Часть 31:Приближение Смерти.

Тишина в логове после отъезда жён по магазинам была непривычно гулкой. Сергей остался один, сидя на краю массивной каменной лежанки. В его руках лежала «Падшая Ночь». Не просто лежала — он ощущал её. Холодная рукоять казалась живой, пульсирующей едва уловимым ритмом, словно второе, стальное сердце. Он думал о той силе, что даровала ему сама Смерть. Силе, что спасла его, но чья цена всё ещё висела в воздухе невысказанным вопросом. Его пальцы сжимали ножны. Медленно, почти ритуально, он извлёк клинок всего на пару сантиметров. Сталь, тёмная, как сама вечность, замерцала в свете факелов. И тут он почувствовал. Не просто холод или остроту. Он почувствовал их. Бесчисленные души, освобождённые этим лезвием от бренной оболочки. Тихий, многоголосый шёпот пронесся у него в сознании, подобный шелесту высохших листьев в осеннем лесу. Это был не звук, а само ощущение тоски, завершённости и... упокоения. Сквозь этот шёпот пробился другой голос — чистый, холодный и безгранично печальный. Голос самой Смерти. «Я хочу оплакать всех усопших... проливным дождём... словно текущими слезами...» Одновременно с этими словами он услышал их — едва уловимые, но отчётливые звуки: тихое колебание на поверхности воды и мягкий, убаюкивающий стук редких капель дождя. «Словно прилив... что ведёт домой...» Охваченный странным любопытством и трепетом, Сергей вытащил клинок ещё дальше. Он посмотрел на полированную сталь, ожидая увидеть своё отражение. Но вместо знакомых черт он увидел искажённый, чуждый образ. Его собственные глаза горели кроваво-красным светом, и из них по щекам струились густые, алые слёзы. Половина его лица была покрыта паутиной тёмных трещин, из которых прорастали и цвели жутковатые, прекрасные красные паучьи лилии. Он смотрел на это видение, завороженный его мрачной, гипнотической красотой, чувствуя, как эта чужая сущность пытается проникнуть в его душу. Внезапный прилив леденящего страха заставил его опомниться. Он с силой втолкнул клинок обратно в ножны. Шёпот стих, звуки дождя исчезли, а жуткое отражение растворилось. Сергей тяжело дышал, осознавая всю глубину того, что ему было даровано. «Это определённо могущественная сила, — прошептал он в тишине. — Но если я её имею, это не означает, что я её контролирую. Мне... мне самому немного страшно». Ночь принесла с собой не сон, а новый визит в царство Смерти. Он снова стоял на той же платформе из потустороннего камня. Смерть парила перед ним, её костяная спина была к нему повёрнута, а взгляд, казалось, был устремлён в бесконечную пустоту её владений. Неожиданно её голос, скрипучий и лишённый эмоций, нарушил безмолвие: — Скажи, смертный. Если бы я... появилась там, в Пирии. В ином облике. И ты встретил бы меня... смог бы ты полюбить меня? Такую, какая я есть? Вопрос повис в воздухе, абсурдный и завораживающий. Сергей, ошеломлённый, нахмурился. — Твоя... обычная внешность довольно специфическая, — осторожно начал он. — Но... судя по тому, что я узнал о тебе... очень может быть. Но к чему этот вопрос, Владычица? Смерть медленно повернулась к нему. В зелёных огнях её глазниц читалось нечто неуловимое — не то смущение, не то древняя, копившаяся веками тоска. — Хоть я и Смерть, — проронила она, — у меня есть свои... чувства. Желания. Эмоции. Я тоже... личность. Пусть всё это и притуплено до состояния фонового шума. Возможно... я тоже хочу чувствовать себя... счастливой. — Она сделала паузу, и её взгляд будто бы обратился внутрь себя. — Но что поделаешь? Я ежедневно встречаю сотни душ. Людей, драконов, иных существ. Они умоляют меня, проклинают, смиряются... а некоторые... некоторые даже желают меня. Моя сестра, Жизнь... в отличие от меня, она наделена всем спектром чувств. И нет, дело не в разнице наших тел. А когда я смотрю, как ты проводишь время со своими жёнами... в постели и не только... мне аж завидно становится. Сергей аж подпрыгнул. — Постой... в смысле, ты смотришь, как мы занимаемся любовью? — Изредка, — равнодушно парировала Смерть. — Для интереса. Мне любопытно, как развлекаются смертные. Я имела в виду интим... да и твою жизнь в общем. Ты живёшь себе спокойно, наслаждаешься каждым мигом... а я здесь... страдаю от вечного однообразия. Тут она будто спохватилась, и её костяная голова дёрнулась. — Извини. Что-то... вырвалось. Надо было выговориться. Сергей смотрел на неё с растущим изумлением. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Знаешь... ты куда человечнее, чем сама себе кажешься. — Он задумался на мгновение, а затем с вызовом посмотрел на неё. — А слабо? Прямо сейчас спуститься на землю? И тогда я покажу тебе, что ты не права. Покажу, что даже для Смерти может найтись место в мире живых. Ненадолго. Смерть смотрела на него несколько секунд, не двигаясь. Затем из её гортани вырвался звук, который нельзя было назвать иначе как смехом — сухим, скрипучим, полным тысячелетнего удивления. Она смеялась, пока Сергей неловко ухмылялся, окончательно осознавая сумасшествие своего предложения. — Ты... забавный смертный, — наконец выдохнула она. — Никто... никто мне этого ещё не предлагал. — Она склонила голову набок. — Что ж... а давай. Махнём на денёк. — Ты... так просто можешь покинуть это место? — недоверчиво спросил Сергей. — Конечно. У меня много... вариаций. Автономных копий. Никто и не заметит. Да и... давно я не была в другом месте. Сергей очнулся в своей кровати. Но он был не один. Рядом с ложем, занимая добрую половину комнаты, возвышалась знакомая костяная громада. Смерть во плоти. Вернее, в костях. И она была даже больше, чем самая крупная из его жён. Он удивился, не обнаружив рядом Ники, Жары или Сосульки, но его взгляд упал на аккуратно оставленную на тумбочке записку. «Ушли по магазинам, вернёмся к вечеру. Скучаем!». Сергей с облегчением выдохнул. Это был лучший расклад. Встреть они Смерть лицом к лицу без подготовки, исход был бы непредсказуем. «Ну что, смертный? Чем займёмся? Что ты хочешь показать мне?» — голос Смерти прозвучал прямо у него в голове, ясный и холодный. Сергей растерялся. Чем он, простой человек, может удивить саму сущность конца всего сущего? Мысли метались, не находя достойной идеи. В конце концов, он повёл её в просторный, высеченный в скале тренировочный зал. — Я получил от тебя способности, — сказал он, останавливаясь в центре. — Но я не до конца понимаю, как ими пользоваться. Покажи мне. «Достань свой клинок. Полностью», — последовала незамедлительная команда. Сергей взялся за рукоять «Падшей Ночи» и медленно, с ощущением священнодействия, извлёк её. Мир вздрогнул и... отступил. Краски сбежали, оставив после себя палитру серого, стального и чёрного. Каменный пол залила идеально гладкая, зеркальная вода по щиколотку. С неба, с невидимого источника, заморосил тихий, печальный дождь. А по воде плавали, покачиваясь на едва заметной ряби, бутоны и цветы кроваво-красных паучьих лилий. Сергей посмотрел на себя. Его левая половина была покрыта сетью тёмных трещин, словно старый фарфор, а правая — от плеча до бедра — поросла теми самыми цветами. Он дотронулся до одного. Он был настоящим, бархатистым, но прирос к его коже, словно был её частью. — Это... разве не паучьи лилии? — тихо спросил он. «Да. Это они. Я увидела их в твоём родном мире. Они означали смерть и прощание у одной из твоих наций. Они... мне понравились», — мысленно ответила Смерть, и в её «голосе» прозвучала неуловимая нотка чего-то, похожего на эстетическое удовольствие. — А что... собственно, дальше? — оглядываясь вокруг, спросил Сергей. «Это часть моего измерения. Просто... подкорректированного под твоё восприятие. По сути, ты переносишь противника сюда, в мою реальность. Здесь он становится бессильным. А если, как тот Злой Дух, способен двигаться... то всё равно ослабленным в разы». Сергей вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. — То есть... тот ужас в Артёме... я сражался с ним из последних сил... а он оказывается, был ослаблен? — ужаснулся он. «Именно», — безмятежно подтвердила Смерть. «Ты можешь выбирать цель. Просто подумай о тех, кого хочешь исключить из воздействия. Они останутся цветными. Остальные станут серыми. Обычные взмахи твоего клинка здесь ранят и убивают. Но тот взмах... от воды... — она сделала паузу, — он уничтожает тело полностью. Стирает с карты бытия. Но не трогает душу. Это... моя прерогатива». — Всё... элементарно, — пробормотал Сергей и, ощущая тяжесть ответственности, вложил клинок обратно в ножны. Мир с облегчением вздохнул, вернув свои яркие, пусть и приглушённые скальными сводами, краски. Влажный пол и цветы исчезли. «После твоей окончательной смерти, — голос Смерти вновь стал деловым, — ты будешь моим. Станешь Жнецом. На постоянной основе. Будешь охотиться на тварей, подобных той, что была в Артёме. Это... сравнительно небольшая плата за твоё воскрешение. И да, я попрошу Жизнь продлить твой срок. Лет до ста пятидесяти. Возможно, ты переживёшь своих жён. Я знаю даты их смерти... но не скажу. Взамен ты будешь усердно служить». — Это... мне и не надо знать, — мрачно ответил Сергей. — И к чему ты всё это говоришь? «Я отдала тебе частичку себя. Мы... связаны теперь». В этот момент из-за поворота в тренировочный зал вошли Ночь, Жара и Сосульки. Ночь, шла впереди. — Сергей, а мы тебя искали... — она начала, но её слова застряли в горле. Её взгляд упал на костяного дракона. Она замерла, а затем инстинктивно отшатнулась назад. За её