Часть 4

Гермиона с замиранием сердца смотрела на Снейпа. Задумчивый, уязвимый, будто бы сам раненый… Сейчас она ясно видела тёмные тени под глазами, заострившиеся скулы на бледном лице, отросшую щетину. Так выглядят после тяжёлой болезни. Таким он был первые недели в отдельной палате Святого Мунго. Тогда, когда она, сама пошатываясь от усталости, сидела у его постели и считала пульс. Почему-то её это успокаивало… Свет заходящего солнца, тишина и стук сердца самого дорогого для неё мужчины. Потом всё изменилось, сломалось, но ночами, сидя в одиночестве в комнате старост, Гермиона часто вспоминала те тихие вечера, когда до счастья можно было легко дотронуться кончиками пальцев. И вот теперь они снова рядом, и уже его тонкие, холодные пальцы уверенно, практически машинально, касаются её запястья. И они снова были на грани, уже вместе. — Какой сейчас день, проф… сэр? — Сегодня второе ноября, Гермиона. Вы были без сознания больше суток. — Но почему я не в больничном крыле? И как вообще мне удалось выжить? И где… Беллатриса? Снейп поднял голову и вдруг усмехнулся так по-мальчишечьи открыто, что Гермионе захотелось тряхнуть головой. Она уже забыла, как умеет улыбаться этот невозможный мужчина, когда снимает свою маску равнодушного мерзавца. Скорее всего, он и сам уже забыл. — Судя по количеству вопросов, я могу быть спокоен — вы действительно на пути к выздоровлению. Что же касается больничного крыла… Поппи ничем не смогла бы помочь вам, она не специалист по тёмной магии. А отправить вас в Мунго значило бы загубить на корню вашу политическую карьеру. Кингсли бы мне этого не простил. — Не думала, что вас так беспокоит моё будущее и мнение мистера Бруствера, — парировала Гермиона, уловив в его последних словах язвительность. Мерлин, неужели он опять вернётся к идиотским шуткам о посте министра магии? А она-то уж начала надеяться, что что-то изменилось. — Рад, что мне удалось вас удивить. Но, увы, на этом приятные сюрпризы закончились. Смею предположить, что вторая часть истории вам понравится куда меньше, — голос Северуса стал суше, словно перепалка вернула его в привычное настроение. — Но она является ответом на все ваши вопросы. И прежде чем проклясть меня, убедительно прошу дослушать всё до конца. Поверьте, это того стоит. *** Северус понимал, что времени у него немного, если оно вообще есть. Осторожно придерживая обмякшее тело Гермионы, он наложил диагностирующие чары и стиснул зубы в бессильном гневе. Как он и подозревал, физическая рана сочеталась с магическим воздействием. Не было смысла перемещать её в магловский госпиталь — она либо расщепится, либо умрёт во время операции от потери энергии. Но и снятие проклятия затруднялось усилившимся кровотечением. Один он не справится чисто физически. — Господин директор, сэр! — хриплый голос домовика ворвался в его размышления. — Динки хочет помочь мисс. Мисс была так добра… — Приведи сюда мадам Помфри. Быстро, — Северус сверкнул глазами и чуть мягче добавил: — Прошу. Раздался лёгкий хлопок, спустя несколько мгновений ещё один — и перед Снейпом предстала школьная медиковедьма, в ночном чепце и сильном раздражении. — Что это за глупые шутки… О, Мерлин, Северус, что с ней? — взгляд Поппи метался между сигнально-красной диагностической диаграммой, бледной до синевы Гермионой и сферой со злобно щурящейся Беллактрисой. На сосредоточенном лице целительницы одновременно отражались страх, тревога и готовность действовать. И к радости Северуса, профессионализм быстро брал верх над эмоциями. — Какое счастье, что я полукровка… — она не закончила предложение, но этого и не требовалось. О магловском дипломе хирурга у мадам Помфри Снейп знал из личного опыта пациента. Ведь далеко не все раны, нанесённые Тёмным Лордом, можно было лечить только магией. Тем временем Поппи уже объясняла взволнованному Динки, что именно ему нужно принести из Больничного крыла. И судя по лицу домовика, он был горд участвовать в этой спасательной миссии. Следующие несколько долгих минут они работали вдвоём, быстро и практически молча. Северусу на мгновение показалось, что он вернулся на несколько лет назад, в ночь после после катастрофы в Отделе Тайн. Нельзя не