16. Традиционная одежда

      — Но разве кимоно не дорогие? — Аня склоняет голову на другую сторону.       — Если винтажные, то нет. Таких магазинов на этой улице много, если ты замечала.       Аня сжимает свою улыбку — значит, не замечала.       — Они совсем недорогие. Есть магазин, где ты платишь только за вес.       — То есть? Сколько весит кимоно, столько ты и платишь?       — Один грамм равно одна йена.       — Офигенно!       — Там же можно купить оби, оби-макуру.       — А чтобы надеть кимоно нужно так много?       Я понимаю, что, честно говоря, и не знаю.       Мы решаем посмотреть видео, что же нужно, а нужно очень и очень многое, начиная дзюбаном и заканчивая традиционной обувью, которую Аня предлагает заменить белыми носками и сандалиями.       — Не уверена, что у меня на всё-провсё денег хватит.       — Я хочу тебе это подарить.       Аня, как птенчик, встрепенулась, будто не верит моим словам.       — Ты мне столько всего подарила, я тоже хочу.       — Ты уверен? Это, наверное, дорого.       — Уверен.       С этим Аня не берётся спорить, хотя я уверен, что ей хочется. Прямо как мне.       Не доставлять проблем, не заставлять других чувствовать себя неловко, не тратить чужие деньги — это о нас с ней.       — Тогда пойдём. Но я придирчивая во вкусах, так что ещё найти придётся! — ставит условие Аня.       — Хорошо. А какой цвет тебе бы хотелось?       — Синий или голубой. Но лучше синий. Подходит к светлой коже.       — Тогда будем искать такие. А рисунок?       — Не знаю даже. Цветочки? Что-то кроме них бывает?       — Не знаю. — Я улыбаюсь, чувствуя, что мы вернулись в прежнюю колею, но у сердца держу Анину недосказанность.       Нельзя дать ей остаться под землёй.       Подносы мы возвращаем работникам, благодарим за еду и возвращаемся на улицу. В шум, гам, бесперебойное движение.       Сначала мы заглядываем в тот самый магазин «1 грамм — 1 йена». Аня хочет увидеть, что он существует. Винтажные кимоно висят на высоких вешалках, чтобы не протирать пол. Большая часть кимоно красные, оранжевые и чёрные. Мы просматриваем каждое, но среди них ни синего, ни голубого. Я даже спрашиваю у девушки на кассе, но она только извиняется и предлагает другой магазин, их соседей.       По пути к этим самым соседям, мы собираем ещё целую кучу винтажных магазинов, где для кимоно отведён и целый этаж, и всего одна мешалка.       — Какой у них запах… — Аня принюхивается, пока никто не видит. — И правда, винтажное. Но не пыльное и не затхлое. И не бабушкинское… а вот такое приятное. У меня даже нет описания! Но запах очень яркие. Чувствуешь?       Я приближаюсь и тоже принюхаюсь. Запах своеобразный и только описание «винтажный» ему подходит.       — Ты права. Наверное, у него такое название.       Аня смеётся про себя и гладит мягкую, тяжёлую ткань.       — Это само искусство. Даже если мы ничего не найдём, я рада, что мы здесь прошлись. Столько красивых вещей.       Вышитые цветы и наклеенные замки, черные силуэты и красные фигуры — запоминающиеся традиционные символы, которые врезаются в память с первого раза.       Аня танцует среди одежды, в которой нет той, которой она хочет, и всё равно выглядит счастливой. Зерно недосказанности молчит, а Аня цветёт.       Кимоно ей и правда подошло бы, но нужно найти то, которое будет лучше всего. А это то, в которое она влюбится. Хотя, учитывая характер Ани, это может быть абсолютно любое.       — Ну красотища, — говорит она, когда мы выходим из очередного магазина и направляемся к самым далёким, к тем соседям, адрес которых нам дали.       На улице стоят коробки с сумками, гэтами, висят хаори за одну тысячу йен, которые Аня рассматривает и самозабвенно повторяет:       — Ты только посмотри: ничего не видно, немного света добавить и бац — появляется рисунок! Если мы ничего не найдём, купи мне это! Это же можно и без кимоно носить!       — Хорошо, — от души улыбаюсь я. Вот и первая любовь себя нашла.       Магазин хороший: слева располагаю мужские модели, справа — женские, и им отведено куда больше места. Выбор цвета впечатляет, тут представлена вся радуга, Аня обхаживает, смотрит, пугается цен, заглядывается на юкаты. И да, находит синие и голубые. Достаёт их, упакованные в пакеты и рассматривает рисунки. Владелица магазина — пожилая женщина, которая чуть ли не склонилась над полом хочет подойти и дать совет или что-то спросить. То, что Аня иностранка и может не понимать японский, её не волнует. Она тоже знает английский: два или три слова, но знает.       — Если хочешь, можно взять не кимоно, а юкату.       — А чем они отличаются?       — Юката — это летний вариант, под него ничего надевать не надо.       Переварив фразу, я понимаю, звучит она ужасно.       — Прям совсем ничего? — И конечно, Аня спрашивает именно это.       — Если хочешь… — смущаюсь я.       Аня смеётся и перебирает дальше. Тут голубой, там синие, ещё и ещё, тут в руки попадает фиолетовый, сиреневый, бесконечное множество зажатых между собой юкат.       — Тут точно найдётся то, что я хочу.       Владелица отвлекается на зашедших посетителей. Её, видимо, успокоило то, что с иностранкой японец.       Аня внимательно просматривает каждую вешалку, а на каждой вешалке юкат пятьдесят, не меньше. Мы доходим до самого конца, Аня тяжело вздыхает, разминает плечи.       — Надо вернуться.       — Куда? В магазин?       — Нет, кажется… Раз, два… к третьей.       Она запомнила, где находилась одна-единственная тёмно-синяя юката с голубыми цветами и несколькими тонкими полосами.       — Думаешь, мне подойдёт? — Она прикладывает её, ещё запакованную к телу, а цвет уже контрастирует с её кожей. Конечно, подойдёт. Как тут сомневаться?       — Нужно подобрать подходящее оби и обидзимэ. Можно ещё выбрать украшение для волос, я видел, что там они висели.       — Сколько же нам ещё выбирать!       — Я подержу? — Я протягиваю руки, но Аня так не хочет меня нагромождать, что через силу принимает помощь.       — Аригато годзаимас, Казухи.       — Не за что, Аня. Какой цвет ты хочешь к юкате?       — А какой подойдёт? Я вообще не очень цвета сочетаю…       — Можем спросить… — Синхронно, как под ветром, мы оглядываемся на владелицу магазина, и она ловит наш взгляд.       Я даже не знаю, к лучшему это или к худшему.       — Чем я могу помочь? — говорит она по-японски, и я беру инициативу на себя, передав Ане свои мысли уверенным кивком.       Ловит она их не менее уверенно.       — Мы хотим подобрать пояс к этой юкате. Какой цвет, не знаем. Что вы подскажете?       — Пойдёмте, я вам покажу. — Женщина зашаркала по полу, а мы последовали за ней.       Пояса так же бы были новые и запакованные.       Она предложила жёлтый, белый и сиреневый, каждый со своим орнаментом. Цвета мы легко могли разглядеть.       — Надо же, — ахает Аня, — а если мне несколько нравится?       — Давай возьмём несколько, — спокойно говорю, а Аня застывает, как одна из статуй перед храмом.       — Но… ты же платить будешь, мне неловко, что так много.       — Тогда… давай я куплю один набор, а ты второй. Может, так?       — Ладно. Так лучше, — она улыбается. Берёт жёлтый и сиреневый.       — Что ещё нужно?       — Да вообще всё… — не успеваю закончить я, как владелица махает рукой и снова шаркает. Мы только и успеваем подстроиться под неё.       Она буквально кидает мне в руки необходимые вещи, а мы рассматриваем их по факту. То или не то, для чего, надо вообще или нет.       — Оби-ита, — сурово говорит старушка и показывает на живот.       — Эта дощечка нужна для того, чтобы пояс хорошо лежал, — перевожу я.       — Обидзимэ. — Владелица передаёт Ане все сиреневые и белые шнурки, а Аня рассматривает и не понимает, что с ними делать.       — Это чтобы обвязывать пояс.       — А! Я должна выбрать?       — Можешь выбрать все…       — Ну куда ж мне все?       Старушка подобрала Ане даже набор коробочку, которой были блестящие синие гэта с сумочкой, за невообразимо низкие деньги.       — Казухи, это слишком…       — Поверь, это слишком мало стоит. — Хотя я понимал, что потрачу здесь все свои деньги. Но для Ани оно того стоило. Для меня оно стоило. Тем более… у меня была маленькая мечта, которую я желал осуществить после того, как она уедет.       Будут у меня потом эти деньги. И родителям верну, и Натсу, и сам себя смогу обеспечить.       Мы укладываемся в семнадцать тысяч йен. Эти деньги Аня еле позволила мне положить на кассу, она буквально впилась в мою руку и закричала:       — Всё-таки не надо! Это слишком дорого!       А мне пришлось кричать в ответ, на своём неидеальном русском:       — Нет! Нормально! Тебя же потом здесь не будет!       И Аня сдалась. Зерно недосказанности было и било.       За покупку нам подарили коричневую сумку, куда все покупки аккуратно и сложили. Коробка с гэта и сумкой всё-таки пришлось положить в пакет.       Аня идёт с опущенной головой, словно я сделал ей не подарок, а наказал. Сам понимаю, что испортил всё.       — Тебе… не надо брать эти вещи, если ты не хочешь, — говорю я.       — Хочу, — нудит она. — И возьму. И научусь одевать. Надевать. Я не хочу… вот так уезжать.       И я снова не понимаю, о чём она. Но лицо у неё тревожное, всё переломанное, искажённое морщинами. Она готова заплакать.       — Пошли куда-нибудь, где нет людей. Или в парк какой-нибудь.       — Пошли. Тут как раз Киото Гёэн недалеко. Хочешь?       — Хочу, — так же по-детски ответила она.       Превратилась в пятилетнюю девочка, которая не получила мороженого. Но почему она его не получила? Я должен это узнать.       — Тебе не тяжело? — Аня осматривает мои занятые руки.       — Нет, только с виду такое, а на деле, всего лишь несколько банкнот.       — Ой, ну да, — хмурится она с улыбкой.       — Аня… — Я знаю, что сейчас сам весь обеспокоенный и переломанный, что моё лицо исказилось эмоцией страха, пониманием того, что мы можем отдалиться друг от друга раньше, чем Аня вернётся к себе в отель — а я не хочу. Вообще не хочу.       И это «не хочу» набатом звучит в голове. Я должен сделать шаг, должен выйти вперёд, поднять руку, сказать то, о чём бы раньше промолчал.       — Что тебя беспокоит?       Она принимает с примирением вопрос. Легче от него не становится, я ещё не раскопал землю, не нашёл зерно, но Аня не против, что я подошёл и начал копаться.       — Всё сразу и ничего одновременно. — Она поправляет шляпу. — Так бывает, когда ты истерически прокручиваешь мысли в голове, а они не заканчиваются и не заканчиваются. Наоборот, их больше и больше, и это даже пугает. А потом, нет, не пугает, ведь природу этих мыслей ты понимаешь.       — А что это за мысли такие? Которых так много?       Аня жмёт безучастно плечами, будто её это и касаться не должно, не о ней речь. Показалось.       — Страшно, что мы можем потерять связь друг с другом?.. — неуверенно вступает она.       — Ты про себя и меня? — Кивает. — Ты не хочешь терять эту связь? — Снова согласие. — А почему должны?       — Не должны, конечно, но расстояние делает своё дело. Между мной и тобой шесть часов разницы, как минимум это уже усложняет жизнь.       — Но это ведь не значит, что мы не сможем общаться? У нас есть Телега, так ведь?       — Да. По ней даже созваниваться можно, если хочешь.       — Хочу, — говорю быстро, чтобы Аня не подумала об обратном.       — И по видеосвязи. И всё это за счёт интернета, без необходимости иметь международную симку какую-нибудь.       — Значит, мы не потеряем друг друга?       