Часть 3

Гермиона глубоко вздохнула и попыталась потянуться, не открывая глаз. Тело отозвалось глухой тянущей болью. Мерлин, она что, опять заснула в библиотеке и отсидела себе всё, что можно и нельзя? С трудом приоткрыв глаза, она сквозь ресницы попыталась оглядеться. Осеннее солнце заливало комнату мягким светом, играло в стёклах высокого книжного шкафа и создавало причудливые тени на тёмно-синем, словно ночное небо, балдахине. Интересно, можно ли зачаровать его так, чтобы он отражал звёзды? Стоп, синий?! Она тряхнула головой, и та отозвалась совсем уж немилосердным спазмом. Однако даже сквозь боль пробивалась упорная и пугающая мысль: балдахин в её комнате был фиолетовым. Где же она в таком случае находится? Внезапно сбоку раздался негромкий глухой хлопок. Гермиона притаилась, размышляя о том, стоит ли показывать, что она уже проснулась или пока безопаснее притвориться спящей. Однако спустя мгновение в тишине раздался скрипучий голос домового эльфа: — Какое счастье, миссис Снейп пришла в себя! Господин директор страшно волноваться! Вам что-нибудь нужно? Динки принесёт. А потом Динки позовёт господина директора, потому что господин директор, сэр, строго приказал сообщить ему, как только миссис Снейп проснётся. А Динки хороший домовой эльф и всегда исполняет указания директора Хогвартса и действует ему во благо… Гермиона поморщилась и грустно улыбнулась. Какой странный, но всё же чудесный сон! Или она попала в другую временную линию, где воплотились её сокровенные мечты и она соединила свою жизнь с тем, о ком так тоскует сердце? Интересно, здесь Северус тоже занимает должность директора Хогвартса, а она? Ещё студентка или, может, уже преподаёт, как и мечтала? И о чём он страшно волновался? Неужели и тут с ней случилось что-то плохое? Тем временем домовик, очевидно, по своему истолковав её молчание, снова исчез. Спустя несколько минут раздались шаги за дверью, и тихий скрип петель возвестил, что она больше не одна. Гермиона прикрыла глаза и замерла. С колотящимся, словно в лихорадке, сердцем, она вслушивалась в знакомую твёрдую поступь, приглушённую ковром, шелест мантии, негромкое хмыканье… Внезапно край кровати за её спиной прогнулся, а на лоб легла узкая прохладная ладонь. Следом раздался мягкий, какой-то виноватый голос: — Притворяться — это точно не ваше, мисс Гре… Гермиона. Вы сопите, как напуганный ёж. И в клубок свернулись точно так же. У вас что-то болит? — Голова, — Гермиона медленно повернулась на спину и искоса взглянула на желанного посетителя. — И тело… Так бывает, когда спишь в неудобной позе… Ну, или даёшь слишком большую нагрузку без подготовки, — она понизила голос почти до шёпота, смешавшись под слишком внимательным взглядом чёрных глаз. — Всё так, как и должно быть… Нагрузка, и физическая, и ментальная в самом деле была очень серьёзной, магии нужно время, чтобы… восстановить ваше тело. — Что со мной случилось? Снейп отвёл глаза и странно вздохнул. — Что последнее вы помните о прошлом вечере и ночи? — Я… Я не уверена. Мне снился кошмар, я проснулась и решила пойти в… — В библиотеку? — в голосе Снейпа послышался смех. — Была и такая мысль, — не стала отрицать Гермиона. — Но я не помню, чтобы выходила из своей комнаты. Я стояла перед зеркалом, — она покраснела, вспомнив, как сравнивала себя с Лили Эванс, и поспешно перескочила на менее постыдное воспоминание: — Внезапно у меня закружилась голова, стало трудно дышать. Я открыла заклинанием окно, но это не помогло. Кажется, я потеряла сознание, упала и… Очнулась уже здесь. Правда, я не знаю точно, где. — Вы в моих покоях, и ваша память, очевидно, не пострадала, — кивнул Снейп. — Но ведь это не всё? Случилось