Часть 23:Морское королевство

Полгода пролетели как один миг, наполненный тихим, глубоким счастьем, которое Сергей прежде не считал возможным. Их жизнь превратилась в слаженный ритм совместных трапез, неспешных прогулок по окрестным холмам, долгих разговоров у камина и страстных ночей, где тела и души четырёх существ переплетались в единое целое. Это была идиллия, выстраданная и заслуженная. За это время каждая из драконих раскрыла в себе новые, подчас неожиданные таланты. Сосулька, чьи тонкие пальцы казались неуклюжими для грубой работы, обнаружила невероятную скрупулёзность в рукоделии. Она научилась вышивать причудливые узоры на ткани и создавать мягкие игрушки, набивая их душистыми травами и соломой. Её главным шедевром стала серия миниатюрных кукол. Жара получила в подарок крошечные, но удивительно детализированные фигурки Сергея, Ночи и её самой. Сергею же она преподнесла всю их четвёрку — себя, Жару, Ночь и его, человечка, сшитого из мягкой кожи. Парень поражался, как её большие, на первый взгляд неуклюжие лапы, могли творить такую ювелирную работу. — У меня просто много терпения, — скромно отвечала Сосулька на его похвалы, — и острые коготки. Сергей, вспомнив навыки шитья, полученные на срочной службе, пытался было помочь, но ему катастрофически не хватало её усидчивости. Ночь всё так же проводила дни в библиотеке, и её гордости не было предела, когда она объявила, что почти одолела все свитки и фолианты. — Здесь сотни книг, — говорила она, с благоговением проводя когтем по древнему переплёту. — Знания, не имеющие аналогов. История, магия, астрономия... Я чувствую себя хранительницей чего-то бесценного. Сергей, вдохновлённый ею, с Нового года взялся за изучение драконьих письмён. Сначала эти закорючки и завитушки казались ему хаотичным нагромождением. Но благодаря терпеливым урокам Ночи, он начал находить закономерности, логику в этих «загогулинах». Сейчас он уже мог, коряво и с ошибками, написать небольшой рассказ о их ежедневной жизни. Прогресс был налицо. Но самым неожиданным открытием стала Жара. Оказалось, что у неё врождённый талант к рисованию. Используя уголь и природные красители, она создавала поразительные изображения. Правда, её любимым жанром была карикатура. Однажды она нарисовала их всех вместе — Сергея, Сосульку и Ночь, но с такими комично непропорциональными телами: у Сергея была огромная голова и крошечные ножки, у Сосульки — глаза-блюдца на пол-лица, а у Ночи — невероятно раздутый живот. Это было настолько смешно и узнаваемо, что даже сдержанная Ночь фыркнула, а Сергей смеялся до слёз. Однажды вечером, готовясь ко сну, Ночь подозвала Сергея. Она лежала на спине, и её живот, уже значительно увеличившийся в размерах, был особенно выпуклым. — Посмотри, — она указала когтем на определённое место. — Что-то выпирает. Сергей присмотрелся и положил ладонь на её тёплую чешую. Под ней явственно прощупывался твёрдый, округлый бугорок. Он поводил рукой вокруг, ощупывая контур. — Это яйцо? — спросил он, и сердце его забилось чаще. — А точно ли оно одно? Живот у тебя большой... Может, там двойня? Или тройня? — Не знаю, — честно призналась Ночь. — Я и сама не уверена. — А возможно ли, что даже если яиц несколько, то какие-то из них... пустые? Неоплодотворённые? — осторожно поинтересовался он. — Да, — тихо ответила Ночь, и в её глазах мелькнула тень. — Такое бывает. Но я бы не хотела терять ни одного. Любое из них — это часть меня. И часть нас. На следующее утро Сергей, желая развеять её тревоги и устроить нечто особенное, собрал всех троих и предложил: — А не махнуть ли нам всем к Морскому Королевству? Понежиться на песочке, погреться? Словно медовый месяц. Идея была встречена с единодушным восторгом. Сергей не мог сказать, что зима ему не нравилась — они успели наиграться в снежки, он научил их лепить забавных снеговиков, а однажды они устроили весёлые гонки, скатываясь с ледяных горок на собственных телах. Но смена обстановки была желанной. — Ты уверена, что в твоём состоянии? — с заботой спросил он Ночь. — Более чем, — ответила она, и в её голосе звучала