Глава 14

— Блонди? — вдруг раздался удивленный голос Стаса. — Ты… это сейчас серьезно? Мир вокруг пошатнулся, но я смогла устоять на месте. Обернулась в его сторону. Воскресенский стоял в нескольких шагах от нас, спрятав руки в карманы брюк, брови его удивленно взметнулись вверх. А его глаза были, словно туман на рассвете, когда мир еще не успел пробудиться, и в его серых оттенках улавливалась замороженная тень удивления, будто он застыл в ожидании ответа.  Я растерянно раскрывала и закрывала рот на протяжении минуты, переводя взгляд от Стаса к Максу. Осознание сказанного пришло постепенно. Словно нервный срыв дошел до точки кипения, и с того момента начинал затухать, как угасающий огонь. Пламя постепенно становилось все тусклее, пока не исчезло совсем.  — Ты не обязана отвечать, — тут же решительно заявил Янковский и поднял руку в останавливающем жесте.  — Как это не обязана? — возмутился Стас, подойдя к нам. — Сказала «а», говори и «б».  — Ты не видишь в каком она состоянии? — устало произнес Макс, почесав бровь костяшкой указательного пальца.  — Да, ладно, Макс… Неужели тебе неинтересно… Голоса парней раздавались уже издалека, и в какой-то момент поняла, что не слышу их вовсе.  Тогда я ощутила недомогание с удвоенной силой. Это произошло так быстро, что никто не успел среагировать. В ушах ни с того, ни с сего раздался раздражающий звон, появилось повышенное потоотделение, сильная слабость, внезапная тошнота, в легких закончился воздух, а зрение вдруг стало размытым, перед глазами появились мелкие мурашки. Низкий сахар дал о себе знать острой болью в висках, а эмоциональное потрясение дало под дых и организовало грандиозное головокружение и болезненное соприкосновение затылка с сырой землей.  Не помню сколько времени провела в отключке. Очнулась, когда меня кто-то настырно бил по щекам, а судя по стекающим каплям в уши и влажной одежде, меня еще и окатили водой. Щеки мгновенно вспыхнули от боли — они все еще помнили пощечины Олега. Я болезненно сморщилась, и наконец похлопывать по щекам меня перестали. Мне подложили что-то твердое, похожее на рюкзак, отчего голова и шея неприятно затекли. — Очнулась, — с улыбкой в голосе сообщил Стас. — Я же говорил, бить по щекам, действенный метод.  — Ма ша Аллах! — раздался радостный возглас Амира.  — Хреновый метод, —  еле проговорила я, все еще ощущая слабость. Во рту пересохло, и я с трудом сглотнула слюну.  Распахнув глаза, уловила, как все в буквальном смысле едва ли не нагнулись надо мной, с любопытством разглядывая мое наверняка бледное лицо. У них были такие лица, будто они все еще сомневались, что я пришла в себя.  — Ты нас напугала, блонди, — произнес Воскресенский. — В следующий раз хоть предупреждай.  — У меня бывает такое. И обморок длится не больше трех минут, — вяло сообщила я, уже лучше проговаривая слова. — Не нужно дубасить меня по лицу и поливать водой.  — Кира перерыла весь твой рюкзак, но не нашла нашатыря, — сообщил Стас, сложив руки на груди. А затем его бровь с подозрением поползла вверх. — Скажи, ты аптеку ограбила? Откуда столько медикаментов? Я попыталась сесть, облокотившись спиной об дерево, и ребята мне помогли.  — Сейчас не самое лучшее время для расспросов, — вмешался Янковский. Он протянул мне воду и протеиновый батончик в помятой упаковке. — Тебе нужно поесть.  Макс как всегда был прав. И в том, что после обморока человека некоторое время лучше не беспокоить, пока он окончательно не придет в себя. И в том, что я ничего не ела, ведь потеряла сознание в том числе из-за этого.  