признать, у судьбы своеобразное чувство юмора. Тогда он в добровольно-принудительном порядке ассистировал мадам Помфри в больничном крыле, ведь никакие возмущённые восклицания, что он зельевар, а не колдомедик с Дамблдором не работали. От досады Северусу хотелось добавить к проклятью Долохова пару личных заклинаний, чтобы эта кудрявая заноза не портила ему жизнь. И вот теперь те опыт и согласованность действий могли спасти самую дорогую на свете жизнь — жизнь той самой занозы. Поппи указывала на пульсирующие красным области проекции и ювелирными, точными движениями палочки очищала полость раны, зажимала сосуды, ушивала, санировала. Часть действий она выполняла по-магловски, задействуя скальпель и зажимы. Северус, подчиняясь её указаниям, удерживал стазис, вливал в приоткрытый рот зелья, массировал горло, помогая глотать спасительную жидкость. И почти постоянно держал хрупкие, холодные пальчики Гермионы в своей узкой ладони, пытаясь поделиться энергией, согреть и удержать её рядом. Наконец, зияющая рана на груди закрылась, и Поппи парой точных движений восстановила целостность сорочки. Снейп осторожно поднял Гермиону на руки, отнес на кровать и укутал одеялом. На её щёки начал возвращаться румянец, но стоило Северусу отстраниться, и диаграмма вновь начала мерцать пугающим красным светом. — Она нуждается в тебе, Северус. Отток энергии слишком силён… Что это за проклятье? — Родовое Блэков, — Снейп кивнул на затаившуюся Беллу. — Она пыталась запустить возрождение через крестраж. Гермиона воплотила в себе почти все роли, необходимые для ритуала. Поппи нахмурилась: — Я умею зашивать раны, но перерезать магические путы я не в силах, Северус. Древняя родовая магия слишком могущественна… Словно в подтверждение её слов Белла захохотала: — Вы славно подлатали моё будущее тело, я рада, что мне не придётся терпеть её слабость и боль. Но она всё равно будет моей или умрёт, окончательно лишившись магии. Что ты выберешь, а, Снейп? Северус прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Как бы страшно ни было признавать, Беллатриса не лгала. Ситуация действительно патовая. Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных решений. — Есть только один способ, Поппи. Она не простит меня… Но она будет жить. Он рванул рубашку на груди и сдёрнул с шеи кожаный шнурок с кольцом матери. Чёрный агат, символ рода Принцев, сверкнул в лучах рассвета. — Ты же не собираешься?.. Это жестоко, Северус. Говорят, она обручена с мистером Уизли. — Его здесь нет, Поппи. И он не знает, что нужно делать. Внезапно в их разговор вмешался прежде молчаливый домовик: — Простите, госпожа школьная целительница, но господин директор прав. Связь чистокровной миссис с мисс Гермионой слишком сильна. Динки видит, как мисс Гермиона истекает магией… Мистер Уизли слабее господина директора, он не справится с чистокровной миссис. И мисс не будет рада. Снейп с трудом подавил раздражение на непрошенного помощника. Многословность эльфов редко радовала его, но сейчас Динки был на его стороне, и за это следовало быть благодарным. Поппи поджала губы и кивнула: — Я просто беспокоюсь, Северус. Гермиону можно охарактеризовать как угодно, только не как покорную судьбе. — Безусловно, это так, Поппи. Но она ещё и жизнелюбива. Надеюсь, это сыграет свою роль. Разгадав намерения Снейпа, Белла вновь зашлась хохотом, но сейчас в нём, кроме превосходства, звучал плохо скрываемый страх. — Я выпью вас обоих, Снейп, если ты станешь с ней единым. Неужели ты настолько одержим грязнокровками? — Подавишься. — Она возненавидит тебя. — Не больше, чем тебя, Белла, — покачал головой Снейп. — Силенцио! Ещё не хватало слушать этот такой похожий на правду бред. Он замер, готовясь к, возможно, самому сложному выбору в своей жизни. Перед глазами встала сцена из детства. Его первое знакомство с могуществом магии. В щель из-под окна дует холодный злой ветер. Он колышет пламя свечи, тени пляшут на страницах древнего фолианта. Конечно, читать при люмосе было бы удобнее, но мать так боится отца, что строго-настрого запрещает использовать волшебную палочку. А читать хочется… Знакомые страницы дышат преданиями и запретной, но такой необходимой