1985: Ни шагу назад

Опять в БМП. Опять смотрю в ТКН. Опять командую взводом. Проходят и болезни, и беда – привычки остаются навсегда, так, Тройка? Я обнялась с Первым и Двойкой на прощание, и наш взвод двинулся на свою боевую задачу: взять штурмом больничный комплекс. Не сказать, что задача нова. С Пятым мы брали всё, что можно: лесопосадки, траншеи, высотки и всё что только можно. Мы платили за это, но мы выполняли задачи. Наше призванье теперь – это воевать. Не знаю, что мы будем делать после того, как прозвучит последний выстрел. Я не могу сказать, что я уверена в нашей победе на все сто процентов, но мы имеем все шансы победить. В этом, на самом деле, и заключается проклятие: ты воюешь, ты убиваешь, ты страдаешь. Казалось бы, любое мыслящее существо должно от этого убегать, но потом огонь орудий кончается. А что дальше? Идти на гражданку? Хотя, чего это я вообще спрашиваю? Если бы люди были ещё живы, то нас бы просто заставили. Но теперь мы свободны, теперь у нас есть свобода этого выбора. Жаль, на самом деле, что мне вернулась моя память. Так бы хоть забыла про этот адреналин боя, про шум, крики… Что-то в этом есть. Что-то есть в военном деле, в этом запоминании индексов, наименований, должностей… Количестве тобой убитых… А сколько я вообще убила за свою жизнь? Дрон-убийца не знает количества своих убитых. Это хорошо или плохо? Наверное, хорошо. Всё-таки незнание количества убитых – знак того, что я убила много. Ну, или хотя бы кого-то. Я взглянула на свой автомат и отстегнула магазин. Патрон с зелёной вершинкой. Трассера. Я решила, что если я и буду командиром, то мои подчинённые должны видеть, куда я вообще стреляю. Легче показать, чем объяснять на словах – это я выучила ещё в годы войны. Ха… Всё-таки мои навыки хоть где-то пригодились. Я вставила магазин обратно в автомат. Двигатели машин громыхали посреди тихих улочек мёртвого города, предупреждая любого о том, что мы едем. Ничего, пусть слышат. Будут бояться. Где-то позади я слышала разговоры солдат в десантном отделении, среди которых был и мой зам. — Бастион! — крикнул Пятый, возвращая меня в реальность. Я прильнула голову назад. — Песню! Запе-вай! Я удивилась и в то же время была заинтересована. — Лейся, песня, вольная-раздольная, про мои походы… — я усмехнулась. Эта песня была нашей ротной ещё со времён начала нашего знакомства. Я улыбнулась и присоединилась к песне. —…наступает танковая армия – впереди пехота… — запела вся машина в унисон. Мы пели и пели, но лично я вспоминала свои дни ещё тогда, в годы войны. Сколько из нас её помнили, а потом перестали, закапываясь в землю? Тысячи? Десятки? Мне даже интересно стало. Хотя и, скорей всего, дневник нашей дивизии давным-давно пропал. Машина налетела на какой-то бугор, хорошенько встряхивая весь десант внутри. — Лучше едь, водитель! — крикнул Пятый сзади меня. — Не мешки везёшь! Я потёрла шлем, удивляясь тому, что мы всё-таки смогли обеспечить всех вышедших на задание средствами защиты. Не зря Пятый притащил за собой столько раненых. Пятый ещё рассказал мне, что ему не нравится, что его солдаты получили такую свободу действий, боясь, что дисциплина пойдёт по швам. Если честно, то я его волнения не понимала: солдаты годами не получали хоть какого-то отдыха от бесконечных нарядов и патрулей, а тут недельку посидели на месте – и всё, дисциплина пала. Вроде как всё нормально. Вроде как. — Мы приближаемся к минам, машина, стоп, — сказала я, останавливая БМП и нажимая кнопку на рации, — стоп машинам! Не высаживаться. Пятый, Бастион – со мной. Я быстро вылезла из люка машины, забирая с собой автомат и раскладывая его приклад. Мы остановились у поворота на дорогу, по ходу которой есть здание, в котором сидит приставленный к нам разведчик и его ПТУР. Нам надо было расчистить дорогу от мин, которые нарисовала на карте Двойка. И раз уж с такого расстояния она увидела их, то снять их не должно составить хоть какой-то задачи. Я спрыгнула с машины, видя, как Бастион и Пятый выходят из десантного отделения с автоматами. — За мной, — сказала я, подходя к стене здания и выглядывая из-за угла. Самая обычная улица. Ну, если приплюсовать сюда войну. Раздолбленная артиллерийскими ударами дорога, по сторонам от которой в кювете была сгоревшая давным-давно бронетехника. Где-то слева от дороги валялась часть здания, видимо, складываясь пополам от ракеты. И прямо посередине дороги я увидела