Часть 32:Групповая страсть

Месяц прошел в странном, напряжённом ожидании. Особо ничего не менялось в их привычном укладе. Сергей с жёнами по выходным навещал Солнце и Луну в Академии. Дела у детей шли хорошо, они прилежно учились, хоть и не без мелких косяков. С поведением тоже было всё в порядке; хулиганы, пробовавшие к ним приставать, быстро получили отпор и отстали. Их одногруппники, среди которых были и Морские, и Земляные, и даже экзотические Ядожалы с Шелкопрядами, оказались неплохими ребятами. Сергей со всеми пообщался, и остался доволен окружением своих детей. Но всё это время сам Сергей жил в состоянии постоянного, сдерживаемого напряжения. Причина этого напряжения была спрятана в его тайнике — маленькая хрустальная баночка с перламутровой жидкостью, подарок самой Смерти. Идея испытать этот афродизиак, да как следует, не давала ему покоя. Поэтому он целый месяц держал оборону, отказывая своим жёнам, которые почти каждую ночь с немым вопросом и желанием в глазах прижимались к нему. Их недовольные, немного обиженные взгляды он терпеливо сносил, не раскрывая карты. Ему даже начало казаться, что за этот месяц он сам превратился в какого-то озабоченного маньяка. Он, конечно, любил Ночь, Жару и Сосульку не только за секс — они были яркими личностями со своими характерами и шрамами прошлого. «А может, это нормально, и я себе всё накручиваю?» — размышлял он. И вот настал тот самый день. Жаркая суббота. Они провели его все вместе, присоединились даже Солнце и Луна. Они ходили на озеро в ближайшем лесу, гуляли по парку, болтая обо всём на свете. После прогулки дети самостоятельно улетели в Академию — им нужно было готовиться к важному проекту. Затем Сергей повёл своих жён в самый шикарный ресторан в округе, где они романтично поужинали при свечах, а потом вернулись домой, в свою спальню. — Девочки, а я для вас кое-что приготовил, — с загадочной улыбкой сказал Сергей, доставая три больших, пышных кекса. — Каждый для своей драконихи. И не только, — добавил он, видя их удивление, — цвет начинки тоже соответствует каждой из вас. Ночь получила кекс с тёмно-фиолетовой, почти чёрной ягодной начинкой, Жара — с солнечно-оранжевой абрикосовой, а Сосулька — с нежно-голубой, сливочной. Они с радостью съели угощение, хваля его вкус. Сергей тоже доел свой кусок и встал перед кроватью, глядя на них с хитрой, злорадной улыбкой. — Сергей, а чего это ты так ухмыляешься? — подняла бровь Жара. — И чего ждёшь? — Жду, когда подействует... секретный ингредиент, — прошептал он. Ингредиент не заставил себя ждать. Уже через пару минут Сергей почувствовал, как по его телу разливается волна жара. Кровь с невероятной силой прилила к паху, и его член, без всякой ласки, напрягся и встал колом, твёрдый как камень, отчаянно пульсируя. Но его реакция была лишь слабым эхом того, что творилось с драконихами. Их дыхание стало частым и прерывистым, морды залились густым румянцем. Они переглядывались, и в их глазах плясали дикие, неконтролируемые огоньки желания. Между их бёдер, на мягкой ткани постели, тут же начали проступать тёмные, влажные пятна. Оттуда, из их возбуждённых, готовых к принятию влагалищ, буквально литрами текли соки, сладкий, терпкий аромат которых мгновенно наполнил комнату. — Сергей... что... что ты добавил в эти кексы? — с трудом выдохнула Ночь, её голос был хриплым от нахлынувшей страсти. — Я... я так сильно хочу тебя... невероятно сильно... Не в силах бороться с ощущениями, она с глухим стоном закинула голову и повалилась на спину. Её лапа тут же потянулась между ног, и она начала яростно, почти отчаянно тереть свой клитор и влагалище. Из неё хлынула новая волна соков, которые с её вздрагивающего хвоста капали на простыни, заливая их. То же самое происходило с Жарой. Она сидела, широко раскрыв глаза, с высунутым языком, и ублажала себя сразу двумя лапами — одна работала у входа, другая яростно тержа напряжённый клитор. Её соки текли по её бёдрам ручьями, создавая на кровати целую лужу. — Боже... это невероятно... — хрипела она. — Я... я чувствую всё в сто раз сильнее... Каждое прикосновение... это просто адски приятно... Сосулька, обычно самая сдержанная, потеряла всякий стыд. Она склонила голову между