Уже практически стемнело. На опушке леса, где легкий дым от костра плавно тянулся в вечернее небо, смеркалась тишина. Огненные языки костра трепетали, бросая мягкие тени на землю, окруженную высокими деревьями. В воздухе уже ощущалась прохлада, а небо, постепенно темнея, становилось покрытым тысячами тусклых звезд. Стрекот сверчков сливался с легким шорохом листьев, создавая в ночной тишине волшебную музыку, где каждая нота звучала словно отклик самой природы. Возле костра кружились комары, их незаметные крылья тихо пронзали вечер, словно тени. Лес казался полным жизни. Но тут, у огня, в этом укромном уголке, с людьми, за несколько дней ставшими мне близкими, было спокойно, как в самом сердце мира. Мы сидели вокруг огня, его пламя танцевало в наших глазах, отбрасывая теплые блики на лица. Воздух был наполнен ароматом хвои и дымом, который, казалось, укутывал нас в уютное одеяло. Но вдруг, откуда-то сверху, раздался низкий гул, нарастающий с каждой секундой. Мы как по команде подняли головы и увидели, как над верхушками деревьев пронеслись два беспилотника. Их темные силуэты, словно тени из другого мира, стремительно скользили в сторону Варпины, оставляя за собой лишь легкий ветерок и тревогу. Кира и Амина у костра заерзали, словно пытаясь найти укрытие, которого не было. Мы все встревоженно переглянулись, и на лицах ребят читался один и тот же вопрос — что это было? Кто-то нервно сглотнул, кто-то прижался ближе к соседу, а кто-то просто замер, не в силах оторвать глаз от неба, которое уже снова стало пустым.  Тишина, которая вернулась после их пролета, казалась еще более звенящей, чем раньше. Даже костер, казалось, горел теперь тише, будто чувствуя нашу тревогу. Беспилотники в очередной раз напомнили нам, в какой опасной зоне мы находились.  Спустя полчаса, когда все пришли в себя, я с трудом съела протеиновый батончик и запила его водой. Ребята готовились ко сну. Амина уже мирно уснула на плече у Амира, который, как завороженный, смотрел на огонь. Тени от костра танцевали на миловидном безмятежном лице девушки, придавая ему почти волшебный вид. Кира устроилась полусидя у дерева, рядом с Богданом. Он вытянул ноги к костру, прикрыл веки, но еще не спал — после всего, что мы пережили, сон вряд ли был возможен. Я продолжала сидеть спиной к дереву, подтянув к себе колени, и вжималась в холодную кору. Макс сидел немного в стороне ото всех, будто одинокий волк. Он, как и Амир, не отрывал загипнотизированного взгляда от пламени, его глаза были неподвижны, а мысли, похоже, унесли его далеко от этого места. Стас подсел ко мне поближе, достал зажигалку и, не сказав ни слова, зажег сигарету. Пламя вспыхнуло, и я почувствовала, как в нос ударил резкий запах табака. Я плотнее укуталась в теплую кофту, прикрыла глаза от усталости и осторожно опустила голову ему на плечо. Воскресенский не растерялся: мгновенно обнял меня свободной рукой, словно знал, что тогда я нуждалась в этом молчаливом, но таком важном утешении. ¾ Седьмая бригада, на вызов… Женщина восемьдесят лет, остановка дыхания… Стоило мне уснуть, как флешбеки с работы тут же начали преследовать. Не распахнув глаз, я вновь провалилась в сон.   Не поняла, как это произошло. Но в какой-то момент ночь молниеносно сменилась днем. Когда распахнула глаза, все еще спали, что было удивительно, ведь кто-то должен был остаться дежурным. Я попыталась ткнуть заснувшего Стаса в плечо, но вдруг обнаружила, что не могла пошевелиться. Нет, меня не связали, но я в прямом смысле не могла пошевелить пальцем. Паника начала постепенно подкатывать к горлу, когда позади раздался хруст веток и осторожный крадущийся шаг.  Закричать тоже не получалось. Горло словно сковали невидимые цепи, а губы заклеили прозрачным скотчем. Из меня выходили нечленораздельные стоны, граничащие с паникой. Кажется, я застряла в моменте между сном и реальностью, и в этом странном, зыбком состоянии я ощутила на себе чей-то взгляд. Он тяжелый, давящий, но я не могла повернуть голову, чтобы увидеть его. Лишь ощущала, как воздух вокруг стал гуще, будто все пространство наполнилось чем-то темным и холодным.  