ничем не прикрытую пачку 62-ых мин, наспех поставленных на полотно. — Засада? — спросил Пятый, выглядывая вместе со мной. — Да не видно, — сказала я, видя, что около мин есть пара сгоревших БТРов, за которыми можно сразу спрятаться, — чисто выглядит. Что по окнам, что по крышам. — А если под минами гранаты? — спросил Бастион, боязливо оглядываясь вокруг. — Они не закопаны, Бастион, — усмехнулась я, смотря на него, — там негде гранаты прятать. — Я бы всё равно поаккуратней был, Тройка, — вступился за пацана Пятый, — превратить мину в ловушку можно не только гранатой под ней. — Туше, — согласилась я, поднимая автомат, — пошли, смотрите в оба. Мы вышли из-за угла, прильнув к стене. — Головная БМП, будь готова нас спасать, — сказала я по рации. На всякий случай. Мы подбежали к сгоревшему бронетранспортёру и слегка присели, осматриваясь вокруг. — Это ж ведь наши… — сказал Пятый, смотря на сгоревший БТР. — Тут везде наши, Пятый, — сказала я, смотря теперь на мины в десяти метрах от нас, — земля их примет. — Аминь, — подвёл черту Бастион. — Бастион, прикрывай нас. Пятый, пошли уберём мины с дороги. — Готов. Я и Пятый вышли на дорогу, на бегу убирая автоматы на спины. — Бля, как всегда тяжелые… — прокряхтел Пятый, сбрасывая мины в кювет, — старый я уже для такого. — Старость не радость. Я взяла в руки две последние мины и скинула их в кучку, которую построил Пятый. Тринадцать мин было убрано с дороги. Хорошо, что никто не додумался их вкопать или хотя бы прикрыть, а то взрыв на такой пачке не оставил бы никого в живых. Видимо, их сапёр был сапёром лишь по специальности в военном билете. Мы быстро убежали обратно к БТРу, забирая с собой Бастиона и залезая обратно в машину. Я сложила приклад и поставила автомат рядом со мной. — Вперёд! — дала команду я по внутренней рации. — Дальше по дороге! — Есть вперёд! — ответил бойко мехвод, начиная двигать машину. — Лезвие, это Патрон, мы на точке, — услышала я голос Первого по рации. — Принял. Ожидайте других, — ответил Абель. — Другой взвод уже достиг точки, обороты, мехвод! — сказала я водителю. — На всей скорости, товарищ командир! — На советской, — пошутил Пятый, из-за чего весь десантный отсек посмеялся. Я лишь усмехнулась. Мы преодолели оставшиеся несколько километров до нужного нам здания за несколько минут без каких-либо происшествий, что меня несказанно порадовало: я не хочу попадать в ещё одну засаду. — Пехота, сидеть на месте, — сказала я по рации, забирая с собой автомат и вешая его на шею. Я открыла люк и спрыгнула с машины, заходя внутрь здания и направляясь на нужный этаж, где должен был сидеть разведчик Абеля. Меня очень смутил тот факт, что я начала слышать взрывы и автоматные очереди в стороне моих соседних взводов. — Ручей, Стрела? Как слышно? — голос Первого звучал нервным. — Ручей на связи. Что происходит? Стрела, выйди на связь, — ответила я, нажимая на рацию. — Двойка, твою же мать, выйди на связь! — прокричал Первый по рации, нарушая протокол. Хоть нас никто и не прослушивал – скорей всего – я слегка поморщилась. Ответом Двойки были лишь усиливающиеся очереди и взрывы в её стороне. План, как и всегда, пошел не по плану. А ведь так всё хорошо шло… Надеюсь, Двойка прорвётся… Я усмехнулась. Она должна. Ей не в первой вырываться из лап смерти. Я поднялась на нужный этаж. — Лезвие, это Ручей. На точке. — Ручей, Патрон, начинайте выполнение задачи. Стрела, если слышите меня – отходите. Я зашла в комнату с ПТУРом и разведчиком, смотрящим на больничный комплекс в прицел комплекса. Я слегка пригнулась, чтобы сильно не высвечивать в окне. — Что там? — спросила я, садясь на колено и ставя автомат на приклад. — Ничего, — сказал он, слегка поворачивая ракету, — кроме одной БМПшки, которую я щас в прицел вижу. — А пехота? Амбразуры? Снайпера? — Все спрятались внутри самой больницы. Иногда стволы высовываются, но тратить на них одну-единственную ракету вообще не охота. — Ещё что-нибудь? — Перед больницей два здания, видишь? Я бегло высунула голову и увидела два обстрелянных здания, стоящих друг за другом, и быстро спряталась обратно. — Ну? — Там сидят солдаты. В обоих зданиях. Вам придётся их взять боем. — Я другое на войне и не ожидаю. — Ну да, ты же всё-таки убийца, что тебе… Я закрыла рот быстрее, чем что-либо могло оттуда вылететь. Некогда. Мы услышали взрыв. Я высунула голову в окно и увидела, как, видимо, с позиции Первого в больницу