магией. «Летопись рода Принц» Северус читал уже трижды, живо представляя своих предков — высоких горбоносых мужчин с гордой осанкой, бледных дам с волосами, темнее, чем августовская ночь… Похожие на него, но — достойные, уважаемые, сильные. Он тоже станет таким, непременно! Изображение главного витража Принц-мэнора. Основатели рода — Иерофант и Елена Принц. Стройный высокий мужчина, с характерным крючковатым носом, черноглазый, с плотно сжатыми губами, несёт на руках прекрасную юную женщину, и водопад её каштановых волос ниспадает почти до самой земли. … Однажды юный высокородный волшебник Иерофант объезжал свои владения и увидел на берегу лесного озера деву необыкновенной красоты. Без сил и света в глазах лежала она, омываемая холодными водами, израненная и в изорванном одеянии, и огонь в крови её почти угас. И спешился Иерофант, и понял, что не видать ему жизни, если прекрасная дева не откроет свои глаза. И не помогали ему чары и знания зелий целебных, и угасала дева, ибо подвластна была колдовству чёрному… И снял он перстень с правой руки, и надел ей на левую руку, и рассёк ладони, и заключил с ней брак по древнему обряду, как высший с низшей, ибо не было в ней магии. И стала низшая частью высшего, и стала равной высшему и единой с высшим. И разделились жизненные силы Иерофанта, и магия его, и ожила прекрасная дева. И открыла свои глаза, и назвала своё имя — Елена… И принёс Иерофант Елену в свой дом. И разгневался отец его, ибо желал он другой жены для своего наследника. И вышел Иерофант из отчего дома и отчего рода, и построил дом у озера встречи с любовью своей, и ввёл туда прекрасную жену свою, и основал новый род, и стал именоваться Иерофантом Принцем, ибо был первым в роду своём. И ликовал Иерофант, обретя в Елене всю радость жизни, и тридцать лет и четыре года шли они до края жизни и ушли, разделив последний вздох… То, что в те древние времена брак высшего с низшей, мага с маглой — это унизительно, а не романтично, Северус понял намного позже, когда, тайком проникая в Запретную секцию, читал книги о родовой магии. Муж в таком браке был господином жены. Но, как ни иронично, только такое подчинение могло сейчас спасти Гермиону, вывести её из-под власти сумасшедшей Беллы. Снейп встал на колени у изгловья кровати. Гермиона дышала хрипло и тяжело. Он видел, как капли холодного пота выступают на её лбу и висках, как судорожно и часто вздымается грудь, а фарфоровая бледность снова покрывает щёки, порозовевшие после исцеления раны. Промедление убивало её. Но простит ли Гермиона ему жизнь, которая достанется ей столь дорогой ценой? Северус не был искателем знамений, но сейчас бы многое отдал за то, чтобы получить хоть какой-то знак собственной правоты. Внезапно она затихла, с трудом открыла глаза, и глядя куда-то сквозь своды потолка, прошептала посиневшими губами: «Северус». Он даже не подозревал, что его имя, всегда казавшееся ему сухим и холодным, как февральская метель, может звучать так отчаянно нежно. Он почувствовал, как Поппи сжала его плечо в ободряющем жесте. Очевидно, его решимость и доводы Динки оказались для неё достаточными. Либо она просто, по давней привычке, доверяла тому, кто всегда в итоге оказывался правым. — Она умная девочка, Северус. И я готова свидетельствовать перед ней и магией, что ты действовал из благих побуждений. Решившись, Снейп взял Гермиону за руку, прикоснулся губами к костяшкам пальцев, а затем раскрыл её ладонь и, соединив со своей, произнёс рассекающее заклинание. Ладонь обожгло огнём, девичья рука вздрогнула, и его сердце сжалось. Мерлин, даже спасая жизнь, он причиняет ей боль! И это только начало их союза… Шепча связывающую формулу, он наблюдал, как золотистые ленты магии опутывают их соединенные руки, чувствовал, как вместе с его кровью в тело новоиспечённой миссис Снейп-Принц переходит сила. Наконец, сияние лент угасло, а Гермиона задышала ровнее. Залечив порезы на ладонях, Северус надел на её хрупкий палец кольцо Принцев, и прикрыл глаза. Жребий брошен. Так или иначе, она будет жить. А уж ненавидя или любя — это уже лирика. Он с трудом вздохнул, чувствуя себя опустошенным почти до дна. Судя по тому, что Белла вновь начала метаться