Я постепенно осознала, что был это всего лишь очередной сонный паралич, но никогда еще он не настигал меня в лесу. Сонный паралич бывал частым гостем, когда я работала на скорой помощи по двое суток без перерыва на сон. Зачастую это были праздники, когда вызова увеличивались, а работать было некому. В такие моменты мозг по-своему реагировал на стресс и посылал мне дополнительный в виде сонного паралича.  И вот оно — возникло из-за кустов. Существо — черное, как бездна, с длинными, чересчур длинными конечностями, которые неестественно изгибались, словно могли вытягиваться в бесконечность. Руки были странно скрючены, и каждый его шаг звучал, как шелест чего-то тяжелого, ползущего по земле. В какой-то момент оно перестало двигаться и просто стояло напротив.  Его лицо… нет, его не было. На месте глаз — пустота. Черная бездна, в которой меркнет свет. Но я знала — оно смотрело на меня. Каждое его движение пронзало, словно ледяное острие ножа. Пустые глазницы затягивали меня, и я ощутила, как что-то страшное, живое и древнее поползло внутрь меня, в самый центр сознания. Попыталась сделать вдох, но воздух вдруг стал вязким, будто я находилась под водой. Я уловила, как его руки заскрежетали по дереву, будто оно искало что-то. Ощутила, как его длинные пальцы коснулись моего лица. Почувствовала, как меня охватил ледяной страх. Эта тьма, это существо, оно было не из этого мира, и оно давно наблюдало за мной. Я — его цель, его жертва, и он не уйдет, пока не заберет все, что ему нужно. Оно двигалось так плавно, так бесшумно, что я не заметила, как оно уже находилось вплотную. Я ощутила, как его тень закружилась вокруг и в какой-то момент стала частью меня, поглотив целиком. Мое тело потеряло контроль, я пыталась закричать, но не могла. Звук не выходил, а дыхание срывалось, и мне казалось, что тьма поглотит меня окончательно.  Я всеми силами пыталась пошевелить хотя бы мизинцем, как вдруг уловила знакомое лицо покойника. Того самого парня, которого не смогла спасти от передоза. Первую смерть за свою смену, которую оплакивала еще несколько дней, и помнила до сих пор. С того момента он снится мне с завидной периодичностью, и вот уже второй раз в нейтральной зоне. Я не видела его ног, но он каким-то образом нагнал то устрашающее существо, которое вознамерилось выжать из меня все соки. Он не обращал внимания на черного монстра, но его лицо было полным олицетворением обеспокоенности и тревоги. Не раскрывая рта, парень произнес всего одно слово: — Просыпайся… Шея и спина ужасно затекли от положения полусидя. Голова по-прежнему лежала на груди Стаса, а его рука обнимала мое плечо. Боюсь представить, насколько она у него затекла. Но, распахнув глаза, не могла понять, проснулась я или нет. В тот момент мои глаза столкнулись с хищным взглядом волка. Самого настоящего волка, который стоял всего в метре от меня! И нет, его невозможно было спутать с собакой.  Я мгновенно задержала дыхание, боясь пошевелиться. Хоть и могла. По крайней мере, я убедилась, что все происходило наяву, и санитар леса не был моим очередным кошмаром. Волк не двигался, не шевелился, словно был частью леса, частью его тайны. Его глаза — холодные, умные, почти знающие — встретились с моими. И я поняла, что он не боялся меня. Он смотрел на меня, не проявляя ни агрессии, ни страха. Просто… наблюдал. Чего не скажешь обо мне. Наверняка, на моем лице был отражен весь спектр эмоций от страха, до животного ужаса.  Его серебристая шерсть играла с первыми лучами солнца. А на носу было черное пятно в виде небольшого сердца. Он стоял так близко, что мог бы сделать пару шагов — и я почувствовала бы его дыхание, его вес, его силу. Но он не двигался. Оставался там, неподвижный, как будто ждал, как будто вглядывался в меня, пытаясь понять что-то.  