Часть 28:Окрась в свой цвет

Сон накатил на него внезапно, как густой, липкий туман, вырывая из объятий реальности и унося в иную плоскость бытия. Сергей очнулся, вернее, обрёл сознание, посреди руин древнего города. Не Пирии, нет. Архитектура была чужой, угловатой и неприветливой. Камни под ногами были тёплыми, будто только что впитывали жар битвы. И битва эта кипела прямо перед ним. В центре площади, окружённая кольцом из пятерых крупных, воинственных драконов, сражалась одна-единственная дракониха. Её чешуя была цвета тёмного серебра, а по всему телу, словно живые татуировки, росли и переливались странные цветы — кроваво-красные, с длинными, паукообразными лепестками. Паучьи лилии. В её лапах была катана. Точная копия «Падшей Ночи». Но самое поразительное было не это. Дракониха парировала удары, уворачивалась от когтей и пламени, делая это с мечом, всё ещё находящимся в ножнах. Её движения были текучими, почти танцующими, полными смертоносной грации. Она не атаковала, лишь оборонялась, и в этом была какая-то безмолвная, вселенская скорбь. И вот она остановилась. Её стойка изменилась, стала твёрдой, как скала. Лапа медленно легла на рукоять. Раздался тихий, звенящий скрежет стали, покидающей ножны. Мир вздрогнул и обесцветился. Краски сбежали, оставив после себя лишь оттенки серого. Каменные плиты под ногами покрылись тонким слоем чистой, неподвижной воды, в которой отражалось блёклое небо. Её противники не замерли полностью, но замедлились в десятки раз, их свирепые рыки растянулись в низкий, угрожающий гул. Дракониха заговорила, и её голос был эхом из мира мёртвых, холодным и безжалостным: — Я веду заблудившиеся души по Реке Забвения. Я оплакиваю усопших. Она плавно занесла катану. От лезвия, коснувшегося воды, пошла рябь. Затем она сделала широкий, неторопливый взмах. И не просто взмах — из клинка вырвался и понёсся вперёд ослепительно-синий, почти белый энергетический поток, холодное пламя, взывающее к небытию. — Растворитесь в небытии и обретите покой, — её слова падали, как капли перед ливнем. — Мой конец — ваше начало. Синий поток достиг первой цели. И там, где он касался замедленных драконов, возникала не дыра, а нечто худшее — абсолютная пустота. Не чёрная, а именно отсутствующая. Пятно не-существования, пожирающее материю, свет и саму реальность. Оно бесшумно расширялось, поглощая врагов одного за другим, не оставляя ни пыли, ни воспоминаний. — Не оборачивайтесь. Назад пути нет. Волна не-бытия докатилась и до Сергея. Он не видел её, но чувствовал — леденящий душу ужас, зов абсолютного конца, обещание полного, окончательного растворения. Это был не страх смерти, какой он знал, а страх перед тем, чего не должно быть вовсе. Всё стихло. От пятерых драконов не осталось и следа. Только серая вода и бесцветный мир. Дракониха так же медленно, с торжественным ритуалом, вложила катану обратно в ножны. Щёлк. Мир вздохнул. Краски хлынули обратно, яркие и кричащие. Серая вода исчезла, и с небес пролился настоящий, тёплый дождь, омывая площадь. Дракониха повернула свою голову. Её глаза были цвета тех самых лилий на её теле — кроваво-красными, без зрачков, полными бездонной скорби и древней, как сам мир, силы. Она смотрела сквозь время и пространство, прямо в душу Сергея. — Найди меня, — прозвучало у него в голове, и это был не звук, а приказ, отпечатавшийся в сознании. Резкая смена декораций. Теперь он стоял в знакомом ему безвоздушном пространстве, на платформе из потустороннего камня. Перед ним возвышалась костяная громада Смерти. — Привет, Жнец, — проскрипела она, и в её голосе слышалось нечто отдалённо похожее на усмешку. — Понравилось представление? — Это... что это было? — выдавил Сергей, всё ещё чувствуя леденящий холод той пустоты. — Моя предыдущая палач. И дальняя родственница твоей ненаглядной Ночи, между прочим. Та сила, что ты видел... это так, лёгкая разминка. Твой клинок ещё спит. Он даже не начинал пробуждаться по-настоящему. Смерть помолчала, давая ему осознать масштаб. — Совсем скоро, — продолжила она, и её тон стал деловым и неумолимым, — ты встретишься с Человеком. Да, с тем самым, что попал сюда сто лет назад по милости моей не в меру деятельной сестры. Он обрёл бессмертие... но не такое, как ожидал. — Костяной дракон наклонился ближе, и в его глазницах вспыхнули зелёные огни. — Его душа... мне нужна его душа. И ты поможешь мне её заполучить. Итак... шесть лет ты жил себе припеваючи. Отдохнул. Поработал. Пора и честь знать. Сергей вздрогнул и открыл глаза. Резкий свет утра бил в лицо. Он лежал в своей огромной кровати. С одной стороны к нему прижалась тёплая, дышащая ровным сном Ночь, с другой — Луна, уткнувшаяся мордой ему в плечо, а у его ног, свернувшись калачиком, посапывал Солнце. Сердце колотилось, как после бега. На лбу выступил холодный пот. Он медленно выдохнул, пытаясь отогнать остатки кошмара, впиться в реальность этого тёплого, безопасного утра. «Да, привет, Смерть, — промелькнуло у него в голове с горькой иронией. — Давно не виделись». Идиллия закончилась. Шесть лет мира и тишины истекли. Тень древнего Человека и призрак прошлого Жнеца нависли над его семьёй. И он знал — Смерть не просит. Она требует.