в своей сфере, хохоча и выкрикивая проклятия, силенцио тоже ослабло. Поппи, до этого безмолвно стоявшая в тени стойки балдахина, обновила чары, а затем протянула Снейпу два флакона с укрепляющим бальзамом и покачала головой, глядя на дрожь в его руке: — Выпейте оба. Не брачный кубок, директор, но уж простите, чем богаты… А то вы ещё бледнее миссис Лестрейндж. А ведь тебе предстоит с ней разбираться. Северус с усилием выгнул бровь и усмехнулся, но промолчал. За оказанную поддержку он мог простить Поппи гораздо больше, чем панибратское поведение. *** Закончив рассказ о брачном обряде, Снейп умолк. Гермиона смотрела на склонённую, будто в покаянии, голову своего… мужа?.. и не знала, плакать ей или смеяться. Этот невероятный человек пожертвовал своей свободой, поделился жизненной силой и магией, чтобы она могла жить. Он спас её и, очевидно, до сих пор терзается вопросом, правильно ли поступил, хоть и заявил, что не будет просить прощения. Как будто если бы она умерла, то была бы более довольна. Впрочем, возможно, он сам не в восторге от этого брака? Признаться, от слабости путались мысли, и Гермиона не вполне поняла, как Снейпу удалось так быстро узнать о случившейся с ней беде. Возможно, это зачарованное зеркало, о котором он вскользь упомянул, показывало ему все уголки замка, помогая контролировать безопасность учеников? И активировалось в случае происшествий? Ведь Дамблдор, будучи директором, также быстро появлялся там, где был нужен больше всего. Или Снейп за школьные годы привык наблюдать за Золотым трио и ждал от них неприятностей, вот и установил своеобразное наблюдение? Ведь шпион однажды — шпион навсегда. Она слабо улыбнулась, представив, как бы отреагировали мальчишки на такое вмешательство в личную жизнь. Да, идея на грани добра и зла, но это как раз вполне в духе Снейпа. Как и рассказ, полный пауз и недосказанностей. Впрочем, у неё, судя по всему, ещё будет время расспросить его подробнее об этой ночи. Осторожно накрыв ладонью руку своего нежданного супруга, она мягко провела большим пальцем по бледной коже и дождалась, пока Снейп поднимет взгляд. Она вздрогнула, прочитав в глубине чёрных глаз вину и… смущение? — Я… благодарна вам, сэр. Но, вероятно, это ещё не конец рассказа? Или мы по-прежнему связаны с Беллой? — Нет, Гермиона. К счастью, Беллатрисы больше не существует. Ни в качестве человека, ни в качестве призрака. — Вам удалось уничтожить крестраж, сэр? — Что ж, не зря все учителя называли вас сообразительной. Может быть, вы даже знаете, о чём идёт речь? Гермиона замялась. Она так соскучилась по таким разговорам с Северусом, по этому почти дружескому, чуть покровительственному тону. И потому ошибиться вдвойне не хотелось. Однако, судя по тому, что вопрос прозвучал, догадка должна быть практически на поверхности. — Я не уверена, сэр. Но возможно… палочка? Снейп чуть наклонил голову и выжидающе приподнял бровь: — И сможете аргументировать? — Я… не уверена. Но палочка вела себя странно в последнее время. Я не раз ранилась ей, она не срабатывала в ответственный момент, в том числе в кошмарах я не могла ей защититься. Я списывала это на случайности, но… — Всё верно, мисс Грейнд… Гермиона. Жаль, что вы не обратились за помощью, когда заметили эти случайности. Это бы предотвратило опасность. Но глупо ждать такой проницательности от гриффиндорца, верно? Гермиона покачала головой и грустно улыбнулась: — Я… Я не могла, сэр. Я была уверена, что вы меня ненавидите. А остальным я не готова была открыться. — Ненавижу? Гермиона потупилась. — Возможно, это слишком громкое слово. Но вы явно не горели желанием общаться… И вы так на меня смотрели после Мунго. Я решила, что чем-то обидела вас. Северус печально усмехнулся: — Да, я горел совсем другими желаниями. Пойму, если вы будете презирать меня за них. — Я никогда бы не стала презирать вас, сэр! Никогда! В чёрных глазах напротив вспыхнуло сомнение. — Даже за то, что я фактически без согласия взял вас замуж? — Чтобы спасти мою жизнь, сэр. — И наблюдал за вами сквозь зеркало совсем не с платоническими намерениями? Несмотря на то, что вы были чужой невестой? — насмешливо выдал Снейп и осёкся, заметив удивление в карих