Меня одолевали смешанные чувства. Я не могла оторвать от него взгляд. Пальцы, были намертво сжаты в кулак и начали дрожать, а ладони беспощадно потеть. В тот момент я была охвачена одновременно удивлением и ужасом, граничащим с панической атакой. А волк оставался таким величественным и спокойным, словно ощущал себя хозяином леса. И его присутствие наполняло пространство вокруг меня чем-то странным, почти сакральным. Он был не просто животным, он был чем-то больше, чем просто хищником. Я понимала, что, если закричу или сделаю малейшее резкое движение — он тут же нападет и благополучно позавтракает мною. Даже если ребята успеют проснуться, сделать уже ничего не смогут. В тот момент я осознала, насколько действительно человек беззащитен в руках дикой природы. Впасть в оцепенение — единственное, что я могла сделать на тот момент.  Минуты тянулись как часы, но он по-прежнему не двигался, а ребята продолжали спать как ни в чем не бывало. И, как вдруг он появился, так и исчез — растворился в лесу, оставив после себя лишь тишину и ощущение, что я только что столкнулась с чем-то древним, чему было не место в мире людей. Шевелиться я начала не сразу, а спустя минут десять после исчезновения клыкастого. Уже не обращала внимание на затекшие шею и спину, а от скопившегося пота в ладонях пришлось избавиться, вытерев их об платье. Громко выдохнула, то ли с облегчением, то ли от хронического напряжения и приложила руку к выпрыгивающему из груди сердцу.  — Я не чувствую руку… — пробурчал Стас сонно, а после потер ладонью глаза и нахмурился, глядя на меня. — Блонди, ты че? Приведение увидела?  Я продолжила глядеть как завороженная на то место, где совсем недавно стоял волк. Все еще не могла поверить, что пережила настолько близкую встречу с хищником. От голоса Воскресенского начали просыпаться остальные, лениво шевелясь.  — Волк… — пробормотала я, все еще прожигая взглядом то место.  — Че? — лениво спросил Стас, потянувшись.  — Тут был волк, — сообщила я, нервно сглотнув. — Минут десять назад. Я… он смотрел на меня и… — Ты уверена? — удивленно спросил Макс, все еще щурясь от недавнего пробуждения. Он медленно привстал с земли и принялся осматривать опушку.  — Может, тебе приснилось? — с сомнением спросил Амир, почесав бородку.  — Нет, я точно видела его прямо здесь… — растерянно произнесла я, показав рукой на то место. — Он смотрел мне в глаза! — Ты че намекаешь, что она с ума сошла? — рассерженно спросил Воскресенский, взяв Амира за грудки. — Ты лучше скажи, какого хера ты дрых в свое дежурство? А если бы нас растерзала стая волков?! — А что ты так защищаешь ту, которая на болоте разговаривала сама с собой? — в ответ прокричал Амир парню в лицо. — Вдруг и волки ей тоже причудились?!  — Да я тебя сейчас… — Успокойтесь! Оба! — крикнул Макс, который тут же ринулся разнимать мужчин. — Вы своими криками привлечете внимание не только зверей! Амир, в следующий раз, когда почувствуешь, что засыпаешь, буди меня. Ты сегодня подвел нас. Больше такого повториться не должно.   Стас нехотя отпустил Амира под сердитым взглядом Янковского. Воскресенский отошел на несколько шагов, раздраженно выдохнул и нервно провел рукой по лицу.  — Я тоже человек и тоже устаю… Просто заснул, ясно? Аллах, Аллах! — ответил Амир раздраженно, но в его глазах я уловила сожаление.  — Судя по следам на земле, он и вправду здесь был, — задумчиво произнес Богдан, продолжив изучать землю. Но в какой-то момент его взгляд обратился ко мне. Голубые глаза просияли. — Волк — умный зверь. В нашу деревню они ни разу не пробирались, потому как знают, что такое болото. Но, ежели повстречают человека, кого попало в живых не оставят. Значит ты сотворишь что-то полезное, раз он не тронул тебя.  Взоры всех присутствующих мигом устремились на меня, и ровно в тот момент вдалеке прогремел взрыв. Мы как по команде уставились на небо с той стороны, откуда раздался громкий хлопок, но по понятным причинам ничего не увидели.  — Этого еще не хватало… — проворчал Воскресенский, проведя рукой по лицу. — В этом лесу происходит какая-то чертовщина. Это место проклято, говорю вам! Хоть один день пройдет спокойно?