прилетела ракета. — Пошло-поехало, — сказал разведчик. — Стреляй в БМП быстрее, пока не удрала, — приказала я, смотря на машину. В неё быстро стал грузиться экипаж. — Выстрел, — сказал разведчик, пуская ракету. — Цель, — ответила я, видя, как из корпуса машины пошел огонь, — хороший выстрел. — Удачи вам, — сказал разведчик, складывая установку. — Спасибо, — я кивнула и встала полностью на ноги, покидая комнату. Бой начался, теперь уже даже где-то в стороне Первого. Теперь всё возвращается на круги своя. Всё как в учебнике. Всё как в наставлениях. — Пятый, вылези из машины, — приказала я по рации, спускаясь по лестнице. Дойдя до колонны, меня встретил Пятый, кинувший себе под сапог окурок. — Я не разрешала курить, — отчитала я Пятого. — Виноват, товарищ командир, исправлюсь, — ответил Пятый, закатывая глаза. А вот нечего команды не слушать. — Смотри, — сказала я, доставая планшет, — перед нами два здания. Одно из них будешь штурмовать ты, а я – второе. Выделю тебе половину колонны, задача: взять здание штурмом и убить всех внутри. Вопросы? Я указала ему пальцем на его задачу, показанную на карте серой точкой. — Как в учебнике или кавалерийским наскоком? — Как в учебнике долго и опасно: там расстояние между этим домом, — я указала на стоящую за моей спиной многоэтажку, — и нашими точками метров триста. Не дай Бог у них на вызове стоит АГС или ещё хуже. Возьми передние машины, мою головную в том числе, а я буду сзади, чтобы мы не задерживались. — Убить меня хочешь, — засмеялся Пятый. — Да, чтобы ты перестал курить, — я слегка ударила его по плечу и пошла к колонне, — давай, не лови. — Есть не ловить, — он отдал честь и забрался на борт головной машины, — мехвод, вперёд… — Машины с бортовыми номерами 722, 573 и 605 теперь под прямым командованием Пятого. Все остальные остаются под моим. Пехота, приготовиться к высадке и бою, — сказала я по рации, садясь в серединную машину, — Пятый, веди. — Есть, — ответил он, и колонна начала ход. Не убирая с шеи автомат, я покрепче сжала в руки ТКН, пытаясь хоть как-то удержать поле зрение на одной точке. Показалось первое переднее здание, которое нам предстоит взять штурмом. Пятый проехал очень быстро мимо него, даже не давая команду на огонь, видимо, экономя боеприпасы на собственное здание. — Осколочными, по всему второму этажу, слева направо, с ходу – огонь! — приказала я, видя в окнах бегающих солдат врага. Ну, как видя. В этот ТКН вообще ничего не увидишь… Так, бегло поймёшь, что увидела. — Цель понял, выстрел, — ответил наводчик, начиная стрелять из автоматической пушки. Другие БМП присоединились к нашей, начав бить вообще по всему зданию. — Мехвод, стоп, пехота – к бою! — крикнула я, вылезая из машины и быстро перехватывая автомат в руки. — За мной! Я спрыгнула на землю и быстро повела пехоту за собой внутрь здания на первый этаж, попутно слыша начало стрельбы пушек БМП Пятого. Здание представляло из себя обычные офисные помещения, отданные, видимо, под административное крыло больницы: первый этаж был полностью перекопан, как будто солдаты здесь что-то искали. Где-то вдалеке в коридоре, ведущему к лестнице, я увидела тень. Я вскинула автомат и дала беглую очередь по противнику, промахиваясь всеми выстрелами, но мои трассера быстро показали солдатам, куда стрелять. Кто-то выстрелил туда из подствольного гранатомёта, заставляя тень, хоть и за укрытием, начать кричать. — К проходу, бегом – марш! — крикнула я, заставляя солдат продвигаться вперёд. Из коридора начали лететь пули, пытаясь задеть нас. И летело что-то крупнокалиберное. — ГП, ёбни туда ВОГом! — Есть! — крикнул один из гранатомётчиков, высовываясь из-за угла на лишь мгновение и уничтожая пулемёт. Пора бежать. — Все – вперёд! — крикнула я, заходя внутрь коридора и начиная стрелять на подавление. — Они убежали! — Не уйдут, суки! — крикнул кто-то, начиная бежать к лестнице. — БМП, прекратить огонь по зданию, мы заходим на второй, ждите нас, — пропустила я команду по рации. — Есть, — ответили мне наводчики. Солдат, что бежал к лестнице, очень быстро за это поплатился: с верхних этажей пустили очередь, которая пробила его шлем и заставила его упасть ничком. Без боли и без времени не реакцию, солдат умер мгновенно, лишь красный текст визора сообщал о том, что он вообще жил. Первый через дверь обычно первый в мешок для трупов. Не помню, кто сказал. — Граната, граната! — крикнул кто-то. Я рефлекторно