что-то плохое? Я больна? — Гермиона попыталась приподняться, но тут же рухнула на подушки. — Простите, сэр, слабость… — Нет, вы не больны. Но нечто плохое действительно почти случилось. Я расскажу вам всё, что знаю, и даже что предполагаю, чтобы вы не тратили силы. Если я где-то ошибусь, поправьте меня. Гермиона покачала головой и вздохнула: — Очевидно, я всё же сплю. Или умерла и попала в параллельную реальность. От неё не укрылось, как помрачнело лицо Снейпа при этих словах. — Что заставляет вас так думать? — Тот профессор Снейп, которого я помню, скорее бы вычел баллы с Гриффиндора за глупые вопросы и нарушение личного пространства. А вы так вежливы и доброжелательны, и даже как будто рады, что я нахожусь в вашей постели… — Гермиона застонала, осознав, как двусмысленно прозвучало это предложение. — Простите, я не это имела в виду. — Я счастлив, что моё доброе имя не пострадало от всей этой героической чепухи, которую всё лето печатал Пророк, и я по-прежнему слыву жестоким мерзавцем. Но, поверьте, мисс… даже у драконов есть те, кто безопасно живёт в их пещере. Конечно, мне бы больше подошло сравнение с нетопырем, но это было бы не так весомо. И да, я рад, что вы находитесь… кхм… в моей постели. — О нет, сэр, вы не мерзавец, — Гермиона воскликнула это слишком громко и поморщилась от резкой боли в голове. — Но если вас смущает сравнение с драконом, можно заменить его на ахула. Я читала о нём в книге по мифологии Индонезии, и… — Если вы согласитесь разговаривать со мной после того, что я вам сообщу, я буду рад узнать больше о моём прототипе, — решительно прервал её Снейп. — Но так или иначе, я хочу предупредить вас, что считаю свой поступок единственно возможным и не намерен за него извиняться. Он умолк и пристально взглянул в глаза Гермионы, словно не решаясь сказать больше. — Это как-то связано с тем, что сказал мне Динки? — не выдержала гнетущего молчания она. — Динки? — Домовой эльф… Он назвал меня… — она глубоко вздохнула и выпалила, словно нырнула в ледяную воду. — Назвал меня миссис Снейп. Снейп приподнял одну бровь. — О, я понимаю, что он, вероятно, что-то напутал, но я подумала… — Этот дракклов болтливый домовик сказал вам правду… Гермиона. Отныне вы действительно носите мою фамилию. И прежде чем вы устроите мне истерику и потребуете свободы, я добью вас последним фактом: наш брак магический, проведён по древнему обряду, и развод, увы, невозможен. — Но… как такое могло случиться, сэр? Снейп прикрыл глаза и вздохнул: — Магический брак… Это был единственный шанс оставить вас в живых. И позволить вам остаться собой. Мне жаль, но звать мистера Уизли у меня не было времени, счёт шёл на секунды. И были дополнительные… отягчающие обстоятельства. — Я… — Гермиона начала говорить, но Снейп властно взмахнул рукой и начал рассказ. Судя по выражению его лица, эта ночь по праву могла занять место одной из самых страшных ночей в его жизни. А может, и не только в его. *** …Северусу не спалось. Туманные тени в зачарованных окнах навевали тревогу и тоску. Промаявшись до предрассветной серости, он встал с постели, совершенно не чувствуя себя отдохнувшим. На пороге комнаты он оглянулся, словно уловив в комнате чьё-то нежелательное присутствие. Сквозное зеркало стояло, завешанное сорванным с кровати балдахином. Он определил проклятый артефакт в угол в тот самый вечер, когда он увидел Гермиону с Уизли и бутылка огневиски стала наполовину пустой. Или наполовину полной? Северус печально усмехнулся, вспомнив забавный магловский тест на оптимизм. О нём ему рассказала Гермиона в один из июньских послепобедных вечеров, когда они засиделись за чтением Стругацких. Кто бы мог подумать, что у них с