Часть 24:Рождение

Вернувшись в знакомые прохладные залы своего каменного логова, после тепла морского берега, в воздухе витало ощущение спокойного возвращения домой. Сергей, размышляя о вчерашних событиях, обратился к Ночи: — Вчера этот Краб... удивительно спокойно всё воспринял. Я уж думал, у него мозг вскипит от такой компании. Ночь, удобно устроившись на груде подушек, мягко улыбнулась. — В нашем мире межплеменные пары и браки — не редкость. Именно так и появляются гибриды, вроде Улитки. Да и однополые союзы никто не осуждает. Так что твоя ситуация, хоть и необычна, но не такая уж безумная, как тебе кажется. Она потянулась, и её мышцы напряглись под чешуёй. — Раз уж ты здесь, помоги мне отмыться от этого вездесущего песка. Он забился под каждую чешуйку. Сергей кивнул, и они направились в просторную душевую, высеченную в скале, где с потолка тонкими струйками стекала вода, собираясь в каменный резервуар. Ночь осторожно улеглась на живот, вытянув крылья. Сергей взял большую мочалку из грубой ткани и кусок ароматного мыла с запахом хвои. Он начал с её спины, тщательно намыливая мощные мышцы плеч, затем перешёл на бока, к основанию крыльев. Его движения были медленными и заботливыми. Он мыл её сильные задние лапы, массивные, но изящные в своей мощи, и более ловкие передние лапы с острыми, но сейчас расслабленными когтями. — Как вы справляетесь с такими большими телами? — спросил он, смывая пену чистой водой. — Особенно в период беременности. Это же целое мероприятие. — Ко всему привыкаешь, — ответила Ночь, закрыв глаза от удовольствия. — А во время беременности... у нас обычно есть партнёр, который помогает. Как ты сейчас. Когда последние крупинки песка были смыты, Сергей отступил на шаг, чтобы оценить результат. Мокрое тело Ночи блестело в свете факелов, словно полированный обсидиан, усеянный крошечными звёздами. Вода стекала по её бокам, и каждый мускул играл под гладкой чешуёй. Он посмотрел в её глаза — тёмные, глубокие, как сама ночь, и внезапно с новой силой осознал, насколько она прекрасна. Он хотел было развернуться и выйти, но Ночь резко, но без агрессии, развернулась. Её передняя лапа мягко, но неотвратимо прижала его к прохладной каменной стене, повторив сценарий, знакомый по прошлому с Жарой. — Что ты делаешь? — удивился Сергей, чувствуя, как учащённо забилось его сердце. Взгляд Ночи был тяжёлым, полным немого укора и давно копившейся страсти. — У нас с тобой не было близости, Сергей. Почти месяц. Я понимаю... всё. Понимаю моё состояние, понимаю Жару и Сосульку. Я не против, что ты занимаешься с ними сексом, пока я наблюдаю. Но... это огорчает меня. Грустит моё сердце. И сейчас я это исправлю. Прежде чем он успел что-то сказать, она склонилась к его паху. Её язык, тёплый, влажный и невероятно гибкий, ловко расстегнул пряжку ремня и пуговицу на штанах. Она не стала медлить. Её пасть поглотила его возбуждение, которое моментально отозвалось на её внезапную атаку. Язык её обвился вокруг него, скользя и надавливая на самые чувствительные места, в то время как её губы плотно сомкнулись у основания. Она действовала не с отчаянием, а с уверенностью и знанием его тела, помня каждую его реакцию. Её движения были страстными, но контролируемыми, будто она хотела не просто удовлетворить его, а доказать что-то, вернуть себе утраченную за эти недели физическую близость. Сергей, оглушённый внезапностью и интенсивностью, откинул голову назад, упираясь затылком в стену. Его пальцы вцепились в каменную кладку, а из груди вырвался сдавленный стон. Когда всё было кончено, и он, тяжело дыша, стоял перед ней, она подняла голову. Их взгляды встретились. Он наклонился и поцеловал её, глубоко, с языком, чувствуя на своих губах и во рту солоновато-сладкий, знакомый вкус, смешанный с её уникальным ароматом. Выйдя из душа, они направились к остальным. Жара и Сосулька уже ждали их за завтраком. — Ничего особого сегодня не планировали, — сообщила Жара. — Хотели каждый своим хобби позаниматься. Ты не против? Сергей улыбнулся. — Вы мне не рабыни. Вы в первую очередь мои жёны. Занимайтесь своими хобби, можете даже уйти прогуляться по одной, если захотите. Я вас здесь