своих собственных ног и с жадностью прильнула ртом к своему влагалищу, лижа и посасывая свои же половые губы, жадно проглатывая собственные выделения, прерываясь лишь на короткие, задыхающиеся вдохи. Сергей какое-то время наслаждался этим развратным зрелищем, сжимая в руке свой громадный, источающий предэякулят член. Затем он подошёл к Ночи, которая продолжала яростно мастурбировать. Он встал над её головой и начал наяривать себя, глядя на её перекошенное от наслаждения лицо. Вскоре к ним присоединились Жара и Сосулька, они с жадным нетерпением смотрели на его член. — Кончайте на нас... — просила Жара. — Пожалуйста, мы хотим его! Сергею не пришлось долго себя уговаривать. Волна оргазма накатила с сокрушительной силой. Он громко застонал, и из его члена мощными толчками вырвалась густая струя спермы. Он целялся в их лица, и попадал точно в цель. Густое, белое семя обильно заляпало морды Ночи, Жары и Сосульки, стекая по их чешуе. Его член, к его изумлению, даже не думал опадать, оставаясь таким же твёрдым и требовательным. И тогда началось самое невероятное. Драконихи, опьянённые афродизиаком и его семенем, с жадностью набросились друг на друга. Они начали страстно целоваться, слизывая и проглатывая его сперму с морд друг друга, их языки переплетались в развратном танце. — Это... только начало, — облизнулась Ночь, её глаза горели безумием. В следующее мгновение она вскочила, и Сергей оказался внизу. Она с силой опустилась своим влагалищем ему на лицо, и он, почти не дыша, уткнулся ртом и языком в её текущую, вздрагивающую плоть, яростно вылизывая её. В то же время Сосулька, не теряя ни секунды, с тихим стоном насадила себя на его торчащий член, принявшись скакать на нём с неистовой энергией. Жара прильнула к Ночи, и они, изгибаясь, слились в страстном поцелуе, их лапы скользили по телам друг друга. Это была уже не просто страсть. Это была настоящая, неконтролируемая оргия. Они менялись местами, пробуя самые немыслимые позы. Сергей трахал Жару сзади, пока та, стоя на коленях, вылизывала киску Ночи, раком стоящей перед ней. Затем Ночь пристроилась над лицом Сосульки, опустив свою мокрую щель на её язык, а сама в это время взяла в рот член Сергея, глубоко насаживая его на свою глотку, пока он сзади входил в Жару. Они образовывали живую, стонущую, извивающуюся цепь из тел, соков и спермы. Воздух был густым от запаха секса, пота и их выделений. Стоны, хлюпающие звуки, хриплые возгласы и мольбы слились в одну оглушительную симфонию разврата. Наутро Сергей лежал, выжатый как лимон. Каждая мышца его тела отзывалась болью, голова была тяжелой, а сознание — затуманенным. Но самое ужасное было в том, что действие афродизиака, хоть и ослабло, но не прошло до конца. Его член, хоть и не такой каменный, всё ещё был наполненным и чувствительным. И он видел, как его жёны, тоже лежащие в полном изнеможении, всё ещё поводили бёдрами, и в их глазах тлели угольки неутолённого желания. Но он физически не мог больше. Он с трудом двигался. Вся их огромная кровать представляла собой жалкое зрелище. Простыни и подушки были залиты засохшими пятнами спермы и женских соков, слипшихся в причудливые узоры. Они сами, Сергей, Ночь, Жара и Сосулька, были с ног до головы перепачканы в этих выделениях, их шкуры и кожа липли друг к другу. Их марафон продолжался почти до самого вечера, пока их тела окончательно не отказали, а волшебный эликсир не исчерпал свою адскую силу. Они стояли в душе все вместе, под струями горячей воды. Но вместо ожидаемого облегчения их охватила полная апатия. Они молчали, уставшись взглядами в кафельную стену, не в силах вымолвить ни слова, их тела и души были полностью опустошены. Даже когда они легли в чистую, свежую постель, на них висела тень странной, сексуально-индуцированной депрессии. На следующее утро Сергей, глядя в потолок, дал себе самую серьёзную клятву в жизни — никогда, ни при каких обстоятельствах, больше не использовать афродизиак от Смерти. Эффект от него был уж слишком сильным, слишком всепоглощающим. То, что они пережили, было меньше похоже на наслаждение и больше — на изощрённую, изматывающую сексуальную пытку, после которой хотелось только одного — забыться долгим, одиноким сном.