отскочила назад и закрылась крыльями, таким образом прикрывая и себя, и тех, кто был сзади меня. Граната взорвалась спустя секунду. Её осколок воткнулся мне в ногу. Я зашипела, но проигнорировала это. Заживёт. — Слева по коридору ещё одна лестница, третье отделение – идите туда и возьмите верхние этажи штурмом, вперёд! Солдаты поняли меня с полуслова и быстро пробежали мимо лестницы, выполняя мой приказ. Я же схватила труп за ногу и оттащила его с пролёта, чтобы он не мешал нам пройти вперёд. Я скинула магазин на пол, вставляя новый и смотря на оставшуюся часть солдат. — Проверьте патроны, готовьтесь, — сказала я, пытаясь встать на первую ступеньку лестницы, — сука! Пули пролетели в сантиметре от меня, но и я успела дать в ответ очередь. Где-то на другой стороне здания стали слышны автоматные очереди. Третье отделение стало пробиваться наверх, надо помогать им. Я резко высунулась вновь и пустила очередь на источник желтых вспышек. Солдат наверху дёрнулся и отступил назад, давая нам драгоценный момент. — По лестнице побежали! — крикнула я, начиная бить по верхнему этажу очередями. Солдаты быстро прошли мимо меня, стреляя с ходу и заходя на второй этаж. Я заменила магазин и присоединилась к ним на последних ступеньках лестницы. Теперь нас прижимали из другого коридора, пытаясь отодвинуть нас назад пулемётом. Трассера летели прямо над нашими головами, врезаясь в стену позади лестницы. Я достала из бронежилета гранату. — Лови! — крикнула я, слыша знакомый хлопок запала. Теперь была их очередь кричать. Пулемёт перестал стрекотать, пытаясь убежать от гранаты. Солдат впереди меня резко выскочил на ступеньку вверх и пустил длинную очередь. — Захуярил его! — крикнул он, заходя на этаж, и мы пошли за ним. — Красный! — Третье отделение, пробивайтесь выше, мы зачистим второй этаж, — сказала я по рации. Лестница стояла посередине здания, разделяя левое и правое крыло. Придётся разделиться. — Первое отделение – налево, второе со мной направо. Выполнять. — Есть! — крикнул командир первого отделения, — пошли, мужики! Не помрём так на грудь возьмём! Из-за угла коридора, в который мы должны были пойти, выбежали два солдата без повязок. Обе группы были в шоке от встречи друг с другом, но мы были быстрее. Оба упали на землю быстро и грубо. Ещё бы: в них залили свинца на этак несколько магазинов. — Нихуя себе встреча… — сказал один из солдат, меняя магазин. — Не повезло мужикам… — Идём, — сказала я, перешагивая через трупы и выглядывая из-за угла коридора, — выглядит чисто. Вперёд. Пехота пошла вперёд, быстро заглядывая в каждую комнату на каждой стороне прохода. — Блять! — выругался один из солдат, когда от взрыва гранаты на третьем этаже на него упала лампа. — Держимся, солдат, держимся! — сказала я. — Походу, здесь чисто. Надо нашим на третьем помочь. Пулемётные и автоматные очереди на третьем этаже оглушали своей мощью даже на этаж ниже. Огонь вёлся прямо над нашими головами. Мы развернулись и быстро побежали на третий, меняя магазины на ходу. Я была в середине колонны. — Пиздец пыли, — сказал ведущий в колонне солдат, заходя на третий этаж, — вы сколько тут гранат накидали? — Дохуя и больше, — крикнул ему голос командира первого отделения, и он посмотрел на меня через расцарапанный визор, когда я поднялась по лестнице, — Тройка, там их бля пиздец. — Поняла, — ответила я, доставая гранату, — закидаем их. Десяток солдат достали из бронежилетов гранаты, кидая их в правое крыло здания по очереди. От поднятой в здании пыли я перестала что-либо видеть на расстоянии даже метра. От последнего взрыва у меня полностью отпал слух. Я начала кричать как можно громче, но даже этого было недостаточно, чтобы солдаты полностью меня понимали. — Вперёд, блять, вперёд! — крикнула я, устав что-то объяснять и оперев автомат на угол коридора. — Тебе пизда, ты понял, блять?! Все три отделения начали заходить вперёд, стреляя в дым. Иногда из дыма выходили трассера, попадая кому-то в грудь или голову. Мы за ценой не постоим. Мы стали наступать на чьи-то тела, наполненные осколками и пулями. Мы не обращали на это внимание, проходя всё дальше и дальше по коридору. Последняя комната. Последняя граната. Последний труп, не сдавшийся в плен и расстрелявший весь свой боекомплект. Герой, чего уж тут говорить. Мы стояли над этим трупом и молчали, медленно приходя в себя. В голове что-то стучало, слова никто не услышит из-за