Глава 24

Я предупредила маму, что, скорее всего, останусь ночевать у Вари, и она отнеслась к этому с пониманием. Тем более, Стас после выпитого самогона наверняка будет храпеть как перфоратор. Перед тем как уйти, я помогла ей искупать малыша, аккуратно завернула Ярика в мягкое полотенце и отнесла к Даше, чтобы она покормила его. Пока я держала малыша на руках, в мыслях невольно всплывали слова ведьмы. В тот вечер маме предстояло сидеть с двумя спящими детьми одновременно, и я знала, что это будет нелегко, но она справлялась с этим с привычной ей мудростью и терпением.  Затем я помогла Даше искупать ее малышку. Вода в тазике была теплой, а девочка смеялась, брызгалась и хлопала ладошками по воде. После купания зашла проведать Богдана в дом одинокой старушки, где поселилась узбекская семья. Парень до сих пор спал после успокоительного, и наверняка проспит еще всю ночь. Рядом с ним ворковала обеспокоенная Амина, а за столом на кухне сидел угрюмый Амир со смиренным лицом. Наверняка, если бы религия позволяла, в тот день после пережитого он бы явно отведал местный самогон. Киры в том доме не оказалось, хотя она поселилась вместе с ними.  Затем помогла Клавдии поменять постельное белье во всем доме на свежее, а грязное запустила стираться в старенькую машинку. Баба Клава, как всегда, благодарила меня, но я знала, что для нее это было больше, чем просто помощь — это было проявление заботы, которой ей так не хватало. После я рассортировала мусор, прибрала в кухне, помыла посуду и дождалась прихода Даши с Мирославой. Она уложила дочку на ночной сон в доме бабы Клавы, и мы со спокойной душой отправились к Варе.  Все те пару часов Стаса не было ни слышно, ни видно.  У Варвары дом был чуть меньше дома бабушки Клавы, но в нем был сделан более-менее современный и уютный ремонт в светлых тонах. Стены были окрашены в мягкие бежевые оттенки, а мебель — простая, но удобная, создавала ощущение тепла и уюта. Две отдельные спальни и зал с большим комфортным диваном. Варя поделилась, что дом достался ей по наследству от покойной бабушки, и они с мужем решили сделать здесь ремонт, чтобы жить всю весну и лето. Оба они работали удаленно, и деревня стала для них идеальным местом, где можно было совмещать работу и отдых.  — Да и все жители деревни для меня как родные, — поделилась Варя, улыбаясь. Она держала в руках ножку бокала с красным полусладким. — Они видели, как я росла у бабушки здесь. Для них я все еще та самая маленькая девочка, которая бегала по улицам с косичками и в платьице в цветочек. И поэтому всегда мечтала отпраздновать здесь свою свадьбу. Благо с мужем повезло, он был не против.  Я слушала ее, чувствуя, как атмосфера дома Вари наполняла спокойствием. Здесь было так тихо и уютно, что казалось, все проблемы и тревоги остались где-то далеко за пределами этих стен. На столе царило настоящее изобилие. Помимо бутылок вина, которые занимали почетное место в центре, стояли аппетитные закуски: бутерброды с красной рыбой, аккуратно украшенные веточками укропа и ломтиками лимона, рядом лежали хрустящие чипсы и соленый попкорн, нарезки из сыра и копченой колбасы, разложенные на деревянной доске, и фруктовая тарелка. Салат из свежих овощей и зелени, заправленный оливковым маслом и бальзамическим уксусом, добавлял нотку свежести и легкости нашему позднему ужину. Мы ели, смеялись и наслаждались моментом.   Вино, позаимствованное из мини бара хозяина дома, лилось рекой, разговоры становились все более душевными, а атмосфера — более теплой и уютной. Мы делились историями, шутили, вспоминали смешные моменты из жизни, и в какой-то момент я почувствовала, что все мои тревоги и заботы остались где-то далеко за пределами этого дома. Хоть знакомы мы были совсем недавно, обстоятельства сложились так, что свели нас вместе, и это ощущалось как подарок судьбы. Все мы были ровесницами, и за нашими плечами было множество интересных, а порой и не очень, историй, которыми мы с упоением делились. Мы смеялись до слез, а иногда и пускали слезу — последнее, наверное, было заслугой третьей бутылки красного полусладкого, которое лилось так же легко, как и наши разговоры.  