Развал

—…короче патроны обливали специальной жидкостью, которую придумали какие-то умники специально для вас. Она замерзала на патроне и даже не убивала тебе ствол и баллистика с нарезами вроде теми же оставались. Я не знаю, что там. — Надо будет это передать доку нашему – разберётся, может. Первый разговаривал с Клетом, сидя на лавочке около входа в убежище. Прошло несколько дней, и Пятый сдался под уговорами Тройки сдать оружие, тем самым разрешая солдатам заходить внутрь. Личный состав взвода мгновенно стал бегать по всей колонии, пожиная плоды гражданской жизни. Граждане колонии, только привыкавшие к дронам-демонтажникам, теперь привыкали к своим побратимам в камуфляже, некоторые из них настолько уставшие от военной жизни, что были уже замечены в попытках завести более тесные отношения с жителями колонии. Расквартировать целый взвод солдат, по словам Абеля, было проблематично, поэтому их жильём стали их БМП, в и на которых они спали. Внутри же Первый предполагал, что начальник охраны рабочих просто врал, поскольку впускать жить солдат в колонии он не хотел по личной неприязни. Хотя её даже личной нельзя назвать – вся колония и так была враждебно настроена к любым чужакам, замыкаясь на самой себе. У Первого было ощущение, что скоро это поменяется. В городе буйствовала полнейшая анархия: постоянно проходили автоматные очереди, взрывы гранат и выстрелы из гранатомётов. Союзная армия, как её прозвал Пятый, полностью разбрелась на отдельные части, видимо, начиная революцию или просто неповиновение. Пятый, как командир с командиром, поделился секретом с Первым, высказывая свои опасения по нахождению солдат здесь: дисциплина просто потихоньку рушится. Солдаты, некоторые из которых воевавшие с первых дней войны, просто уже сходят с ума, готовые бросать взвод и уйти в местное кино или клуб. Пятый даже усмехнулся и сказал, что такие, как Бастион – единственные, кто готовы все ещё держать дисциплину в подразделении. —…а там ещё кто-то крикнул… — Первый, — услышал своё имя демонтажник, поворачивая голову с Клета на левую фигуру, которой оказалась Тройка, — Абель зовёт к себе. Нужно кое-что обговорить. Привет, Клет. — Здравия желаю, — ответил солдат, — а где Пятый? — Там же. Абель хочет переговорить. — Хм. Ну ладно. Пусть переговаривает. — Увидимся ещё, Клет. — Давай, Первый. Пара демонтажников стала идти в сторону кабинета Абеля. — А Абель сказал хотя бы зачем? — спросил Первый. — Нет, сказал, что всё расскажет, когда мы все будем в комнате. — А ты как сама думаешь? — Абель что-то крупное задумал, и у меня плохое предчувствие, Первый, — Тройка взглянула тревожным взглядом в глаза Первого, — он достал карту города и как будто планирует штурм одного из его районов. — Зачем? — Не знаю, сейчас узнаем. Ещё бы Двойку найти, кстати… Абель сказал притащить всех. — Может, в нашей комнате? — Иди к Абелю, я проверю.