белого шума. Я махнула головой, пытаясь собраться. Некогда этим заниматься. — Осталось ещё два этажа, — сказала я в никуда, проверяя свой бронежилет. Осколки, неважно. — Пошли. Мы быстро поднялись на четвёртый и пятый этажи, но они были пусты: третий этаж стал могилой всех тех, кто был против нас. Они потрепали наши ряды неплохо: на нашей стороне на тот свет ушло семеро, ещё пятеро были ранены, некоторые из них легко. Белый шум из головы немного прочистился, позволяя услышать отсутствие звуков стрельбы в соседнем здании. — Тройка, мы зачистили всё, — услышала я голос Пятого по рации, — вы, я слышу, тоже. — Весь взвод, собираемся на площадке между зданиями, БМП – тоже. Раненые остаются в зданиях и залегают где поглубже и ждут, когда мы за ними придём. Сейчас нам предстоит самая сложная часть штурма. Ничего. Прорвёмся. Как там? Главное – это чтобы руки не дрожали. Где-то вдалеке начал работать АГС, прилетая в сторону от нас к Первому. Автоматные и пулемётные очереди все ещё звучали там. Он все ещё идёт вперёд. Мы прошли через дым к лестнице, быстро спускаясь и выходя из здания на что-то вроде парковки между домами. Все БМП и оставшиеся в живых солдаты стояли около машин, заряжая магазины и проверяя себя на ранения. Ко мне подбежал Пятый, снимая со своей головы каску. Я могла лишь ахнуть, увидев порезанную от осколка сталь. — Именно так в Бога верить начинаешь, — сказал он, надевая шлем обратно. — Я даже не знаю, что сказать, — ответила я, проводя по каске рукой. Там ведь ещё один миллиметр и… — Лучше скажи, чё делаем теперь, — сказал он, доставая новый магазин. — Теперь нам придётся идти как в учебнике, — сказала я, показывая ему карту в планшете. — Как? — спросил он, кивая в сторону техники. — У нас же ни средств усиления, ни танков, ни даже разделения на штурмовые группы. — Мы и есть штурмовая группа, все до единого. — Без огнемётов, самолётов… Даже, блять, карточек огня нет! — Отставить «без», — пожурила я Пятого. — Есть отставить, — вздохнул Пятый с грустной улыбкой, — ну, выкладывай план. Как там, военный замысел? — Щас, ну-ка… — я нажала кнопку на рации, — мехводы машин, подойдите ко мне. Водители быстро подошли ко мне, формируя полукруг из солдат. — В общем, мне нужно, чтобы водители сначала ехали в одну колонну, а потом перестроились в цепочку где-то на середине пути к больнице. Все же помнят ту картинку перестройки в цепь? Водители кивнули. — Хорошо. Высадку пехоты скажу по рации. Передними машинами будут машины Пятого, мои за вашими. Выполнять. — Есть, — кратко ответили командиры. — Пехота, по машинам! — крикнула я, идя к своей БМП и залезая в люк. Около моего кресла командира я достала небольшую пачку патронов и стала заполнять опустевшие магазины: пока водители повернут машины в правильный строй, может, успею зарядить хоть один. — Ёб… твою мать… — сказал мой наводчик после начала движения машины, ударяя по прицелу, — только не сейчас… — Что случилось? — спросила я, откладывая патроны. — Стабилизатор умер, — ответил он, открывая крышку блока управления и щёлкая по выключателю несколько раз, попутно смотря в прицел и поглядывая на стабилизатор, — машина мечты, мля… — Неважно, будем стрелять с коротких остановок, — ответила я, заряжая автомат. — Мы выстраиваемся в цепь, — сказал водитель по внутренней рации. — Пехота! — крикнула я назад. — Подготовится к высадке! Я вновь начала смотреть из машины через ТКН, наблюдая, как передние машины сбавляют скорость и идут вбок, чтобы другие смогли встать на их места. Именно в этот момент мы и подставились. В первые две машины выстрелили гранатомёты. У одной из них загорелся двигатель, вторая же, потеряв правую гусеницу, встала боком, блокируя путь. Пехота начала выбегать из пораженных машин, прячась за той, которая не горела. — Пятый, отстрели «Тучи», надо спасать экипажи, — сказала я по рации, сняв с себя шлемофон и закричав, — машина, стоп! Пехота, на выход! Я быстро выпрыгнула из люка и чуть не оглохла, когда наводчик стал стрелять из пушки по окнам больницы осколочными боеприпасами вместе с остальными машинами. Канонада полдюжины пушек забила по улицам города, ведя всех за собой своими красными огоньками. Трассера въедались в бетон, пытаясь выбить его. Тени, ранее бегавшие среди окон, пропали. Я быстро подбежала к «разутой» машине, из которых уже почти выгрузились все десантники, помогая контуженным и раненым, в том числе из горящей