невыносимой всезнайкой общая любовь к великому и могучему русскому языку?.. И что когда он назовёт журналистов «протоплазмой», та лишь хмыкнет и добавит: «жрущая и размножающаяся». Впрочем, это ведь Гермиона. Не его Гермиона. Сердце обожгло болью. Мерлин, почему, ну почему всё в их жизни так? Семейство Уизли никогда в жизни не оценит, какое сокровище попало к ним в руки. В лучшем случае Рональд станет обычным хорошим мужем, и Гермиона будет разрываться между домом и работой, пытаясь достичь успехов Молли на кухне и не потерять себя в министерской рутине. В худшем — её поставят перед выбором, завидуя успеху и масштабу личности, требуя больше наследников и запасов на зиму. И что самое невыносимое — в любом из этих вариантов Гермиона будет несчастна. В их сером мире станет меньше ярких красок и меньше шансов, что к власти вновь не придут «чёрные». Конечно, Северус не питал никаких иллюзий по поводу себя. Он знал, что практически профессионально умеет делать близких несчастными. Но ради своей любимой, ради света в её глазах он бы постарался… Он бы оберегал её от тревог и изматывающих выборов, ценил её желания и помогал реализоваться. Впрочем, все эти мысли и сожаления теперь бесполезны — он сам оттолкнул её от себя, сам постарался сделать их взаимодействие максимально неприятным. Язвительные замечания, издевательские намёки, колкие насмешки — всё пошло в дело. И — эврика! — он добился того, что другой сцеловывает с её щёк несправедливые обвинения… Чистокровный, достойный герой войны, молодой да резвый. Что же ты не радуешься своему успеху, а, Снейп? Внезапный порыв ледяного ветра заставил его вздрогнуть. Машинально потерев покрывшееся мурашками предплечье, Северус нахмурился. Конечно, зачарованные окна создавали прекрасную иллюзию пространства, но ни о каком сквозняке речи не шло — всё же они находились в подземельях. Он даже осмотрелся внимательнее: может, заработался и уснул в директорских апартаментах? Но нет — и кровать, и книжные шкафы, и дверь в личную лабораторию указывали, что он у себя. Но тогда откуда ветер? Повторный порыв обжег обнажённый торс, и Северус, найдя взглядом источник, неверяще покачал головой. Тёмная ткань, покрывавшая сквозное зеркало, трепетала, то надуваясь, словно мрачный парус, то втягиваясь внутрь, стремясь прикоснуться к той, о ком он только что так неистово и бесплодно сожалел. Но как такое возможно? Метафора о портале в личный ад стала правдой, и теперь ему уготована роль включённого наблюдателя личной жизни самой блестящей ведьмы столетия? Решительно подойдя к зеркалу, Северус одним движением сорвал покров со своей тайны и обмер от ужаса. В распахнутое окно комнаты старост врывался холодный, влажный ветер. Изысканные занавески оттенка барвинок, которые он лично выбирал для неё во время поездки в Лондон, висели неопрятными лохмотьями, словно изорванные диким зверем. Гермиона, бледнее, чем смерть, лежала на мягком сером ковре прямо перед зеркалом. Тонкая белая сорочка сползла, обнажая хрупкое плечо и маленькую нежную грудь… Левую грудь, прямо под которой, словно зловещий флагшток, в девичье тело была воткнута изогнутая волшебная палочка. Северус всегда относился к себе со здоровой долей критики, однако, как достаточно умный человек, знал свои сильные черты. Умение абстрагироваться и мыслить логически, отключая чувства, даже в самых шоковых обстоятельствах, — было одной из них. Он позволил себе лишь несколько секунд леденящего смятения, а потом щиты окклюменции с лязгом поднялись в его сознании, создавая непреодолимый барьер для лишних эмоций. Он даст внутренней буре простор, но лишь тогда, когда она будет вне опасности. Или… Нет, он не желал даже