***

Двойка сидела в комнате на первом ярусе кровати и смотрела в потолок, его белый цвет впивался в её желтые глаза, впивался в её визор. Ещё более сильно её бил белый свет лампы, на которую она уже не могла смотреть, но продолжала это делать. Она не знала, зачем подвергает себя таким пыткам, или зачем вообще сидит в комнате, когда она могла заниматься чем-то более полезным, чем самобичеванием. Хотя, если бы она была полезной, она бы не сидела сейчас здесь и не занималась тем, чем занимается. В городе происходит что-то непонятное: солдаты стали стрелять в солдат, радиочастоты то молчат, то опять взрываются призывами и приказами. Двойка знает это, когда в тяжелом приступе депрессии пошла к солдатам, дабы просто развеяться. Она больше никогда не вспомнит то желание попросить солдата… Ай, ладно. Застрелиться она может и сама, причём не раз. Как-то раз она даже захотела это сделать прямо в комнате, но отдирать её собственные остатки со стены ей будет очень не охота и очень долго. Двойка достала пистолет-пулемёт и стала ритмично бить по лбу. Она услышала от солдат, что если слишком оружие слишком долго билось о что-то, то оно может выдать случайный выстрел, чаще всего заканчивающийся фатально для пользователя. Тик. Тик. Тик. Именно такие звуки издавали части внутри. Оружие стало биться быстрее о голову Двойки. Тик-тик-тик-тик-тик-тик. Тук-тук. Двойка вопросительно хмыкнула и взглянула на дверь, убирая слегка в сторону оружие. — Кто там? — спросила Двойка криком. — Я, Двойка, я, — услышала знакомый голос демонтажница, пряча пистолет-пулемёт. — Заходи, Джейн. Дверь открылась, открывая Двойке взгляд на скромно выглядящую подругу. Она перешагнула порог и улыбнулась, закрывая за собой дверь. — Привет. — Угу. — Мне Джейк рассказал, что вы пришли, и что пришли аж вместе с целым табором солдат. — Есть такое. — Как вы вообще умудрились с солдатами побрататься? Они же больные на голову и стреляют во всё, что движется. — Как оказалось, Тройка нашла себе друзей в низших местах, через неё как-то и вышли. — Ничего себе… Двойка горько усмехнулась и уткнула взгляд в пол, пряча глаза. — Если бы не она – я бы сейчас здесь не сидела. Никто бы из нас. — Хочешь поговорить об этом? — спросила Джейн, садясь около неё. Выдавив из себя широкую улыбку, Двойка взглянула на переживающую Джейн. — Я хочу поговорить о тебе, моя любимая. Джейн, не поняв собеседницу, наклонила голову в немом вопросе. — Ты сегодня очень красиво выглядишь, твои глаза прямо светят мне в душу, — сладко промурлыкала Двойка, протягивая руку за шеей Джейн, — особенно твой бант на голове. — Но ведь у меня нет… — А у тебя случаем нет никого… специального? — спросила Двойка, подтягивая Джейн ближе. — Двойка… — сказала Джейн, чувствуя, что по её ноге, словно змея, начал ползти хвост с кислотой. — Двойка! Отпусти меня! Глаза Двойки превратились в крест, её открытый рот напоминал пилу, готовую вцепиться в её шею, на которую налезал хвост. — Отпущу, когда отрежу тебе твой слишком болтливый язык! — сказала Двойка, останавливая свои зубы в сантиметре от её глаз. — Почему ты рассказала то, что не должна была, Первому? — Да потому что я тебе помочь пытаюсь, дура! Отстань от меня! — Двойка, перейдя в обычное состояние, ослабила хват, и Джейн смогла вырваться, прикасаясь спиной к правой стене кровати. — Нельзя всё в себе держать! Лопнет башка, как у одного нашего бывшего знакомого! — А? — теперь был черёд Двойки наклонять голову. — Больная ты, — сказала Джейн, восстанавливая дыхание и смотря прямо в глаза Двойки, — ты меня однажды до смерти напугаешь. — Скажи спасибо, что я тебе действительно башку не откусила, как хотела, — буркнула Двойка, скрещивая руки на груди и отворачивая взгляд на секунду, быстро его возвращая, — что за знакомый? — Оливер, бывший электрик в нашей колонии, хороший друг отца моего был. Он так же забился, как и ты, постоянно ни с кем не общался, мы всей семьёй пытались его хоть как-то поддержать, понять, в чём проблема. В один день его тело нашли. Без головы. Он бросился на включенную болгарку. Представь, какого это видеть ещё ребёнку? Я после