***

Мы шли по лесу уже несколько часов, сделав два привала. Из-за знойной жары дорога казалась бесконечной, сил оставалось все меньше, и в какой-то момент показалось, что мы шли по пустыне. Если в диком лесу было настолько жарко, не могла представить, что творилось в полях и городах. Мы шли почти молча, каждый поглощен в свои мысли, будто сговорились. А мне и не хотелось разговаривать. Я не могла собраться с мыслями. В голове царил запутанный хаос: не успевала осмыслить одну проблему, как возникала новая, и так по кругу. Но в какой-то момент Стас прервал молчание, поравнявшись со мной шагом. — Блонди, так ты расскажешь, наконец, чей это сын, раз не твой? Обещаю, мы все будем держать язык за зубами. — Ярхамукаллах, — недовольно пробубнил Амир. — Да помилует тебя Аллах… Крепко сцепила зубы и громко выдохнула. Сказать, что я успела десять раз пожалеть о вчерашнем признании — ничего не сказать. Но в тот момент была еще не готова раскрыть свою тайну.  — Еще не время, — вежливо уклонилась от ответа, перешагнув через толстые корни деревьев. — Окей. Но скажи хотя бы, ты ведь его не украла? — с сомнением спросил Воскресенский, но на лице его я уловила свойственную ему широкую улыбку.  Я спрятала взгляд и подавила смешок.  — Нет, можешь не переживать.  — Ты не обязана раскрывать свой секрет, если не хочешь, — мягко произнесла Амина, мельком обернувшись.  — Как это не обязана? Ну ни хрена себе! — шутливо возмутился Стас. — Еще как обязана. Ты откуда чужого ребенка взяла, блонди? Только не говори, что его твоя мама родила… — Тшш… — отозвался Макс спереди и одним жестом руки приказал всем замереть.  Он спиной прислонился к дереву, прислушиваясь к приглушенным мужским голосам. Едва услышав их, я испуганно замерла как вкопанная. Судя по количеству, их было по меньшей мере двое. До нас доносились лишь обрывки фраз, невозможно было разобрать, о чем они говорили. В воздухе раздавался их громкий гогот и смех, поэтому вряд ли они заметили бы нас. Но в голову внезапно пришло озарение — если это те, о ком я подумала, нужно было бежать как можно скорее. Абсолютно неважно куда. Главное в противоположную от них сторону.  — Они вооружены, — мрачно сообщил Янковский полушепотом, поджав губы. Затем бесшумно достал из-под пояса пневматический пистолет с заправки.  Вооружены.  У меня перехватило дыхание, и я невольно прикусила внутреннюю сторону щеки.  — Бисмилля! — испуганно воскликнул Амир, уловив в руках мужчины оружие. Но вовремя опомнился и прикрыл рот руками. — Что ты задумал?! — Как ты понял, что у них есть оружие? — тихо спросил Стас, подозрительно нахмурившись.  — Если бы ты служил в армии, не задавал бы таких вопросов, — хладнокровно отозвался Макс, мельком бросив взгляд на парня.   Воскресенский сердито поджал губы и выдохнул. Он прекрасно понимал, что для колкостей и перепалки было не подходящее время.  Едва Макс достал оружие, от его прежнего мягкого взгляда и легкой улыбки не осталось и следа. А от непроницаемого холодного взгляда по спине пробежали мурашки.  — Что такое оружие… и армия? — с любопытством пятилетнего ребенка поинтересовался Богдан.  — Я расскажу тебе чуть позже, — прошептала ему Амина, с мягкой улыбкой на лице. После чего натолкнулась на хмурый взгляд Амира.  