глазах. — Вы не слушали меня? — Вы… Я… Я не всё поняла, сэр, — пожала плечами Гермиона. — Я плохо соображаю от слабости. Я думала, зеркало для контроля. И почему чужой невестой? Я ведь ни с кем… — Да полно вам! О ваших отношениях с Рональдом Уизли не знает только ленивый, да и тому наверняка рассказали. — Но Рон просто мой друг!.. — И именно поэтому его родители считают вас фактически дочерью? Поэтому вы жили в Норе всё лето после войны? — Северус повысил голос, словно переходя из защиты в нападение. — Поэтому вы спали с ним в обнимку на этой самой кровати после происшествия на зельеварении? — Я… Их очень подкосила смерть Фреда. И я не могла говорить с ними жёстко. А мои родители… Я так и не смогла вернуть им память. Мне… просто некуда было идти. — И вы предпочли жить на птичьих правах, называться невесткой рыжего клана, но не обратиться за помощью ко мне? Ведь мы обсуждали снятие обливиэйта тогда, в моей палате, — Снейп практически кричал. — И почему? Боялись их ранить? Боялись заставить ревновать? Гермиона почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Мерлин, почему их разговор снова выливается в какой-то кошмар? И почему она снова должна оправдываться в том, в чём не виновата? — Вы вышвырнули нас из палаты. Вы запретили пускать к вам посетителей. Вы не ответили ни на одно письмо и замораживали меня взглядом при встрече. Конечно, я решила, что наши договорённости не действительны! Я же не мазохистка, нарываться на ваши отповеди! — Гермиона хотела сказать это жёстко, но голос то сипел, то звенел, и вместо строгой интонации получалась обиженная и жалкая. — Почему вы поступали так со мной, сэр? Снейп открыл рот, явно собираясь сказать что-то жёсткое, но осёкся, увидев, как прозрачная слезинка скатилась из уголка глаза и смочила волосы у виска. Тяжело вздохнув, он покачал головой: — Мы не к месту начали этот спор. Вы слишком слабы, это всё может подождать. Я прошу прощения. — Нет, сэр. Я… Я в порядке. Так почему? — Я поспешил, назвав вас сообразительной, — Снейп вскинул черные глаза и прищурился. — Неужели вы так и не поняли, мисс Грейнджер? Я злился, потому что считал, что вы — невеста Рональда Уизли. — Вы так его ненавидите? Но почему? — И его, и любого, кто имеет… имел на вас больше прав, чем я. Так что вы поторопились, заявив, что никогда не станете презирать меня. Ведь я присвоил вас себе, как и хотел. Я скажу вам больше: я чудовище, потому что, несмотря ни на что, я благодарен сумасшедшей Белле, что она подарила мне шанс быть с вами, пусть и против вашей воли. Гермиона слушала Снейпа, чувствуя, как замирает сердце от его слов. То, что он выплёвывал, словно заходясь в ненависти к самому себе, звучало как… отчаянное признание в любви. Или ей просто хотелось в это верить? Так или иначе, она не хотела больше видеть эту муку на любимом лице. И потому, сжав его ладонь своей так крепко, как только могла, она дождалась, пока он прервётся на полуслове, твёрдо посмотрела в чёрные глаза и тихо, но очень чётко прошептала: — Поцелуйте меня, Северус! Она видела, как трогательно, почти беспомощно он моргнул, пытаясь осознать её просьбу. Видела, как его мощный разум в замешательстве борется с сердцем. А потом он снова коснулся её лба ладонью, прохладной и чуть влажной. — Вы, очевидно, не в себе, мисс… Гермиона. Я принесу зелья… — Я более чем в себе… Северус, — она напряглась, удерживая его руку и не позволяя встать с постели. — Но вы говорите ужасные слова. А когда целуешь, говорить труднее. — Очевидно, у вас большой опыт, — буркнул Северус и снова сделал попытку отстраниться. — Нет, просто я не настолько интеллигентна, чтобы довольствоваться лишь духовной общностью. И раз уж мы с вами муж и жена… — Не понимаю, почему вы так спокойны. Вместо ответа она начала с трудом подниматься в постели, и Снейп поспешно склонился, помогая ей сесть ровнее. На его лице отражались смятение и раздражение, смешанные с иррациональной нежностью. Оказавшись с ним лицом к лицу, Гермиона улыбнулась мягко и чуть печально: — Потому что я, выражаясь вашими словами, тоже немного чудовище, сэр. И я тоже, пожалуй, не желаю извиняться.        …Их губы встретились, пройдя положенные им половины пути.