решимость. — Наоборот, похоже, скоро пора. Я чувствую, что отложу яйцо... или яйца... совсем скоро. Смена обстановки может пойти на пользу. Спустя несколько дней они уже стояли на песчаном берегу, омываемом лазурными волнами океана. Воздух был тёплым и влажным, пропитанным солёным запахом моря. Они разбили импровизированный лагерь с видом на бескрайние воды. Ночь, уставшая от перелёта, осталась отдыхать в тени пальм, а Сергей, Жара и Сосулька с наслаждением окунулись в прохладные волны. Потом они строили замысловатые песчаные замки и просто болтали. — Серёж, а каким был твой прошлый мир? — вдруг спросила Жара, лениво переворачиваясь на спину. — Расскажи. Сергей помолчал, собираясь с мыслями. Рассказывать не хотелось, но и отказывать ей не мог. — Он был... другим, — начал он медленно. — Огромные каменные гнёзда, выше любых ваших дворцов, из стекла и металла. По земле бегали железные повозки без лошадей, а в небе летали железные птицы, внутри которых сидели люди. Всё было очень быстро, все куда-то бежали, вечно спешили. И... шумно. Постоянно. Даже ночью. И светов было много, искусственных, они затмевали звёзды. — Он вздохнул. — Было удобно, но... пусто. Не было такого чувства, что ты часть чего-то большого. Как здесь. Его рассказ прервало появление незнакомца. Из воды на берег выбрался морской дракон. Его чешуя отливала изумрудными и бирюзовыми оттенками, а тело было более обтекаемым, чем у сухопутных сородичей. — Приветствую! — проскрипел он, и его голос напомнил Сергею шум прибоя. — Меня зовут Краб. Я из местной стражи. Заметили вашу компанию и решили разузнать, в чём дело. Ночная в положении, Песочная, Ледяная и человек на пляже... Это, пожалуй, самое странное, что я видел за свою долгую жизнь. Жара, не смущаясь, тут же нашлась: — У нас простой девичник! А человек — наш охранник. — Она подмигнула Сергею. Краб, казалось, проникся их дружелюбием. — Что ж, тогда не возражаете, если я к вам присоединюсь? Скучно тут одним нести дозор. Получив согласие, он вскоре вернулся, неся на спине корзину, полную свежих фруктов, запечённой рыбы и несколько причудливых бутылок с мутноватой жидкостью. Было ясно, что вечер приобретает новое направление. Краб оказался душой компании. Он рассказывал забавные истории из жизни подводного дворца, указывая когтем на видневшуюся в отдалении величественную верхушку здания. — Для незнающих объясняю: это лишь макушка. Летний дворец. А сам дворец — там, в глубине. — Он с гордостью описывал подводные сады, залы из кораллов и перламутра, рассказывал о морском языке, полном щелчков и свистов. Ближе к вечеру, когда несколько бутылок опустели, а настроение стало совсем раскованным, Краб начал откровенно флиртовать. Он делал изящные, хоть и немного неуклюжие комплименты Сосульке, подтрунивал над озорной Жарой и даже попытался проявить галантность по отношению к Ночи. Сергей сидел молча, сжимая кулаки, и по его нахмуренным бровям было ясно, что ему это не нравится. Драконихи же, видя его ревность, лишь переглядывались и поддразнивающе улыбались, подыгрывая Крабу. В конце концов, Сергей не выдержал. — Знаешь, Краб, хватит уже флиртовать с моими жёнами, — твёрдо заявил он. Морской дракон отшатнулся, его глаза округлились от изумления. — Постой! У тебя, у человека, ТРИ жены? И все драконихи, да ещё и из разных племён? Ну и безумная же у вас семейка, без обид! — Он громко рассмеялся. — Да успокойся, дружище! У меня самого жена и детёныш дома. Просто в отрочестве я был ещё тем ловеласом, и практиковался в подкатах. Опыт, как говорится, не пропьёшь. Не ревнуй так. Мне скоро уходить. Неловкость рассеялась. Сергей кивнул, и они ещё немного поговорили, прежде чем Краб, попрощавшись и попросив как-нибудь повторить встречу, скрылся в наступающих сумерках. Оставшись одни, они разожгли костёр. Пламя отбрасывало тёплые блики на их лица. Они сидели молча, наслаждаясь близостью друг друга, шумом океана и теплом ночи. Потом, уставшие и счастливые, они улеглись прямо на песке, в тесном переплетении тел, крыльев и рук, и уснули под шепот волн, чувствуя себя одной целой и неразрывной семьёй.