думать об этом возможном «или». Гермиона выживет, любой ценой. Эта проклятая ночь не станет повторением событий двадцатилетней давности. Резкий взмах руки — и из тумбочки у кровати вылетела шкатулка с набором экстренных зелий, естественно, усовершенствованных. Кроветворное, заживляющее, костерост, тонизирующее, ранозаживляющее… Этот набор не раз спасал Северусу жизнь. Как хорошо, что после войны он восполнил запасы! Хоть какой-то плюс одиноких, неприкаянных ночей в лаборатории. Короткое движение палочкой — и спустя мгновение он уже стоял у входа в комнату старосты девочек. Подавив порыв немедленно броситься к Гермионе, коротким движением руки захлопнул дышащее холодом окно и замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Тишина, окутавшая этот сиреневый рай, казалась неестественной. В комнате пахло прелой листвой, тёмной магией и смертью. Однако сканирующие чары не показывали в комнате чужого человеческого присутствия. Неужели просто несчастный случай? Северус сделал несколько тихих шагов к кровати и едва не застонал от открывшейся картины. Гермиона лежала на полу, хрупкая и неподвижная, с разметавшимися вокруг головы кудрями. С этого ракурса кровь была не видна, но он хорошо помнил алое пятно на сорочке… Внезапно от окна к телу Гермионы метнулся серый туманный образ. Снейп был бы рад ошибиться, но даже в обличии призрака Беллатриса Лестрейндж была узнаваема. Пепельно-серое, словно саван, корсетное платье, седые кудри, ещё более неистовые, чем при жизни, сверкающие безумием глаза. А затем раздался смех, который Снейп надеялся никогда больше не услышать. В этом смехе слышалось властное превосходство, злоба и ликование. Он вскинул палочку, но опоздал на долю секунды. Призрачная ведьма хлопнула в ладоши, и он почувствовал, как всё его тело деревенеет от мощного инкарцеро. Что ж, если бы не обстоятельства, он бы, вероятно, поаплодировал умениям Беллатрисы. А потом написал пару научных статей на тему владения магией в посмертии… Но навряд ли ему это удастся. Судя по самодовольному выражению лица, планы у миссис Лестрейндж были самые что ни на есть далеко идущие. — О, эта ночь становится всё лучше! Я планировала навестить тебя, предатель, чуть позже, но — призрачная Белла развела руками и изобразила подобие поклона, — так даже лучше. Ты всё равно умрёшь, но сначала увидишь, как твоя обожаемая грязнокровка захлебнётся своей кровью, а потом восстанет чудовищем, — она облизнула губы в тошнотворной усмешке. — Ты ведь считаешь меня чудовищем, не правда ли, Северус Снейп? О, я говорила нашему Господину, что тебе нельзя доверять! Но он был слишком занят, чтобы как следует испытать тебя, жалкий выродок. Но ничего, эта ночь будет долгой, и ты успеешь раскаяться в своём предательстве. И сделаешь ты это, глядя в глаза своей мерзкой маглы. А потом она перережет тебе горло… Белла провела пальцем по горлу в характерном жесте, а затем обошла тело Гермионы по кругу. У Северуса сжалось сердце, когда он увидел, как она сделала несколько судорожных неглубоких вдохов, словно выброшенная на берег рыбка. — Знаешь, я всё же немножко могу тебя понять, Снейп… Эта грязнокровка сильнее, чем я рассчитывала. Она сопротивлялась мне так отчаянно, так долго! Но тем слаще победа, ведь правда? Так приятно наконец ощутить, что она покорна… Северус прикрыл глаза и попытался ментально воздействовать на сковавшие тело чары. Инкарцеро спадает при должном невербальном усилии, нужно лишь как следует сосредоточиться и… Уловив магический импульс, Белла метнулась к нему и зашипела, глядя прямо в глаза: — Стой, где стоишь, глупец, и не дёргайся. Иначе она умрёт прямо сейчас. Белла стремительно вернулась обратно