машины. — Что с водителем? — спросила я у наводчика, опершегося на броню с раной в руке. — Он не отвечал, скорей всего погиб, — ответил он, — санитар, подойди ко мне… Я взяла автомат и повесила его на спину, чтобы не мешался, а потом резко рванула к подбитой БМП. Пока нас прикрывают другие машины и дым – меня не должны подстрелить. Запрыгнув к месту механика-водителя, я открыла его люк и немедленно высунула из горящей машины, не видя даже его лица или каких-то ранений. Правда мне показалось, что как-то уж слишком свободно болтается шлемофон у него на голове. Закинув его к себе на спину, я спрыгнула и побежала обратно, попутно проклиная себя, что я не оставила автомат у БМП, ибо приклад впился мне в руку. Свалив с себя мехвода, я первым делом сняла с себя автомат и повернулась обратно к нему, чтобы разбудить его или привести в состояние. Половина его лица была оторвана. Оставшаяся половина визора была покрыта маленькими отверстиями, в которых были видны остатки меди. Господи… — Тройка, что делаем дальше? — спросила меня подбежавший Пятый, переводя взгляд с меня на убитого водителя. Его взгляд остекленел на секунду, но потом он вновь собрал себя, внимательно слушая меня. — Оставшиеся машины, которые смогут проехать, дальше по плану. Пехота в цепочку. — Дым сейчас развеется, понял, — сказал он, начиная давать команды, — ну что, ни шагу назад? — Вперёд, — сказала я, нажимая кнопку на рации, — мехводы машин, что могут выехать вперёд – езжайте и прикрывайте нас, пехота – вперёд. Мы вышли из-за машины и стали бежать к больнице, стреляя набегу по больнице и пытаясь как можно быстрее сократить дистанцию до дальности броска гранаты. Мы сметём их. Мы убьём их всех, лишь бы добраться… — Ручей, это Патрон, мы заходим внутрь больницы, не перестреляйте нас. — Патрон, поняла, мы не стреляем по первому этажу. Мы скоро тоже зайдём, — сказала я на бегу, переключая рацию, — оставить огонь по первому этажу, стрелять выше! Прошел лишь момент. Объективная сторона всегда привлекала меня. Она всегда казалась мне более рациональной, я всегда в это верила. Люди нашей стороны всегда учили нас, что война – это наука, это расчёты количества боеприпасов на отделение, взвод, роту. Это время, необходимое на выполнение задачи. Но этот момент продлился вечность. Мне показалось, будто весь мир умер навсегда. Стрельба прекратилась. Я моргнула. Я услышала чей-то яростный крик. То ли мой, то ли чужой. То ли от безысходности, то ли от воодушевления. То ли для себя, то ли для всех нас. Мы продолжили свой нескончаемый натиск, начиная стрелять по второму этажу. Ещё немного. Я достала гранату и закинула её на второй этаж, за мной последовали и несколько остальных солдат. Мы выиграли. Мы забежали внутрь первого этажа, не обращая внимания на трупы защитников и проверяя каждый угол на возможного противника. Моя рация затрещала вновь. — Это Стрела, — услышала я голос Двойки, — мы подходим к больнице. Мы близко. — Стрела, Патрон внутри, Ручей сейчас зайдёт, если уже не зашел. Мы готовы вас встречать. Ручей, мы заходим выше. — Патрон, мы прекращаем огонь по второму, заходите, — я быстро нажала на рацию, — огонь прекратить, БМП – дымы отстрелите и прикрывайте себя, пехота – на штурм! Осторожней с дружественным огнём! Первый этаж был полностью разрушен: больничные лампы упали с потолка, а перегородки между стенами зияли дырами от боеприпасов БМП. Под завалами виднелись трупы защитников, теперь уже лежащих под камнями навсегда. Солдаты под командованием Первого уже успели проверить некоторые комнаты. На втором этаже гремела бойня из автоматов, пулемётов и гранат. Зайдя в одну из комнат вместе с Пятым, я увидела прячущегося среди развалин защитника больницы, направляющего на меня свой автомат. Мы оба вскинули своё оружие, нажимая на спусковые крючки. Тело нападающего упало на пол и ударилось об арматуру, ломая ему и так пробитый визор вдребезги. — Блять, перекос! — крикнула я, когда затвор автомата перестал отодвигаться назад. — Ну ты даёшь, командир, вовремя! — крикнул мне в ответ Пятый, беглым взглядом осматривая комнату. — Ладно, выступаем на второй! — сказала я, надеясь помочь Первому своим личным составом. Мы закончили осматривать первый этаж и быстро поднялись по центральной лестнице наверх, начиная помогать другой части взвода Первого, которая начала отводить раненых и убитых к этой самой лестнице, не давая нормального