этого навсегда усвоила, что если кто-то хандрит – он может соскочить, как Оливер. — У меня новая отрастёт, не переживай. — А я переживаю, Двойка! — крикнула в сердцах Джейн. — Только, видимо, тебе мои переживания не особо-то и нужны! Двойка стыдливо отвернулась, поникла головой и упёрла взгляд в пол, тяжело вздыхая. — Прости, — сказала она тихо под злой взгляд Джейн, который стал медленно успокаиваться, — прости, что не ценю тебя. Джейн ничего не говорила минуту, лишь смотря на Двойку непрерывным взглядом. — Просто… я не знаю… у тебя бывали такие ситуации, когда вроде и всё хорошо, а вроде и вешаться охота? Наверное, я себя не доказала, вот теперь и… Думая, что она сейчас уже уйдёт, Двойка открыла рот и хотела сказать что-то ещё, но Джейн мягко обняла её сбоку, пытаясь смотреть в её опущенные глаза и слегка потряхивая за плечо. — Ничего, бывает. Двойка взглянула ей в глаза грустной радостью. — Я не заслуживаю такую подругу. — Бывает, — улыбнулась Джейн, — не хочешь пострелять снова? — Давай, всё равно делать нечего… Дверь резко открылась, и в комнату зашла Тройка, слегка теряясь при виде Джейн и Двойки. — О, привет, Джейн. — Привет, Тройка. — Двойка, нам нужно к Абелю. — А я только хотела… — Не волнуйся, потом пойдём, — успокаивающе взглянула на Двойку Джейн, — не думаю, что ты к нему навсегда. — Что вы хотели? — поинтересовалась Тройка. — Пострелять хотели из пневматики в моей школе. Тройка хмыкнула. — Потом постреляешь, Двойка. Навряд ли надолго. — Ладно-о… Пошли-и…

***

Тройка и Двойка зашли в дымный кабинет Абеля, начиная махать руками, чтобы разогнать дым. Первый, Пятый и Абель начали смотреть на только зашедших дронов. — Что это такое, мы горим? — спросила Тройка, смотря на Абеля. — Давно солдаты стали курить? — спросил в свою очередь Абель, поворачивая недовольный взгляд на Пятого. — Попробуй мне только пол испортить сажей своей. — Пятый! Ну хотя бы не здесь! — Что? Я волнуюсь, — ответил он, делая последнюю затяжку, — ладно, перестану. — Перестанет он, — недовольно сказал Абель, — ладно, все здесь, приступим. — Ну давай, Жуков, рассказывай свой план, — усмехнулся Пятый, туша сигарету. — Людей больше нет. Все приказы более не имеют смысла. Тогда можно задать резонный вопрос о необходимости продолжения вообще всего того, что здесь творится уже почти с десяток лет. Задам вопрос всем присутствующим: вы хотите закончить эту войну? Вы хотите довести всё это предприятие до конца? От неожиданности вопроса все переглянулись, не говоря ни слова. — Молчание – знак согласия. Тогда мне нужна некоторая информация от тебя, Пятый. — Что? — Ваш этот командир высший – он где? Покажи. Склонившись над картой с суровым взглядом, Пятый указал на большой больничный комплекс в центре города. — Центр операций и штаб Главного, попутно самая заделанная боевая позиция во всём городе. — А именно? — Самодельные бойницы, амбразуры, подготовленные снайперские позиции. Не удивлюсь, если у Главного в закромах ещё осталась арта и он навёл её куда-нибудь около, хотя стрелять настолько отсыревшими боеприпасами даже по уставным четырём сотням метров я бы побоялся: либо в стволе взорвутся, либо попадут хрен знает куда. — С войны ничего не изменилось, я вижу, — усмехнулась Тройка. — Теперь ещё хуже: как началась вся эта странная движуха с убийством гражданских вся система армий посыпалась на волне дезертирства, и заниматься обслуживанием техники, оружия и боеприпасов, особенно с утратой связи и утратой хоть каких-то запчастей, стало вообще невозможно. — Ясно… А не знаешь, где можно раздобыть оружия? — Какого именно? — Просто для солдат, чтобы их не с пустыми руками в бой отправлять. — Был у нас один бат МТО, вот где-то здесь, — Пятый указал пальцем на промышленную зону города и его складскую часть, — мы туда ездили, чтобы сдавать все находки и жетоны павших, чтобы всё в одном месте было. Там же нам и дизель выдают. — Абель, ты хочешь, чтобы взвод солдат Пятого и мы в одиночку пошли боем на их командира? — спросил Первый, смотря на карту из-за плеча Абеля. — Я не собираюсь вас посылать на смерть в таком количестве. — Если всё-таки