и, пролетая, коснулась палочки, торчащей из груди Гермионы. Древко дёрнулось, входя глубже, и она жалобно застонала и закашлялась. Из уголка губ потекла струйка крови. Снейп внутренне взвыл от боли и бессилия. Он бы с радостью умер вместо неё, но такой роскоши безумная ведьма ему явно не позволит. Он усилил щит окклюменции, а затем покачал головой. Нельзя сдаваться, пока есть хоть один шанс вытащить Гермиону из этого воплотившегося кошмара. К счастью, Белла не наложила на него силенцио. Что ж, стоит использовать то оружие, которое пока осталось в его распоряжении. Тёмный Лорд ценил его талант бесстрастного оратора, так может, и Тёмная леди не устоит? — Нет, Белла, она не умрёт. — Ты так в этом уверен, Снейп? — Она нужна тебе живой. Иначе бы ты убила её сразу. Мне ли не знать твою страсть к чужой смерти. — Ты неглуп, зельевар. Но её жизнь изменится скоро, очень скоро… — Белла зловеще усмехнулась и кивнула на часы. — Ещё чуть-чуть и она станет идеальным сосудом, — она вновь скользнула ближе, упиваясь смятением в его глазах, и прошептала почти ему в губы — для меня. Ведь мой Господин готов был разделить со мной вечность. Северус прикрыл глаза и едва не застонал. Если до этого у него были некоторые сомнения в планах Беллатрисы, то сейчас пазл сложился. Он слышал о событиях в Малфой-мэноре, а летом, когда всё ещё было хорошо, Гермиона сама показывала ему проклятый шрам на своей руке. Он тогда был прикован к постели, но пообещал себе, что сварит усиленный заживляющий бальзам, как только выйдет из Мунго. Но потом случилась злосчастная беседа с орденцами и это нелепое отдаление… Конечно, Северус помнил о ране Гермионы, и даже задал вопрос о её здоровье Поппи, когда та докладывала ему об итогах ежегодного осмотра учеников. Медиковедьма заверила директора, что мисс Грейнджер ни на что не жаловалась, а её предплечье — чистое и здоровое. Однако судя по тому, какой распухшей была сейчас её тонкая рука, откинутая в сторону, она лишь в совершенстве освоила маскирующие чары. Либо же проклятие, переданное ей тёмным клинком Белларитрисы, активировалось позже. И теперь его девочка не в себе… Почти в буквальном смысле. Он видел, как быстро, но заметно, приподнимается грудь Гермионы и понимал — времени действительно мало. Она на грани, ранение слишком серьёзное. Но показать сейчас своё отчаяние он не мог. Только не Белле. Северус приподнял уголок губ в усмешке: — И тебе не противно будет жить в её теле, Белла? Ведь она, позволь тебе напомнить, маглорождённая. Ты убивала таких десятками. Лестрейндж скривилась: — Это не идеальный вариант, ты прав, Снейп. Но, увы, я не в том положении, чтобы выбирать. По нелепому недоразумению эта жалкая грязнокровка объединяет в себе почти все условия для перерождения. Не увидев удивления на лица Снейпа, она вновь рассмеялась: — Вижу, ты уже догадался. Это хорошо, убивать умную добычу интереснее… Ты же у нас знаток тёмных искусств. Хотя, вероятно, эта маленькая мерзавка после вашей якобы победы напела тебе об их с Поттером великой миссии, о том, как они искали части души Тёмного Лорда. Конечно, я не столь искусна, как наш Владыка, но у меня было некоторое преимущество перед почти всеми вами, и он это ценил. Я — Беллатриса Блэк, чистейшая из чистых. В моём славном роду много маленьких тёмных тайн, а я, как иронично, — она пнула Гермиону в бок, и та всхлипнула, — очень, очень любила читать. Никого не напоминает? Белла скользнула вниз и прижалась щекой к щеке Гермионы: — Разве ты не видишь сходства, а, Снейп? Мои волосы тоже когда-то называли гнездом. Тёмные глаза, форма губ… Вижу, ты и тут не оплошал. Да, твоя ненаглядная грязнокровка — потомок сквиба из рода Блэк. Это