прохода. — Спускайте тела на первый этаж, — приказала я нескольким своим солдатам, стоя на лестнице и пытаясь починить автомат с отстёгнутым магазином, — Первый! Первый, где ты?! — Он здесь! — крикнул мне кто-то из комнаты слева. Я быстро забежала внутрь, видя, как Первый быстро обыскивает свой жилет на предмет боеприпасов. — Добрался всё-таки, — сказала я, заходя в комнату и давая ему свой заполненный магазин. Первый слегка опешил, но, увидев меня, взял его, улыбаясь мне. — А как же ещё, — ответил он, заряжая автомат. — Я останусь здесь: у меня автомат заклинил. Помогу солдатам в ориентировании, скоро должна подойти Двойка и её подчинённые. — Первый, мы зачистили второй этаж полностью, — послышался голос Джейка из рации, — поднимаемся на третий. — Принял, скоро буду, — ответил он, смотря на мой жилет, — у тебя ещё есть? — Да, сейчас… — я выдала ему два оставшихся магазина, — удачи. — Спасибо, — он сменил магазин и послал патрон в патронник, выходя вместе со своим солдатом и идя на третий этаж. Я же вышла обратно на лестницу и стала помогать с ранеными и направлять только что прибывших бойцов Двойки наверх. Я попыталась отбить затвор ногой. — Тройка! — вот и Двойка, кстати. — Ты всё-таки жива, — сказала я слишком высоким голосом, быстро убирая автомат к стене и обнимая её. — К сожалению, — пробнунила она, отвечая взаимностью. В её словах был холод, но я чувствовала по её объятиям, что она была рада меня видеть, — мы многих потеряли, но не меня. — Джейн? — спросила я, когда мы с Двойкой разомкнулись. — Что ты тут делаешь? — Что-что, — вздохнула она с небольшим раздражением, смотря в глаза Двойки, — не даю этой дуре самоубиться. — Пока что у тебя не особо получается, — усмехнулась Двойка. Я посмотрела на жилет Двойки. Весь порванный и разодранный, он был заполнен маленькими фрагментами тела какой-то гранаты. — Ты подорвалась на гранате? — спросила я, подсчитывая осколки в её защите. — Угу, — сказала она, слегка приподнимаясь на ногах и двигая животом, вытряхивая несколько осколков под взрывы на верхних этажах, — она рванула у меня под ногами мгновенно, даже без задержки. Джейн подняла голову вверх, когда наверху что-то взорвалось. — Угу… РГН, — сказала я, беря ствол автомата в руки и снова пытаясь выбить затвор из переднего положения ногой, — от неё не убежишь. — Что ты делаешь? — спросила Двойка, смотря на меня как на сумасшедшую и как будто желая отобрать оружие. — Пытаюсь починить автомат, что ещё, — ответила я, смотря ей в лицо, — я не сошла ещё настолько с ума, чтобы себе в голову стрелять. — А… — сказала она, опуская руку и тряся головой, — забей. — Ну давай же, сука… Есть! — сказала я, отбив ногой затвор. — Идите наверх, помогите Первому, я сейчас буду. — Угу, — ответила она, беря автомат в две руки, — пошли, Джейн. — Давай. Они пошли подниматься по лестнице, уклоняясь от солдат, несущих на импровизированных носилках раненых. Некоторые из них не имели конечностей, у кого-то была вырвана целая часть тела. Они всё приходили и приходили, а бой всё не заканчивался. Нужно идти наверх. Там сейчас нужны все. — Ты как? — спросила я у одного раненого, приседая на корточки. — Плохо, как ещё сказать, — прохрипел он, держась за живот, из которого капала… Не смотреть, не смотреть, не смотреть… — Слушай, — сказала я, поднимая взгляд наверх от греха подальше, — можно у тебя магазины попросить? Я все свои отдала. — Забирай, мне они уже не нужны, — сказал он, закидывая голову назад. — Санитар! — крикнула я паре медиков, которые метались по всему первому этажу и лестнице, стараясь обеспечить хоть какую-то медицинскую помощь, — тут солдат сейчас коньки отбросит! — Щас-щас… Тут столько сейчас это сделают! — сказал санитар, подбегая ко мне, когда я уже достала из его жилета магазины. — Сколько пальцев показываю? Смотри сюда, блять… — Я… не вижу… — сказал он, когда доктор поднял его голову своей рукой. — Мля, сколько ж ты потерял… — сказал он, смотря ему на живот, — Варя! Бегом сюда! Здесь трёхсотый в критическом состоянии! И переливайку тащи! Я молча ушла, давая пространство для работы медиков и поднимаясь на этажи выше. Бой ушел уже на несколько этажей наверх, оставляя за собой на нижних уровнях дым, гильзы и трупы убитых с обеих сторон. Где-то сверху взорвалась ещё одна граната, посылая на меня и пробегающих мимо солдат ещё больше пыли с потолка. —…граната! — услышала я чей-то крик, когда я поднялась