их собираешься, — добавил свои пять копеек Пятый, — то там примерно роты полторы-две сидит. Примерно этак двести пятьдесят единиц личного состава, плюс-минус. — А нас всего тридцать… — вздохнула Тройка. — Нас даже на роту не наберётся. — Именно поэтому я хочу, чтобы кто-то из вас сходил и… занял оружие на базе, а кто-то сходил и проверил больницу. — Ты как Стрелок: не украл у ментов, а занял. — Кто такой Стрелок? — Неважно, кто понял тот понял. — В общем, взвод Пятого может проверить МТО, пока отряд Первого проверяет больницу. — Я бы послал тебя куда подальше, но работать придётся вместе теперь. — А выбор у тебя есть? — спросил Абель, усмехаясь и кивая в сторону демонтажников. — У этих тоже особо выбора не было, особенно когда мне Пиф одну историю рассказал, как он их вообще заставил сюда дойти. Как видишь, даже знакомства заводят тут. — Проблема скорей в том, что ещё немного – и даже мои ребята поплывут по полной программе, забывая, что такое дисциплина. В городе пальба стала постоянной, солдаты буквально стали кучковаться по маленьким группам. Вот это с ними и будет, если мы не закончим эту войну и не демобилизуем их. — Не хочу ломать малину, но как же все эти солдаты, которые теперь на свободе? — спросила Двойка. — Отдельные группы уничтожить или попросить сдать оружие не так сложно, как батальон. Да и многие просто не хотят вновь оказаться в строю, поэтому, наверное, палят так. — Ладно, давайте по плану, — сказала Тройка, подходя к карте, — мы разведываем больницу, Пятый получит оружие, а ты, Абель?.. — А я толкну речь какую-нибудь, взывая к добровольцам и соберу сколько-нибудь рабочих, которые записаны как группы быстрого реагирования под моим командованием. — У ваших, — Пятый засмеялся, — «групп» быстрого реагирования хотя бы пистолеты есть? — Нет, только дубинки, — поняв смысл фразы, сказал Абель, отворачивая взгляд в стену. — Тогда нет даже смысла никакого. Маршировать и строиться в колонну умеют? Ну и всё, больше всё равно не натренируешь за такой маленький промежуток времени. Нам нужно пользоваться сложившейся ситуацией, пока она есть. Потом будет поздно. — Пятый, выделишь нам три рации? — попросила Тройка. — А что, у товарища начальника групп быстрого реагирования без оружия нет раций? Вы на задания ходили без рацух? — Они не просили… — тяжело вздохнул Абель. — Все солдафоны так остры на язык? Ладно, выдам я вам рации от нашей организации завтра. Под подпись. — О, чувствуется цивилизация, не как у нас, — усмехнулся Пятый, — у нас формуляры пропали уже давно. Только частоту ещё свою выдай, на всякий. — Первый, останешься на подпись, остальным – можете уходить. Завтра встретимся, переговорим весь план вновь и начнём. Вопросы? — Оружие тоже завтра? — Оружие тоже завтра. Тройка и Пятый вышли из кабинета вместе, смотря с непонятными чувствами друг на друга. — Мы увидим конец всего этого? — спросила она, уводя взгляд в потолок. — Спустя столько лет? — Если выживем. Мы столько пуль ловили и столько ещё сможем. — Не лови. — Ты тоже. Пятый и Тройка обнялись на прощание и разорвали объятия, когда Первый вышел из кабинета Абеля.

***

Рёв двигателя и автоматные очереди пытались заглушить мысли Пятого, смотрящего пустым взглядом в командирский прицел. Он понимал, что, скорей всего, солдаты на базе просто так оружие не отдадут, если они сами уже не сбежали оттуда. А готовы ли его собственные подчинённые к ещё одному бою, даже не последнему, а предпоследнему, да и то, если повезёт? Пятому это напомнило одну очень не смешную ситуацию: когда-то во время войны он услышал историю об одном подразделении – бригаде – в которой по штату было несколько тысяч единиц личного состава. Пару раз получили по носу за неудачные попытки, потеряли сотню-другую в личном составе да с дюжину единиц техники. И всё. Конец. Конец потому, что соединение перестало существовать: весь личный состав расселился по ближайшим населённым пунктам и… ждал. Лишь сотня была готова оборонять участок фронта для целой бригады. Лишь единицы были готовы идти в атаку. И при этом не было никаких внешних проявлений разгрома бригады: она не