Аня смотрит на меня, и я снова погружаюсь в её пасмурное море, где штиль, низкие облака и молчащие без причины чайки, сидящие на камнях. Так тихо, что страшно. Природа не должна быть такой безмолвной.       — Если ты хочешь…       — Так много «хочешь» всплыло, — замечаю я, — мы ведь не принудили друг другу к общению, верно? Значит, мы хотим. Захотим, будем обращаться дальше. Захотим, будем созваниваться. Захотим, по видео. Захотим… эт-то, я… может быть, я приеду в Россию.       — Правда? — Облака разорвались, пропустив огненный луч. — Ты и в Россию, а не страшно? А то я такого наговорила! Никакой сортировки мусора!       — Придётся моей душе это пережить. — Я ухмыльнулся. — А что ещё?       — Смотря в какой сезон приедешь: зимой солнца нет, весной — дожди, летом — не угадаешь, когда будет шторм.       — Японию штормами не запугаешь.       — Ну да, пугаю гору спичкой, — хохочет Аня. — Ну если ты бы в Россию приехал, вот это была бы песня-я… — в Анином голосе прорезается много довольства.       — Но мне накопить надо, поэтому не скоро… то есть — ты знаешь мою ситуацию. — Мигом становится неловко.       — Тебя никто не обязывает приезжать через месяц, Казухи! Почему бы не набраться сил, не выйти из комнаты — совершать ошибки тоже необязательно — и поднакопить. Надо же всё постепенно делать. Вот на эту поездку я долго копила. Хотя и непреднамеренно.       — Что ты имеешь в виду?       До Киото Гёэна мы дошли быстро — отделяла нас только ограда.       — Я копила деньги… на другое — честно говоря. Я никогда не была любителем путешествий или чего-то такого. Съездить в Ленобласть — ладно, это близко, мало денег, без ночёвки, а всё остальное было под вопросом необходимости. — Мы проходим внутрь парка и окунаемся в весеннюю свежесть и распустившуюся зелень, запах которой Аня вбирает глубоко-глубоко, кажется, до самого живота. — И вот я копила, а потом бац — и я думаю, а на что бы потратить деньги? На что бы для себя? Ну и Ива, как всегда, со своей Японией: «Едь в Японию», — чуть ли не парадирую демона, говорит Аня, строя гримасу, и указывает на скамейку у яблони с белыми цветами. — Я говорю, что это дорого, а она говорит, что сейчас это не дороже, чем куда бы то ни было. И вот я смотрю, реально, туда-обратно сорок тысяч, отель дешманский и такой кашерный, тут я вообще ничего не трачу толком. Даже ты мне одежду купил. — Мы усаживаемся. — В общем, очень бюджетно! И мне нравится, ведь я встретила тебя и была не одна. — Аня заканчивает свой монолог и смотрит на меня с солнечной улыбкой, которой сопутствует солнце, прибивающееся к нам из-за дерева. — Ничего не обещало, а я приехала и вон как время провела!       Ничего не обещало, что, когда я выйду из комнаты, решу проехаться в метро, захочу оказаться дальше от дома на несколько мгновений, я встречу ту, которая тоже оставит своё зерно в моей жизни. Оно неплохое, оно уже даёт свой плоды, и я их с благодарностью принимаю.       Я буду заботиться об этом ростке, дозированно поливать, держать на солнце, укрывать от ветра и говорить слова поддержки, которыми меня заразила Аня.       — Да, случайности такими бывают… — роняю я, еле подобрав слова.       — Теперь уже и не кажется, что это случайность. Будто Ива всё спланировала, ха-ха! Если бы не ты, то я бы подумала, что это она всё подстроила!       — А почему это не может быть так?       — Почему? — Аня с ухмылкой смотрит на меня. — Ты бы обязательно сказал, что Ива как Иви — один из покемонов. Это всё, что я знаю, что постоянно говорит Ива и что она рассказывает другим.       — Иви? — В покемонах я совсем не разбираюсь.       — Я тоже без понятия, кто это. Наверное, кто-то милый! — Аня вышла на позитивную волну. — Ну и вот… всё очень классно получилось. Благодаря тебе, Казухи, и за это спасибо, правда. — Её глаза становятся светлее, несмотря на тень от шляпы, сама её коже будто мерцает под солнцем, а слова так и пробираются под кожу, чтобы стать целым со мной.       — Тебе тоже спасибо, Аня.       Сказать «ты меня спасла» стыд не позволяет. Такое лучше не говорить людям, с которыми ты знаком меньше недели. Подумают, что помешанный. Что хочешь чего-то добиться, навязать какую-то обязанность. Но обязанности тут нет, только признательность размером с материк.       — Наверное, мы оба друг другу помогли скрасить время, — она прижимается к спинке и тянет руку к низким цветам, — хорошо, когда так получается.       — Я могу тебя проводить?       — Сегодня? Ну если мы не опоздаем, то конечно, — смеётся она, а я поправляю:       — Завтра. Когда ты будешь улетать.       Смех мигом испаряется.       — В аэропорт хочешь со мной поехать? Там же дальше регистрации не пускают.       — Провожу до регистрации.       Аня кукольно хлопает глазами, а потом отводит взгляд.       — Я всё равно планировала заранее приехать: деньги обменять надо, не опоздать. Аэропорт я не знаю… Если ты готов встать рано, то давай.       — Мы уже вставали рано в Осаку.       — А ведь точно… тогда аэропорт не проблема, но вот по деньгам… там больше тысячи выйдет.       — Всё в порядке. Не думай о моих деньгах.       — Не могу! Ты же их из-за меня тратишь! И вот я такая: капе-е-ец, а жить он на что будет? А если будет голодать?       — У меня есть старший брат, в случае чего, он будет мне еду со стола скидывать.       Аня смеётся ещё громче, чем раньше.       — Не надо, блин! — И хлопает меня по плечу. — Ужас какой! И смех, и грех!       — Во сколько ты поедешь?       — Я хотела пораньше, но ещё не смотрела путь. Вернусь домой и посмотрю. И тебе сразу информацию скину, хорошо? У меня нет желания, как Ива, бегать туда-сюда из-за того, что поздно вышла или зажмотилась взять такси.       — Ты даже такси готова взять? — удивляюсь я.       — Ну-у… если уж совсем плохо будет, то да! Но если можно будет на метро, то лучше на метро. Тем более виды хорошие.       — Из машины тоже. Если мы вместе скинемся…       — Тебе же как-то до меня доехать надо, не спеши. Лучше дождаться открытия метро, я думаю.       — Да, ты права.       — Что ж, ещё один день я не буду одинока. И снова благодаря тебе.       — Как и я.       Мои слова легко ложатся на Анино сердце. Она их принимает, не думает уворачиваться или возвращать. Они ей приятны. Правда, приятны. И я приятен, как человек.       Это хороший результат для недели знакомства между представителями двух культур. О большем и мечтать сложно. Но о большем я всё равно мечтаю, ведь человек будет человеком до конца: даже если у него есть хорошее, он может лелеять мечты о лучшем.       Лучшем, если бы я признался Ане в своих чувствах, и она ответила взаимностью. Но это много — просить от Ани взаимности. Может быть, достаточно и того, что люблю я? Того, что спасли меня? Того, что я вот-вот и сделаю шаг обратно, в ту жизнь, которую упустил?       Я многое хочу получить сразу. Непозволительно много. А вода имеет свойство уходить сквозь пальцы.       — Чем бы тебе хотелось ещё заняться сегодня? — спрашиваю я Аню.       — Даже не знаю. Мне кажется, мы занялись всем, чем только можно. Гулять — уже гуляли, и есть ели. Можно ещё поесть. Есть можно всегда. «Без еды жить не могу». Но и день никак не растянешь.       — Правда.       — Можно просто поболтаться по заполненным улицам и ненавидеть людей!       — Ты этого хочешь? — с сомнением улыбаюсь я.       — Я хочу гулять, но я знаю, что улицы будут заполнены.       Мы решаем это проверить. Выходим из сада, находим пешеходный переход и по нему, как по устью реки, течём по дороге. Людей немного, потому что не главная улица. Обычная улица, которых много. Тут хватает многоэтажных зданий, камня, а среди них затесавшихся синтоистских храмов.       