррикадировали раньше, теперь были заколочены дважды, наспех. Тишина. Снова. После грохота — эта вязкая, жуткая тишина. Они не знали: ушел ли монстр или просто ждет. Катя сидела на полу, раскачиваясь. Стас прижимался к стене. Валера посмотрел на единственную лампочку, которая освещала их. Свет моргнул. Он моргнул еще раз. На секунду их залила тьма, а потом — желтый свет вернулся. Но затем, с долгим, печальным щелчком, лампочка навсегда погасла. Их залила непроглядная, угольная тьма. Вся защита исчезла. Генератор гудел, но свет не шел. Остались только их дыхание и тонкий, предательский скрип досок, которые они сами же и прибили к окнам. Осада началась.