была уничтожена под ноль, никто не дезертировал в тыл, потери в живой силе и техники были, да, но чтобы вся бригада отказалась воевать? Вот теперь и Пятый не был готов к этому, лишь надеясь на авось. Потому что на другое он рассчитывать не мог, потому что есть конец всему, даже его таланту убеждения. План… более агрессивных действий он составил как самый последний. Всё-таки нести потери никому не хотелось. БМП остановилась, и Пятый вылез наполовину из люка, вставая на сидение и смотря на грозные бетонные стены забора, на которых стояли слегка встревоженные часовые, смотря вниз. Высота забора была метров десять, если не больше. БМП сзади подъезжали к головной машине, так же останавливаясь перед воротами склада. — Кто тут главный? — спросил Пятый, смотря наверх. — Ну я главный, — ответил один из часовых, смотря сверху вниз на Пятого, — чего надо? — Потолковать надо. Спускайся. Переговорив с одним из своих подчинённых, солдат ушел из поля зрения на несколько минут. За это время Пятый пытался придумать если не весь диалог, то хотя бы как его начать, но он не смог придумать чего-то хорошего, оставляя всё на импровизацию, которая, как известно, всегда заканчивается печально. Ну, или почти всегда. Тяжелые ворота открылись со скрипом и лишь на ту высоту, под которой смог протиснуться командир, тут же давая приказ на их закрытие. — Ушки на макушке, — дал приказ Пятый по рации, выходя из БМП. — Ну, толкуй, — сказал командир с автоматом наперевес. — Слушай, товарищ… — Пятый увидел, что солдат одет в офицерскую куртку с погонами, — майор, скоро намечается последний бой, а он, как известно, трудный самый. Нам бы хозобеспечение твоей базы освоить. — Я вам оружие не дам, — отрезал он, смотря за спину Пятого. — Слушай, мужик, рано или поздно тебе придётся отдать это оружие. Не мне – так другим. Только нам оно надо, чтобы остановить это всё. — Калибр-10? — слегка удивился майор. — Так точно, он самый. — Я не хочу ничью сторону принимать, — вновь отказался командир, — не дам. — Мужик, либо так, либо мы это возьмём штурмом. И я смотрю, что у тебя тоже не всё хорошо с личным составом. — Попробуй, — агрессивно ответил майор, — мы все поляжем, но половина-то точно твоего взвода уедет отсюда в мешках. — Плохой это тон – угрожать командиру с тремя БМП позади. — Плохой тон – это угрожать командиру с базой МТО с гранатомётами. Пятый поднял взгляд наверх и увидел нескольких пехотинцев, взявших его машины на прицелы гранатомётов. Их взгляды поражали уверенностью в своё дело. — Я никому не дам оружия: и так армия держалась на соплях, а теперь вся развалилась, — Пятый вернул взгляд на собеседника, — делать ещё больше трупов я не намерен. — И что, будешь всю жизнь теперь сидеть на кучке металла? — Хоть две – мне Родина дала обязанность, и я её выполню. — Нет больше Родины, — сказал Пятый, смотря прямо в глаза командиру, — Земли больше нет! — Я не… верю, — на секунду замялся майор, — как это, нет? — Мы через спутниковое наблюдение на Землю посмотрели. На её останки, если быть точным. — Хрен с ним, с Землёй. Оружие-то ты всё равно на своих направишь. — А ты-то с Главным никаких «тёрок» не имеешь? — Сколько бы я не был против него – оружие ты будешь применять против обычных пацанов. — Какой ты упёртый, сука, — вздохнул устало Пятый, отворачивая голову на секунду, — мена, может, какая? — Не думаю, что у тебя целый медсанбат за спиной, — кивнул майор за спину Пятого, — у меня уже весь взвод сидит и ухаживает за ранеными, неполное отделение на охране осталось. — А откуда у вас раненые? — удивился Пятый. — Откуда-откуда… После твоего диалога с Главным к нам стали приходить все раненые, видимо, думая, что тут им помогут. Теперь нам даже на перевязку не хватает материалов. — Если я найду тебе больничку, в которую можно сбросить раненых, – обмен? Командир был явно недоволен, но, в то же время, облегчён. — Я буду делать сделку с совестью, но уж всех этих пацанов и их здоровье я могу обменять на базу. — Тогда жди здесь, сейчас я кое-что придумаю… Клет, вылезший из верхнего люка БМП и наблюдавший за сценой, цыкнул при приближении Пятого.