Я взглянула в сторону неизвестных мужчин, которые не прекращали смеяться, и сквозь густые заросли деревьев уловила знакомую красную нашивку одного из них — огнедышащее чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом в виде змеи. Химера. Мне показалось, что всего на миг земля ушла из-под ног, и я тут же схватилась за первую попавшуюся ветку. В голове раздавался крик, который разрезал виски. Бежать! Нам надо бежать! — Может это военные? — с сомнением пролепетала Кира.  — Нет, — хором отозвались мы с Максом. А затем удивленно переглянулись.  — Военным незачем бродить по дикому лесу, — объяснил Янковский, взглянув на Киру. — Линия фронта за сотни километрах от нас.  — Нам нужно бежать! — прошептала я испуганно, аккуратно подойдя к мужчине с оружием.  Макс сразу уловил страх в моих глазах и вопросительно изогнул бровь.  — Алиса… Если ты что-то знаешь, сейчас самое время рассказать, — произнес он так твердо и невозмутимо, что у меня вдруг задрожали колени. — От этого зависит наша безопасность.  Его взгляд был как глубокий океан, в котором таились штормы — серьезный и неумолимый. Зеленые глаза, словно холодный изумруд, искрились яркостью, скрывая под собой безбрежную силу. Они не просто смотрели, а словно проникали в самую душу, заставляя чувствовать вес каждого слова и действия. В его глазах не было сомнений или колебаний — лишь решимость и твердость. В них ощущалась власть, которая не нуждалась в словах. — Макс, пожалуйста… Это ужасные люди… Нам нужно уходить! — вновь повторила я пискляво и тихо.  Но мужчина вдруг схватил меня за локоть, когда я вознамерилась отойти от него на шаг. Его хватка была твердой и решительной. Когда его взгляд вновь встретился с моим, я почувствовала, как меня парализовало. Впервые за несколько дней знакомства дружелюбный и вежливый Макс вел себя по-другому — стоило лишь прикоснуться к оружию.  Его глаза — они не просто смотрели, они проникали, будто сканировали меня. Я ощутила, как вся моя уверенность таяла, словно лед под жарким солнцем. Он не просто смотрел на меня — он смотрел в меня, и это было страшно. В его взгляде я уловила такую силу, что инстинктивно отступила бы, если бы оказалась перед опасностью. Наверняка, если бы он захотел, мог бы раздавить меня одним движением, словно надоедливого комара. Но я знала, что он не причинит мне вреда. Больше всего боялась, что он видел в моей душе то, что я отчаянно пыталась скрыть. Сглотнула нервно и с трудом. Во рту пересохло то ли от осознания, что те страшные люди были всего в нескольких метрах от нас, то ли от невозмутимого и решительного взгляда Макса.  — Они ищут Ярослава, — призналась я, все еще буравя испуганным взглядом лицо мужчины.  — Насколько они опасны? — невозмутимо отозвался Макс, словно ни капли не удивился моему ответу. Его хватка постепенно ослабла, и я высвободила руку.  — Они ненормальные…  — прошептала я, все еще находясь возле Янковского. Из-за разницы в росте мне приходилось запрокидывать затылок, чтобы взглянуть на него. — Для них законы не писаны… — Твою мать, Алиса… Я же спрашивал тебя тогда… — Макс громко выдохнул, свободной рукой взъерошил волосы, а затем крепко сжал челюсть. — Ты понимаешь, как нас сейчас подставила? — Блонди, какого хера? — недоуменно спросил Стас, внезапно возникший возле меня.  — Простите, я… Я не хотела впутывать вас в это, — жалобно отозвалась, часто-часто моргая.  — Ты нас уже впутала, не рассказав об этом, — констатировал Янковский, вновь прижавшись спиной к дереву, словно шпион. — Расскажешь все потом. Сейчас нам нужно убираться отсюда.   