спиной Жара и Сосулька вжались в стену, их глаза были полны первобытного, животного страха. — Сергей... что... или кто это? — прошептала Ночь. Сергей, к их изумлению, был совершенно спокоен. Он подошёл к Ночи и мягко, но настойчиво развернул её к выходу. — Идите в наши покои. В спальню. Сейчас я подойду. Всё в порядке. Когда они, бросая испуганные взгляды через плечо, удалились, Смерть мысленно заметила: «Они выглядят... лучше, чем я думала». В просторной спальне царила напряжённая тишина. Три драконихи сидели на кровати, прижавшись друг к другу. Первым вошёл Сергей. — Девочки, успокойтесь, — сказал он мягко. — Сегодня в моём сопровождении... никто иная, как сама Смерть. — Смерть? — голос Ночи дрогнул. — Это... о той, о которой я думаю? — Та самая Смерть, которую все боятся после... ну, вы поняли, — добавила Жара, её весёлый тон был напускным. — Она... та, что вернула тебя? — тихо спросила Сосулька. Сергей кивнул. — Всё верно. И она может зайти. Дверь отворилась, и в проёме возникла костяная громада. Смерть вошла, её пустые глазницы обвели дрожащих драконих. Напряжение достигло пика. Затем Смерть наклонилась к ним и произнесла своим скрипучим голосом, полным мнимой суровости: — Не бойтесь... всё пройдёт... безболезненно... Она выдержала паузу, а потом из её гортани снова вырлся тот самый сухой, раскатистый смех. Заколдованное напряжение разрядилось. Драконихи сначала недоверчиво переглянулись, а затем, одна за другой, тоже рассмеялись — нервно, с облегчением. Шутка самой Смерти оказалась неожиданным ключом. После этого лёд окончательно растаял. Они заговорили. Сначала робко, задавая вопросы о загробной жизни, о душах. Смерть отвечала с неожиданным, пусть и отстранённым, терпением. Она рассказала, как встречает души, как ведёт их. Разговор коснулся и Сергея, и его роли Жнеца. Постепенно Смерть перестала казаться им безликим чудовищем. Она предстала древней, одинокой сущностью, несущей на себе тяжкое бремя вечного долга. Жара, окончательно освоившись, даже съязвила: — Ну, когда я, наконец, помру, надеюсь, ты встретишь меня как подругу. И устроишь всё по высшему разряду, да? Смерть склонила голову. «Всё будет... как положено. С учётом твоих заслуг». Разговор постепенно утих, и в комнате вновь воцарилась тишина, на этот раз комфортная. И тут Смерть, с присущей ей прямолинейностью, спросила: «А вы... сейчас будете заниматься любовью?» Драконихи вспыхнули, как маков цвет. Сергей же лишь усмехнулся. Внезапно он поднялся с места и подошёл к Смерти. Он медленно, почти с благоговением, протянул руку и коснулся её ребра. Кость была гладкой, холодной и невероятно прочной. Смерть, неожиданно для всех, дёрнулась. Она не отпрянула, но по её костяной осанке было заметно смущение. «Что... что ты делаешь, смертный?» — Просто... хочу, — тихо сказал Сергей и начал водить ладонью по её рёбрам, затем по мощной костяной лопатке, словно гладя огромную, опасную, но приручённую птицу. «Это... неожиданно. Но... приятно», — прозвучало у него в голове, и в этом мысленном «голосе» впервые пробилась неуверенность. «Жаль... что у меня нет... нормального тела. Чтобы чувствовать... по-настоящему». Жёны смотрели на эту сцену с открытыми ртами. В их взглядах смешались шок, лёгкая ревность и глубочайшее изумление. Их муж, простой человек, гладил по костям саму Смерть. И та, похоже, получала от этого удовольствие. Этого зрелища они не забудут никогда. Через несколько минут Смерть мягко отстранилась. «Хватит». Она развернулась и вышла в коридор, жестом приглашая Сергея следовать за собой. «Этот опыт... был любопытен», — сказала она, когда они остались одни. «Если я и позволила эту... фамильярность, это не значит, что я твой союзник. Но... и не противник. Я — Смерть. Помни об этом». «Мне пора возвращаться», — добавила она. «Но прежде...» Она взмахнула костяной лапой, и в воздухе материализовалась небольшая хрустальная баночка, заполненная густой, мерцающей перламутровой жидкостью. «Это... природный афродизиак. Моей собственной выработки», — начала она с лёгкой иронией. «Достаточно одной капли... и твой член будет стоять часа четыре. А твои драконихи... сами будут раздвигать ноги. Но не злоупотребляй. При ежедневном применении... без этой жидкости он уже не встанет никогда». Она протянула ему баночку. Сергей взял её, ощущая прохладу хрусталя. «Постарайся... случайно не сдохнуть до срока, Жнец». И с этими словами она растворилась в воздухе, будто её и не было. Сергей какое-то время смотрел на пустое место, затем перевёл взгляд на загадочную баночку в своей руке. «Надо будет как-нибудь затестить», — мелькнула у него мысль. Но, вспомнив недавние ночные страсти, он с лёгким стоном потер поясницу. «Но... явно не сейчас».