ничто для наследования, она недостойна отображения на семейном гобелене. Но всё же — она прошипела, — кровь недруга, кость родственника, плоть слуги… Знакомо, Снейп? Ах, ведь ты не участвовал в возрождении нашего Лорда, лизал сапоги Дамблдору… Но ты должен был читать об этом в Основах темнейших искусств. — Когда это мисс Грейнджер успела стать твоей слугой? — перебил её Северус, изо всех сил держа маску высокомерия. — О, это ещё один мой маленький секрет. Моя прабабушка, первая владелица моего любимого клинка, прожила более трехсот лет, Снейп. Догадаешься как? — Связь с жертвами клинка? — Да, да, да! — Беллатриса зашлась хриплым смехом. Северус с тревогой отметил, что её смех стал громче, а тело плотнее. — Энергия! Жизненная сила тех жалких созданий, на которых она оставляла шрамы, питала её! Так что девочка моя слуга, пусть и не совсем добровольно, — Белла усмехнулась, — но это не так важно, — она перевела взгляд на тонкую полоску света над запретным лесом. — А теперь попрощайся со своей ненаглядной. Я бы поболтала с тобой ещё, но новый день, новое тело, новые дела… Белла встала на колени у поверженного тела Гермионы и, положив руку на рукоять палочки, начала певуче читать заклинание на латыни. Северус с ужасом наблюдал, как серое тело призрака наливается цветом, как чернеют кудри. Окунув палец в кровь, она начертила руну Хагалаз на лбу своей жертвы. Северус зажмурил глаза, коря себя за непростительную слабость. Но видеть, как та, ради кого он готов был на всё, умирает, он просто не мог. Он запомнит её живой… Внезапно тёплая волна окутала тело, и Северус с изумлением ощутил, как бьётся в его венах магия, как возвращается подвижность к онемевшим пальцам. Мгновение — и он с трудом удержал в руке шкатулку с зельями. Но как? В зеркале за спиной Беллатрисы мелькнула фигура знакомого домового эльфа. Судя по взмахам тонких рук и отчаянному выражению глаз, Динки явно что-то задумал и теперь ждал разрешения действовать. Снейп кивнул и осторожно пошевелил рукой, заставляя палочку скользнуть в ладонь из кармана пижамных штанов. В отражении он видел, как домовик берёт с письменного стола чернильницу, а затем, размахнувшись, кидает в стену. Оглушительный звон, раздавшийся за спиной, заставил Беллу вздрогнуть. Она потеряла концентрацию на долю секунды, но этого хватило — мощный поток магии врезался в призрачное тело, словно солнечный луч в туманный морок. Вычертив в воздухе руну Иви, Северус произнёс связывающее заклинание и заключил призрак в энергетическую сферу. Стоит непременно поблагодарить Кровавого Барона, который когда-то позволил ему, совсем юному претенденту на роль преподавателя ЗОТИ, потренировать заклинания против призраков на себе… Снейп видел, как исказилось лицо Беллатрисы в бессильной ненависти. Она явно не ожидала от него подобных знаний. Но времени наслаждаться триумфом у него не было. В тишине комнаты раздался полный боли стон Гермионы, и её хрупкое тело забилось в судорогах. Северус кинулся на колени и осторожно сжал её в объятиях, стараясь не потревожить рану с всё ещё торчащей палочкой. Мерлин, как ему вытащить проклятое древко? Она же истечёт кровью… Прижавшись губами к холодной шее, он пытался уловить пульс… Слабые, быстрые толчки яремной вены были неровными, словно девушка была не уверена в решении дышать… Неужели он опоздал? Неужели смерть снова заберёт у него ту, за кого он бы не колеблясь отдал жизнь? Словно откликаясь на его мысли, Гермиона резко выгнулась в его руках, захрипела и затихла. Окровавленная палочка, выскользнув из раны, покатилась по полу. Под сводами комнаты старост раздался полный боли мужской рык и безумный смех ликующей Беллатрисы Лестрейндж.