***

Первый, находясь под строгим присмотром звёзд, спрыгнул с балки уничтоженного здания на крышу другого, следуя за Тройкой. Он никогда не думал, что из пилота гражданской авиации из него сделают разведчика. Да что там в авиации – он только недавно об этом узнал – он и до открытия своего прошлого никогда не думал, что из него сделают разведчика. Жизнь – штука удивительных сюрпризов, никакие люди не нужны. Первый усмехнулся. «Люди». Их теперь нет, но всё, все и вся живут на их наследии, на их знаниях, на их созданиях. Можно сказать, что вся нынешняя ситуация идёт по инерции от войны, начатой людьми. Первому стало интересно, к какой оценке придут рабочие и солдаты при оценке людей уже в истории. Ещё один прыжок на другую крышу, и Первый вновь около Тройки, слыша Двойку позади. До больничного комплекса осталось недолго, Первый стал осматриваться всё больше вокруг, надеясь не напороться на снайперскую команду на крыше или последних этажах. Ему хватило одного раза, чтобы это понять. Тройка резко присела и спряталась за огромными блоками вентиляторов, показывая другим рукой повторить за ней. Первый и Двойка подползли ближе, снижая свой силуэт наполовину. — Там, — начала говорить шепотом Тройка, кивая вперёд, — на соседней крыше сидят двое, смотрят в противоположную сторону, и у меня даже есть идея сделать так, чтобы никто и не заподозрил, что мы их зарезали. Ну, возможно, естественно. — Давай, Шерлок, рассказывай, — сказала Двойка, выглядывая из-за укрытия и видя солдат, — у меня уже руки чешутся кому-нибудь голову отрезать. — Нам нужно будет спрятать трупы и взять оружие с собой: подумают, что убежали куда-нибудь. — Звучит как план, — кивнул Первый. — Я положу их, как раз проголодалась, — сказала Двойка, выходя из-за блоков и прыгая на соседнюю крышу. Солдаты, не успевшие даже моргнуть, упали на землю громким стуком вместе с отделившимися головами, из которых потекло буйными струйками масло. — Резко, дерзко, — хмыкнула Тройка, сидя рядом с Первым и наблюдая за сценой, — и без предупреждения. — Ты недовольна? — спросил Первый. — Да не особо, — ответила Тройка, вставая в полный рост и прыгая к Двойке, — масло придётся вытереть… как-то. — Можно просто взять их одежду и вытереть, — сказала Двойка, облизывая рот. — Хорошая идея. Головы я сомну и отправлю куда-нибудь вниз в мусорные баки. Первый, возьми их оружие. Снайперские винтовки и особенно прицелы всегда в ходу, а автомат просто как дополнение будет. — Хорошо. Двойка, возьми тела и скинь их куда-нибудь. Можно в канализацию. Только проверь карманы: может, чего интересного найдёшь. — Уже лечу. Два дрона спрыгнули с крыши, громко звеня убитыми и их частями тела. Первый же остался на крыше и взглянул на винтовку убитого. Выполненная из дерева, она слегка сверкала при свете звёзд, видимо, недавно почищенная. Её деревянные части уже имели сколы, а переднее стекло прицела – царапины. Первому понравилась сетка прицела, она была очень удобной. Правда, он не понял назначение какой-то горки снизу сетки, как и боковых линий. Наверное, Тройка знает. Демонтажник повесил автомат на спину и подошел к парапету у края крыши. Взглянув вниз при помощи винтовки, Первый увидел всё тот же мёртвый город: слегка качающиеся на ветру знаки, разбитая военная техника, огромные зияющие раны в зданиях, как будто кто-то вырвал из них кусок огромными руками. Город, переживший начало войны, скоро увидит её завершение, Первый был в этом уверен. Он лишь не был уверен в том, что победа будет за ними. Но, как говорится, попытка не пытка, не так ли? Первый усмехнулся и увёл свой взгляд из прицела наверх, обращаясь к звёздам. Они не могли предвидеть будущее, они не могли исправить прошлое, они лишь могли без устали наблюдать за ним в настоящем. Молчаливо. С одобрением. С укором. С надеждой. С грустью. Первый всегда с уважением относился к их выбору простого наблюдения за ними. Попытка вмешаться в естественный уклад вещей никогда не заканчивается хорошо. Первому показалось, что он услышал что-то от звёзд, как будто они стали говорить с ним. Удивлённый, он открыл рот в удивлении. Он хотел переспросить, но его взяли за плечо и слегка потрясли, возвращая его в реальность. — Опять со звёздами разговаривал? — спросил голос Тройки слева, на который Первый повернулся. — Д… откуда ты знаешь? — ещё больше удивился Первый, закидывая винтовку на плечо. — Я постоянно видела, как ты время от времени смотришь на них и как будто выходишь из этой вселенной. — Да… есть такое… — И что говорят? Первый увёл свой взгляд обратно на небо и улыбнулся. — Ничего. Просто смотрят на нас и наблюдают. Тройка проследовала за визором Первого и тоже улыбнулась, вглядываясь в звёзды. — Всё, — послышался голос позади, — я спрятала трупы куда-то в отстойник. Не найдут, мусор всякий накидала. Оба демонтажника повернулись и засмеялись. Двойка, не понимающая ничего, согнула одну из ног и наклонила голову в вопросе. — Чего? — Ты выглядишь как