В один из них мы заходим. Аня находит в кошельке две пятийеновые монеты и одну отдаёт мне. Мы вместе молимся. Аня с запозданием, следя за моими движениями и вспоминая те, которая она исполняла сама.       Молится она долго, будто высказывает приготовленную заранее речь. Или, наоборот, нисколько не приготовленную, и от того бурную, неконтролируемую.       Я молюсь за то, чтобы Аня добралась безопасно домой.       В храме людей почти нет, только случайные прохожие, чужие туристы, заинтересованные взгляды, Аня и близко не столь пропитана интересом, она пропитана желанием быть частью культуры.       Мы возвращаемся на Киото-Каварамачи, где движение усиливается. Тут есть и торговый дом, и много-много магазинов.       — Дисней? — Она заглядывает в окно. — Реально, смотри! Мики-Маусы и Мини! Пошли!       Мы переходим дорогу и оказываемся в одном из царств мерчендайза. На любой вкус, цвет и мультфильм.       — Хочу ли я эти замечательные мягкие игрушки или нет? — Аня обходит знаменитых антропоморфных животных, пожимая каждому маленькую лапку. — Наверное нет, но я же хочу?       — Здесь недалеко есть «Покемон центр».       — Господи, что это?       — Магазин покемонов.       Она тяжело вздыхает, словно эта информация затруднит её жизнь на несколько поколений.       — И теперь мне надо выбрать: покемон или Дисней? Я даже не знаю… Что бы выбрал ты?       — Я… мне ни то, ни другое не нравится сильно.       — А мне нравится, но не увлекаюсь. Наверное, покемонов будет больше, как думаешь? Не, игрушки — это супер. Тут ещё, наверное, не один этаж? Мы должны всё отсмотреть!       Так звучит наша миссия на вечер. Аня, удерживая шляпу, мигом просматривает все плюшевые игрушки, всю канцелярию, одежду, а я только бегу с пакетами за ней. Она успевает поймать тот момент, что мне мешает, и хочешь забрать хотя бы сумку, но я, насупившись не даю, и ровно на три секунды мы выглядим, как грабитель и жертва. И грабитель — не я.       — Я понесу, Аня!       — Но тебе тяжело!       — Нет!       — У вас всё хорошо, уважаемые посетители? — к нам подошла работница, и мы вместе с Аней принялись кланяться и извиняться.       — Домо! То есть… что там надо говорить? — путается Аня.       — Сумимасэн.       — Ах да, сумимасэн, мы не хотели. Извините, sorry, really sorry.       — It’s all okay, — говорит работница, — your boyfriend just wants to help you, right?       Из нас обоих дух выбивает.       — Нет, нет, я не её парень! Мы только друзья!       По виду девушка нам нисколько не верит, но вежливо улыбается и кивает, просит быть тише и уважать других, а Аня только прикрылась шляпой, чтобы я не видел её лица.       — Иногда такое говорят, — пытаюсь извиниться я и за девушку. — Она не со зла…       — Я знаю, просто сказала так сказала, что я ж потерялась. Давай к покемонам пойдём?       — Давай.       На себя взглянуть Аня не даёт до самого выхода. Уже только там, где солнце начинало опускаться, она открывает своё лицо, а оно сохранило остатки румянца, желаемого так сильно быть спрятанным.       Мне бы тоже было неловко, если бы такое взяли и выпалили, когда вы с другом просто решили побеситься. Мы это даже не серьёзно. В формате штуки. А она «boyfriend». Сказала так сказала…       «Покемон центр» находится внутри торгового центра. Мы неспешно поднимаемся на эскалаторах, пока не выходим прямо к магазину.       Нас встречает Пикачу в розовом кимоно с зонтом, рядом с которым уже фотографируются люди.       — Какой милый. — Аня подходит к нему, когда тот освобождается. — А это бабочка тоже покемон?       Она показывает на украшение на левом ухе, и да, бабочка с бело-красными крыльями точно выглядит как покемон.       — Наверное, это даже девочка, — присматривается Аня.       — Как ты это поняла?       — У неё на хвосте сердечко.       Это было замечательное и верное наблюдение.       — Сфотографируй меня с ней! — Аня подходит к Пикачу и встаёт рядом, пальцами складывает сердечки и улыбается, потом показывает язык, отправляет воздушный поцелуй в камеру, а потом замечает людей и очередь и освобождает место. — Это заразительно.       — Вот уж точно.       Полки приветствуют нас самыми разными на вид и цвет карманными монстрами. Большая зелёная кошка, утка с синими волосами, красный крокодил. Карточки, атрибутика для них, фигурки, ещё одна статуя — в этот раз Пикачу верхом на оранжевой птице. Аня оценивает её масштаб, а на спине находит автографы.       Мы обходим весь магазин и находим кружки, огромные игрушки потолком цены в пять тысяч йен, и статую другой белой то ли птицы, то ли дракона.       — Вот! — Аня подскакивает к ней, и берёт коричневого покемона. — Это Иви!       — Ибуи, — говорю я.       — Что?       — У нас его зовут «Ибуи»       — А у нас Иви. Поэтому Ива — Иви.       — Будешь покупать?       — Зачем? — ужасается Аня. — Нет-нет, он большой и стоит пять тысяч йен! У меня уже есть пингвин! Его засунуть надо! Хотя… на собачек я глаз положила, они очень приятные… То есть тактильно приятные.       — Тебе нравится всё трогать?       — Очень! Не могу не потрогать, особенно когда выглядит так мягко! — Она щупает Ибуи и прижимается к нему. — Я понимаю, почему люди это любят. Давай вернёмся к полке, где было много маленьких покемонов.       И мы правда возвращаемся, там больше всего толпится людей: потому что тут больше всего можно увидеть покемонов. О части из них я никогда не знал, другую видел только в рекламе, а третьих знал в детстве.       — Тут такие прикольные. Вот здесь я рассчитываю кого-то взять.       — Серьёзно?       — Ага, только ещё не решила кого. — Аня просматривает каждый вариант, трогает, щупает: как сшиты, как приклеено. У этих стендов мы проводим больше всего времени и больше всего я вспоминаю о том, как Аню бесят люди, потому что они постоянно появляются и постоянно проходят, постоянно мелькают и мешают.       Аня раздражается и шипит им в след.       — Ух какие, что-нибудь им в голову бы кинуть!       — Я знаю, что ты хочешь, но нас могут выгнать…       — Поэтому не буду. Вот! — Она даёт зелёного покемона с красными глазами. — Что-то милое, да? Ты знаешь, кто это?       — Нет.       — Давай спросим у Гугла!       Аня вытягивает руку и фотографирует игрушку, а затем отправляет запрос в интернет.       — Готово! Эксью, на японском — Ки-ба-го. Покемон драконьего типа из пятого поколения. Похож на небольшого динозаврика. — Аня смотрит на игрушку. — В целом похож, спорить не буду. Типа он дракон, круто, да?       — Круто, — улыбаюсь я. — Возьмёшь его?       — Да! Ещё я там видела бижутерию, но я поняла, что я скуплю, к сожалению, всё.       — Совсем не выбрать?       — Неа, — Аня качает головой и ищет конец очереди. Я веду её. — Либо остаться без денег, а я бы хотела с ними.       Пока мы стоим в очереди, я нахожу Ибуи под самым потолком, он сидит там на панели. Аня фотографирует и отсылаем его Иве.       Кибаго упаковывают в красно-жёлтый пакет с Пикачу, и мы уходим.       — Теперь меня официально можно назвать туристкой: купила то, что мне вообще не надо, никак!       — Если бы ты купила огромную плюшевую игрушку — это было бы никак. А маленький Кибаго — это ещё хорошо.       — Он милашка, невозможно противостоять его очарованию! Он будет больши-и-им драконом! Или динозавром? Он же на динозаврика похож?       Как всегда, мы болтаем о том и о сём.       Мы вместе садимся на метро и перед станцией, как разойтись, Аня диктует:       — Я напишу тебе, как посмотрю, как добраться. Ну и завтра встретимся.       — Обязательно.       Аня только улыбается, а когда я встаю, неожиданно гладит по руке, но вид у неё такой, словно так и надо. Мы можем себе это позволить.       Я не успеваю прийти в себя, помахать ей на прощание. Поезд уходит, а я остаюсь сам с собой.