не держу силой. День прошёл спокойно. Сергей провёл его в библиотеке с Ночью. Они читали какой-то сложный научный трактат о миграции звёзд, и Сергей по ходу дела тренировался писать, выводя неуверенные, но всё более правильные драконьи символы на пергаменте. Вечером, после ужина, все устроились на огромной кровати. Жара сразу же прильнула к Сергею. — Вчера я чуть ли не набросилась на тебя на том пляже, — прошептала она ему на ухо. — Еле сдержалась. Сергей посмотрел на Сосульку. Та, краснея, кивнула в знак согласия, что тоже не была против. — Девчата, — тихо сказал Сергей, — сегодня... я хочу быть с Ночью. Мы поговорили утром, и я понял её чувства. Ночь подняла голову, её глаза блестели в полумраке. Сергей хотел было встать, чтобы подойти к ней, но она властно остановила его: — Лежи. Всё сделаю сама. Она поднялась и нависла над ним, её тёмный силуэт заслонил свет ночных цветов. Она опустилась на него, приняв его в себя с глубоким, удовлетворённым вздохом. Они начали двигаться в унисон, под пристальными, одобрительными взглядами Жары и Сосульки. И вдруг, в самый разгар страсти, Ночь замерла. Её тело напряглось, скрючилось не от наслаждения, а от внезапной, мощной внутренней спазмы. Её лицо исказила гримаса, в которой было и изумление, и боль. Она непроизвольно поддалась вперёд, присев над Сергеем глубже, и из неё, с лёгким влажным звуком, прямо на живот ошеломлённого парня выскользнуло большое, покрытое слизью яйцо. Оно было тёплым и тяжеловатым. Лицо Ночи выражало чистейшее изумление от скорости произошедшего. Сергей же застыл в полном шоке. Затем инстинкт заставил его действовать. Он аккуратно, боясь уронить, прижал яйцо к груди и приказал Ночи: — Ложись на спину! Вдруг это не всё! Прошло несколько долгих, напряжённых минут. Ничего не происходило. Ночь лежала, тяжело дыша, а Сергей сидел рядом, прижимая к себе первое яйцо, как величайшую драгоценность. — Сосулька, это нормально? — с тревогой спросил он. — Да, — ответила та, подходя ближе. — Может быть задержка. Нужно подождать. Но время шло, а второе яйцо не появлялось. Тогда Сосулька, собравшись с духом, прикоснулась к животу Ночи и начала осторожно, но уверенно прощупывать его. — Я чувствую ещё одно, — объявила она, и в её голосе прозвучала тревога. — Нужно ускорить процесс. Она начала ладонями мягко, но настойчиво давить на живот Ночи, по направлению к выходу. Её движения были уверенными, будто ею руководила давно усвоенная инструкция. — Чувствуешь что-нибудь? — спросила она Ночь. — Чувствую... как что-то упирается... но не двигается, — с трудом выдохнула Ночь. — Плохо дело, — лицо Сосульки стало серьёзным. — Если яйцо не выйдет, начнётся воспаление. И ребёнок, и мать могут погибнуть. Услышав слово «погибнуть», Сергей почувствовал, как ледяная рука сжимает его сердце. — Что делать? — его голос дрогнул. Сосулька, покраснев до кончиков ушей, с внезапной решимостью подошла к нему, забрала яйцо из его рук и всучила его в лапы Жаре. Затем она подвела ошеломлённого Сергея к ногам Ночи. — Смотри, — начала она, запинаясь и глядя в сторону. — Сейчас... ты засовываешь руку... на всю глубину... во влагалище Ночи. Нащупываешь там яйцо, хватаешь его и вытаскиваешь. Всё... понятно? В комнате повисла густая, алая тишина. Все присутствующие покраснели. Для Сергея это был шокирующий, немыслимый опыт, не имевший ничего общего с интимной близостью. Он сел на колени, сглотнул ком в горле и, посмотрев на Ночь с мольбой о прощении, медленно ввёл руку внутрь её. Он прошёл глубже, чем когда-либо, пока его пальцы не наткнулись на твёрдую, гладкую скорлупу. Он обхватил его и, стараясь не навредить, потащил на себя. Ах! — вскрикнула Ночь, но не от боли. Её тело затрепетало, её глаза закатились. — Как хорошо... В момент, когда яйцо наконец покинуло её тело, Ночь бурно кончила, и волны её наслаждения окатили лицо и грудь Сергея. Он сидел на коленях, держа в руках второе, спасённое яйцо, покрытое её соками, чувствуя головокружение от пережитого ужаса, неловкости и облегчения. Дело было сделано. Два яйца, два их будущих ребёнка, лежали теперь в безопасном месте. Но ясно было одно — эта ночь определённо будет бессонной.