на шестой этаж. Я рефлекторно отошла назад на клетку лестницы, заходя уже после взрыва. Первый, Двойка, Пятый, Клет, Бастион, Джейн и Джейк стояли около стены и прохода в правое крыло здания, где, вроде как, был выход на крышу. Все в пыли, грязи, масле и с порванными жилетами, но с горящим в их глазах желанием, скрывающиеся за стеклом визора. Последние трое держали в руках магазины из-под автоматов и судорожно пытались их зарядить патронами под звуки выстрелов прямо около них, готовые вскочить вновь, если граната залетит прямо к ним. Другие солдаты стали образовываться в более крупные подразделения, чтобы выводить всё больше и больше раненых вниз, таща их на собственных руках. — Сдавайся, сука! — крикнул Пятый, опершись о стену. — Нахуй пошли! — крикнули с другой стороны, отвечая автоматной очередью. — Ну всё, блять, ты огребаешь! — ответил Пятый, высовывая автомат из-за угла и стреляя в сторону голоса короткими очередями. — Пошли! Первый и Двойка вышли в коридор, зажимая солдата в комнате, ведущей на крышу. — Давай, давай! — крикнул Первый нам, начиная идти вперёд. — Пошли! Мы все вместе вышли в коридор и стали стрелять в сторону двери, откуда изредка доносились неточные очереди в примерно нашу сторону. Дойдя до двери, Пятый не стал церемониться и сразу бросил в комнату гранату, доводя до сведения всем нам. Взрыв. Мы вошли внутрь комнаты, в которой лежал дёргающийся полумёртвый солдат, державшийся за свой автомат. Клет быстро и точно добил его выстрелом в голову. Теперь выше была лишь крыша, дверь на которую висела лишь на одной петле и качалась из стороны в сторону. Я вопросительно кивнула на лестницу наверх. — Кто первый? — Кто первый, кто первый… — заворчал Пятый, — Менам медводдза. — А может гранату? — спросил Первый. — Хрен знает чё там за ландшафт, граната может вообще к нам обратно отскочить или ещё чё, будем штурмовать, — сказал Джейк, поправляя ремень автомата, — я готов. — Ну давай, старик, мы за тобой, — поддержал его Клет, меняя магазин. — Работаем. Пятый встал во главе колонны и стал заходить наверх, резко выбегая на последнюю ступеньку и на крышу. Крыша представляла из себя простую плоскую площадку с вертолётным знаком и каким-то небольшим квадратом около правого края. Опершись на него, дрон держал на нас пистолет трясущейся правой рукой, левой держась за ногу. Мы стали медленно подходить к нему, держа его голову на прицеле. — Вы победили, — сказал он, поворачивая голову направо и резко опуская пистолет на землю, освобождая его из своей схватки, — ты ещё и с желтыми подружился, Калибр-10. Ну молодец, ей Богу. Я быстро подошла к нему и пнула пистолет от него. — Главный, надо было сдаваться, когда была возможность, — сказал Пятый, опуская автомат. — Куда сдаваться, солдат? Что произошло, когда ты влез туда, куда не надо? Анархия, смерть, бойня. Командир закашлял, поднимая взгляд наверх. — Я просто не хотел этого… — А убивать ты нас приказал почему? — спросил Джейк спокойно. — Потому что таков был приказ, — ответил он хриплым голосом с помехами, — мы все созданы, чтобы выполнять прик… — Джейн, помоги мне, а, — попросил он спокойно с автоматом на спине, ударяя Главного по животу и беря его за правую руку. — Сбросим его с крыши. — Вы чего?! — спросила я, когда Джейн прошла мимо. — Мы же можем его спокойно допросить и судить! — Народный суд быстр и справедлив, приговаривает этого урода к высшей мере наказания и не нуждается в твоих советах, Тройка, — сказал Джейк, поднимая вместе с Джейн командира и смотря на меня с осуждением, — не тебе нас учить суду. Мне надоела эта история с «мы просто выполняли приказы». Сейчас пойдёт к начальству отчитываться о «простом выполнении приказов». Я открыла рот и… И… И что? Что я ему отвечу на это? Я потупила взгляд в землю. Все остальные лишь молча смотрели, как рабочие отводят командира на край крыши, ставя его на колени лицом к пропасти. — Сама подумай, Тройка, — похлопала меня по плечу Двойка, и я подняла на неё свой взгляд, — не будет суда – скажут, что моральные уроды, стали как солдаты. Будет суд по самым справедливым – по нашим – УПК, а отбытие по УИК – назовут судом победителей. Так что, наверное, это лучшее из двух зол: меньше бумаги потратишь. — Война – это не убийство, хорошие там не умирают, — сказал Клет, усмехнувшись. Выстрел. Это был последний выстрел. — Всё уйдёт на суд истории, — сказал Первый, закидывая автомат за спину.