Мы осторожно пробирались сквозь густую чащу, стараясь двигаться как можно тише, не нарушая тишины леса. С каждым шагом комары становились все более настойчивыми, а их укусы — болезненнее. Наконец, вдалеке услышали еле уловимый шум воды. Вода в ручье, скрытом где-то в чаще, весело журчала, но ее звуки были приглушенными, как шепот, когда жара буквально сжимала звуковые волны. Журчание казалось редким, как капли дождя в сухом воздухе, каждая из которых, прежде чем упасть, терялась в пустоте. Спустя пару минут вышли к узкому лесному ручью, вероятно, возникшему от дождевых вод. Вода лежала в низине, и нам пришлось приложить усилия, чтобы перейти через него. Стас помог мне спуститься к воде и пересечь ручей, в результате чего мои кроссовки полностью промокли. Но едва мы начали подниматься на противоположный берег, как за нашими спинами раздался женский вскрик.  — Ай, нога! — воскликнула Амина, болезненно схватившись за щиколотку.  — Аллах, Аллах! Что случилось? — засуетился Амир.  Сердце мгновенно ушло в пятки, ведь Химера могли ее услышать.   Амир, который вел ее через ручей, тут же осторожно усадил девушку на сухой участок земли.   — Ты можешь еще громче крикнуть, чтобы нас услышали? — язвительно шикнул Стас.  — Астагфируллах! А ты можешь заткнуться? — сердито шикнул узбек, мельком обернувшись на Воскресенского. Тот раздраженно закатил глаза. — Амина, скажи… где тебе больно? Чем я могу помочь? — Извините, у меня низкий болевой порок, — отозвалась девушка, болезненно морщась.   Но ее больная нога в тот момент интересовала всех в последнюю очередь. Я перевела обеспокоенный взгляд на Макса, он с прищуром оглядывал лес, прислушивался к каждому шороху, и в какой-то момент незаметно растворился в чаще. А Стас и Кира принялись наполнять пустые бутылки водой из лесного ручья.  Сглотнув ком в горле, я подошла к Амине и визуально осмотрела ногу. Присутствовали следы ушиба в виде мгновенного отека голеностопа с характерным воспалением, практически наверняка через сутки область вокруг щиколотки посинеет. У меня не было с собой специальных охлаждающих мазей с обезболивающим эффектом, поэтому долго думать не пришлось. Разорвала подол своего «свадебного» сарафана, смочила его водой из ручья и нанесла холодную фиксирующую повязку на голеностоп. Амина попробовала встать на ногу, но тут же вскрикнула от боли и плечом облокотилась об дерево, взглянув на меня беспомощно. Поэтому дрожащими руками я с минуту порылась в рюкзаке и дала ей запить сильное обезболивающее. Оно не снимет боль, но сможет слегка притупить ее, и этого будет достаточно, чтобы дойти до автобуса.  — Скоро станет легче, — тихо произнесла я, глотнув воды. — Придется постоянно мочить повязку для охлаждающего эффекта.  — Спасибо, — хрипло отозвалась Амина, ее лицо было искажено гримасой боли.  — Барака-Ллаху фикум, — прошептал Амир, сложив руки в молитвенном жесте. — Пусть Аллах благословит тебя, Алиса.  — Алиса? — вдруг позади раздался знакомый мужской голос. Голос, от которого у меня болезненно скрутило желудок. Почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Я хотела закричать от страха, но горло сковало, не могла сделать даже малейший вдох. Застыла на месте, боясь обернуться и взглянуть в глаза этому чудовищу. Сердце замерло, а воздух вокруг стал тяжелым и вязким. Голос прозвучал так близко, что мне показалось, будто он раздался прямо над ухом. Я медленно повернула голову и встретилась с тем взглядом, который не могла забыть, даже если бы пыталась. Вадик стоял позади меня с омерзительной победной ухмылкой на лице.