чушка, — сказала Тройка, смеясь и подходя к Двойке, — ну-ка дай сюда… Тройка начала смывать с Двойки пятна масла и мусора снегом, превращая белоснежное полотно в чёрную воду. Двойка, смотря на Первого, явно просила о помощи из этой западни. Первый лишь усмехнулся. — Вот, как на парад, — умилилась Тройка, смотря на чистую подругу с ног до головы. — Не очень-то я этого и хотела… Особенно твоими руками… — Всегда надо быть выглаженным, чистым и ухоженным. Ты против? Двойка повернула голову в сторону, пряча стыд. — Нет… — прошептала она. — Ну вот и отлично. Ничего интересного у них в карманах не нашла? — Не… — Ладно, за работу. Тройка обернулась. — Нам нужно пройти ещё две крыши, а потом мы уже увидим и больницу. — Побежали. Перепрыгнув через пропасть, группа оказалась на более низком здании, опять снижая силуэт наполовину для безопасности. Высунув голову из-за парапета, Первый осмотрел ещё одну крышу. — Чисто. Прыгнув на неё, Тройка подошла к левой стороне крыши и указала на группу зданий с красными крестами. При приближении Первый увидел, что бетон, на котором нанесены знаки, заполнен свинцом. — Разделимся. — Не нравится мне это, — сказала Двойка, сужая взгляд на больницу, — мы уже один раз разделились. — Теперь мы будем на связи, — Тройка похлопала по своей сумке, из которой торчала чёрная антенна, — так что всё будет получше. Двойка подтянула свою сумку на поясе. — Надеюсь. — Тройка, ты пойдёшь в здание посередине перед больницей, ты у нас главная по этому. Двойка – правее, где-нибудь ближе, но особо не приближайся. Я пойду слева. У всех всё есть? — Угу. — Да. — Поехали. Смотрите под ноги. Группа разбежалась, начиная продвигаться к своим зданиям. Первый, спланировав на землю, всполошил кучу снега. Отряхнувшись, он пошел налево, пытаясь попутно запоминать все обходные пути, удобные места для наблюдения и прочие интересные позиции. Если им всё-таки придётся идти войной, то нужно быть готовым. Первый нашел вход в своё здание: обваленная половина представляла из себя прекрасную лестницу на верхние этажи, прикрывая его с разных сторон. Зайдя на восьмой этаж, демонтажник слегка подпрыгнул на месте, когда под его ногами что-то громогласно и очень неприятно хрустнуло. Посмотрев вниз, Первый убрал тонкий слой снега ногой и увидел надпись об ошибке на давно разбитом визоре. — Труп. Просто труп, — выдохнул Первый. Войдя в разбитую и выгоревшую комнату, Первый присел около разбитой оконной рамы и достал блокнот с карандашом из сумки. Сконцентрировавшись на больничном комплексе, он стал рисовать примерную карту его сектора, попутно ругаясь, что его никто не научил рисовать. Сойдёт. — Тройка, ты тут? — спросил Первый, нажимая кнопку на рации. — Да, Первый, что? — ответил ему хрипящий голос Тройки. — Я вижу какую-то штуку странную, может, ты знаешь: стоит на треноге, а на ней что-то вроде огромного калейдоскопа. — Понятно. Нарисуй это здание и подпиши как «ПТУР». Потом объясню. — Хорошо. Первый сделал как велено и продолжил наблюдать, находя целые группы солдат. Один раз ему показалось, что его заметили, но это было лишь совпадение. По крайней мере, он надеется. — Двойка, как там? — послышался из рации голос Тройки. — Нормально, вижу даже кого-то. Все с автоматами, все с довольными ухмылками. — Чего-нибудь необычного не видела? — Пока что моих знаний хватает, чтобы написать всё, что надо. — Отлично. Первый завершил последний штрих, вкладывая принадлежности обратно в сумку и доставая взамен рацию. — Я закончил. Вы как? — Ещё немножко подожди, — ответила Тройка. — У меня всё, — сказала Двойка, — можем встретиться там, где и разошлись. — Давай. Тройка, не задерживайся. Первый вернул рацию в сумку и встал на ноги, отходя к дверному проёму спиной и все ещё наблюдая за солдатами в больнице, думая, что, может, сейчас произойдёт что-то, что он сможет зарисовать в блокноте. Когда он вернулся в коридор, он повернулся в сторону обвала и опять чуть не подпрыгнул, наступая на ту же голову второй раз. Тихо матерясь, Первый спрыгнул вниз и быстро ушел с места, надеясь не нарваться на патруль. Зайдя в разрушенное здание, он быстро нашел путь на крышу, встречаясь взглядом со спиной Двойки, смотрящую в сидячем положении на больницу из-за парапета. — Покажешь, что нарисовала? — спросил Первый, пригибаясь и подходя к подруге. Двойка лишь молчаливо обернулась на Первого, достала блокнот и отдала ему в руки. — Ничего себе: амбразуры, снайпера… ПТ мины? Откуда ты знаешь, что такое даже «противотанковая мина»? — Пока с солдатами общалась узнала. Там на дорогах какой-то идиот раскидал мины, — сказала Двойка, оборачиваясь обратно на больницу, — ты представь, что будет, когда мы это всё штурмовать начнём… — Двойка, если всё пойдёт не по плану… Прям, совсем… Двойка обернулась к Первому, смотря на него в ожидании. — Мне было приятно с тобой проводить время. Просто чтоб ты знала. Двойка, как показалось Первому, впервые на его глазах искренне улыбнулась. — Мне тоже, Первый.

