Часть 25:Обычный день.

На следующее утро в логове царила сонная, вымученная атмосфера. Жара и Сосулька двигались немного замедленно, с тёмными кругами под глазами — последствия бессонной, полной стресса и неожиданностей ночи. Лишь Ночь, несмотря на пережитые муки и физическую усталость, казалось, парила в воздухе. Её глаза сияли чистым, ничем не омрачённым восторгом. Она то и дело поглядывала в угол покоев, где теперь располагалось их импровизированное гнездо. Сергей стоял рядом с ней, молча созерцая это зрелище. Посреди мягкого «гнезда», свитого из десятков подушек и тёплых шкур, покоились два яйца. Они были крупнее, чем он ожидал, каждый размером с его торс. Скорлупа одного отливала глубоким бархатисто-чёрным цветом, усеянным крошечными серебристыми крапинками, точно миниатюрное ночное небо. Второе же было чуть светлее, цвета тёмного угля, с едва заметными переливами, напоминающими лунный свет на воде. — Мы смогли, — прошептала Ночь, прижимаясь плечом к Сергею. — У нас будут дети. Наши дети. Он обнял её за талию, чувствуя, как его собственное сердце наполняется странной смесью страха, трепета и безграничной нежности. — Как мы их назовём? — спросила она, глядя на него с надеждой. Сергей вздохнул, почесав затылок. — Не знаю. Давать имена из моего мира или этого? Плюс, мы же ещё не знаем пол... Хотя, — он улыбнулся, — я почему-то надеюсь, что там мальчик и девочка. Он ненадолго удалился в библиотеку, порылся в нескольких свитках, посвящённых небесным светилам и старым легендам. Вернувшись, он высказал свою идею: — Как насчёт... Солнца и Луны? Мальчика — Солнце, девочку — Луна. Ночь замерла, а затем её морда расплылась в самой счастливой улыбке, какую он когда-либо видел. — Это... прекрасно, Сергей. Совершенно. Тут его осенило ещё кое-что. — Ночь, ты же, по сути, гибрид Радужного и Ночного племени. Но я никогда не видел в тебе черт радужных драконов. Ночь с комичной серьёзностью шлёпнула себя лапой по лбу, будто вспоминая что-то очевидное. — Ах, да! Совсем забыла показать. — Она приподняла одно из своих огромных крыльев. — Смотри. Чешуйки на внутренней, более нежной стороне крыла вдруг зашевелились. Они начали переливаться, словно жидкий опал, плавно сменяя друг друга, перетекая из глубокого индиго в изумрудный, затем в алый и снова в тёмно-синий. Это было гипнотизирующее зрелище. — Это мой максимум, — пояснила она, опуская крыло. — У мамы это получалось куда эффектнее. И ещё... я могу плеваться ядом. Ну, как плеваться... если тоненькую, едкую струйку можно назвать плевком. Бесполезно в бою, но может испортить врагу настроение. Парень кивнул, впечатлённый. Затем его лицо вновь стало серьёзным. — Хорошо. А что... что мы должны сделать для них? Для детей? Кроме, ясное дело, быть хорошими родителями. — Ничего особенного, — ответила Ночь. — Тепло, забота... и свет. Сергей мысленно дал себе обещание, которое пронзило его насквозь: «Я никогда не стану таким, как мой отец. Никогда». — Лунный свет! — вдруг воскликнула Ночь, словно поймав нить своих мыслей. — Им нужен лунный свет. Чтобы они получили свои способности. — Способности? — насторожился Сергей. — У Ночных драконов есть поверье, — начала объяснять Ночь, усаживаясь поудобнее. — От того, при скольких полных лунах родится дракончик, зависит его могущество. Говорят, что при рождении под всеми полными лунами цикла, дракон может обрести бессмертие. Как Мракокрад, наш легендарный прародитель. Если дракон рождается при одной луне, он получает одну способность. При двух — две. При трёх — все три. — Она перечислила, загибая когти: — Дракомантия — врождённое владение магией тьмы. Чтение мыслей. И видение будущего. Она указала на свои собственные чешуйки, те самые, что были похожи на застывшие звёздные слёзы. — Я родилась при одной луне. Потому я и могу лишь... видеть отрывки грядущего. — А ты... ты что-нибудь видела в последнее время? — осторожно спросил Сергей. — Ничего особенного, — пожала она плечами, но тут же замерла, и её взгляд стал отсутствующим. — Хотя... нет. Я видела... тебя. Ты сражался с каким-то человеком. Видение было туманным, обрывочным, и я забыла о нём... до сегодняшнего дня. — Она встревоженно посмотрела на него. — Также лунный свет необходим для укрепления скорлупы и правильного роста малышей. Как, впрочем, и солнечный. Свет благоприятно сказывается на их здоровье, самочувствии и даже настроении, когда они вылупятся. — Я и не знал, что свет настолько важен для драконов, — признался Сергей, чувствуя, как расширяются границы его понимания этого мира. Он глубоко вздохнул, снова приобнял Ночь и посмотрел на их гнездо, на два тёмных яйца, в которых теплилась новая жизнь. — Моя жизнь изменилась, — тихо сказал он. — Как изменился и я. Я не знаю, какие трудности ждут нас впереди. Но мы пройдём их. Вместе. Это была не просто фраза. Это была клятва, произнесённая в тишине каменного логова, обращённая к будущему, к его жёнам, к его детям. К его новой, настоящей жизни.