***

Джейк и Джейн сидели на перерыве от работы и занимались тем же, чем и занимались до этого: спорами обо всём и ни о чём. Кто-то однажды подумал, что они брат и сестра, но, к счастью обоих, это не было правдой, а лишь странным поступком судьбы, связавших столь противоположные умы друг с другом. Их работа заключалась в подготовке очередной речи Абеля населению, где требовалось расставить всё в нужных местах, подать то или другое, да и просто побыть нужными в любой момент. Само обращение, естественно, никто им ещё не говорил, но им сильно кажется, что это будет насчёт солдат и, возможно, о чём-то ещё. Некоторые из пришедших солдат, кстати, оказались очень хорошими дронами и очень хорошими помощниками: многие из них происходили из обычных рабочих, имевших специальности, которые нужны колонии. Абель и Пятый разговаривали на этот счёт ещё в первый день прихода солдат, но Пятый отказался выдавать солдат, пока не закончится война. — Чем отличается «одеть» и «надеть»? — спросил Джейк с широкой улыбкой, видя абсолютное отчаяние на лице Джейн. — Джейк, ради наших предков-станков, заткнись, или я тебя ЗАБЬЮ ДО СМЕРТИ! — Ладно, давай о чём-нибудь более интересном, — развёл руками Джейк, — что вы с Двойкой делали наедине в одной комнате? Джейн прищурилась на Джейка. — И что же ты подразумеваешь? — Я не подразумеваю, а утверждаю, что вы там с Двойкой еб… — С пару десятков солдат? В смысле? Услышав голос Абеля, оба дрона обернулись на голос, исходивший из-за стены. — Ну на всю снарягу это будет сложно, но выполнимо. Ладно, вези их всех сюда, организуем чего-нибудь. Когда Абель вошел в зал, то оба дрона мгновенно принялись изображать виденье работы, перетаскивая столы и стулья в самые разные места. — Хватит делать видение работы, пойдём нормальной заниматься. — А что там? — спросила Джейн, ставя на пол стул. — Не идти в сгоревший дом – это точно, — сказал Абель, засовывая рацию в подсумок на жилете, — я поговорил с этим вашим бригадиром. — И что он сказал? — спросил Джейк. — Что он извиняется? — Что вы е… идиоты, которые несущие балки каким-то образом смогли сломать. — Если для него несущая балка это та, которую можно ударом головы снять, — это идиот, а не бригадир. — Так не он же ставил балку. — А мне какое вообще дело? Он же начальник – пусть он и отвечает. — Как у вас всё просто, — вздохнул Абель, — сама как-нибудь попробуй проконтролировать хотя бы рабочих этак десять, которые ещё и халтурят на постоянке. — Плохой начальник, значит. — Бог с тобой, — махнул Абель, — пошли со мной. — Пошли. Так в чём дело? — Будете помогать место для солдат раненых освобождать. Думаю, что лишние руки им понадобятся. — Друг Тройки попал? — спросил Джейк. — Там ведь и Первый, и Двойка, и Тройка… — Нет, это я попал, когда нужно будет объяснять, что у нас ещё солдаты в убежище появятся, которых нам ещё и лечить придётся. — Сколько?! — спросили оба подростка.