В тот вечер баню решили не топить, отложив это удовольствие на потом. Вино, приятная компания и девичьи разговоры по душам настолько разморили нас, что мы даже не заметили, как пролетело время. Мы говорили о работе, о детях, о жизни в деревне, о мечтах и разочарованиях. Но каждая отчаянно старалась избегать тему войны. Каждая делилась чем-то сокровенным, и в этом была какая-то особая магия — мы, такие разные, но в то же время такие похожие, находили общий язык и поддержку друг в друге. Мы подняли бокалы и чокнулись, и в этот момент я почувствовала, как напряженный ком внутри меня постепенно расслаблялся.  Вечер продолжался, и наши разговоры становились все более душевными. Мы смеялись, шутили, делились мечтами и страхами, и в этот момент я поняла, что, несмотря на все сложности жизни, есть моменты, которые делают ее такой ценной. И один из таких моментов — это вечер в компании тех девчонок, которые понимали меня без слов и поддерживали, даже если сами этого не осознавали. — Так что там с твоим мужем? — спросила Варя, она подняла брови и с интересом наклонилась вперед. В ее глазах загорелось любопытство. — Почему это он был таким хмурым сегодня? Анжелика и Даша тоже замерли, ожидая моего ответа. Я почувствовала, как легкий румянец разлился по щекам, и смущенно улыбнулась. А после, на протяжении получаса рассказывала Варе, что на самом деле никакой он мне не муж, также рассказала про Ярослава и суррогатное материнство. Дарья и Варвара, до этого не знавшие об этом, от удивления раскрыли рты. Мельком упомянула Химера, но только лишь для того, чтобы понять кого и от чего я спасала, став суррогаткой. Анжелика добавила, что Стас на самом деле пытается сблизиться со мной, но еще почему-то приплела Макса, от чего окончательно вогнала меня в краску.  —  Да брось, он ведь нравится тебе, — усмехнулась Анжелика. Она игриво подмигнула и кокетливо откусила кусочек сыра.  — Боже, Анжелика, отвали, — смущенно отозвалась я, прикрыв лицо за бокалом, наполовину наполненным вином.  — Подождите, Агния вроде как говорила, что он женат, — вспомнила Даша, подавшись вперед.  — Кто? А, эта ваша беременная сумасшедшая, — отозвалась Варвара, закатив глаза, а после отпила вино. — Она меня пиздец как бесит. Не люблю невоспитанных и наглых людей. Таких всегда нужно ставить на место.  — Тут ты права, — поддержала я, захрустев чипсами.  — Да погодите вы! — воскликнула Анжелика, махнув рукой. — Алиса, ты уверена, что он женат? Видела его штамп в паспорте? Мало ли что говорит эта долбанутая… — Анжелик, у него кольцо на шее висит… обручальное, — добавила я смущенно. — Не думаю, что он носит его для красоты.  — Да плевать! — вдруг решительно воскликнула Беляева — Ты должна прямо спросить у него.  — Что? — смутилась я, усмехнувшись, и едва не подавилась попкорном. — Как ты себе это представляешь? Слушай, а покажи мне штамп в паспорте, так что ли? — Анжелика права, — подтвердила Варя, кивнув в сторону Беловой. Она сверкнула на меня хищными карими глазами. — Ты должна узнать правду. Ну… прежде чем подкатывать к нему. Отношения с женатиками это… ну такое себе. Себя не уважать.  — Да вы смеетесь что ли! — удивилась я, а у самой из-за алкоголя в крови разыгрался нешуточный интерес.  — Давай, мы поддержим тебя, — в серьез ответила Даша и осторожно потрогала мои растрепанные волосы, заплетенные в длинную косу. — Сейчас мы тебя приведем в порядок и отведем к нему. Тебе не надоело постоянно с длинными волосами ходить? Варвара взяла в рот попкорн и подняла палец вверх, будто у нее созрела какая-то безумная мысль, и быстрым шагом направилась в сторону спальни. Я неопределенно пожала плечами в ответ на вопрос Дарьи.  — Когда, если не сейчас? — продолжала подначивать Анжелика, допив залпом вино. — Завтра ты протрезвеешь и уж точно не решишься.  — Боюсь, завтра я протрезвею и мне будет очень стыдно, — призналась я и мы втроем заговорщически захихикали.  Варя вдруг притащила на кухню целую сумку с феном, утюжком, ножницами и профессиональную машинку для стрижки. Анжелика и Дарья, увидев этот джентельменский набор, радостно заулюлюкали и захлопали в ладоши, а я удивленно распахнула глаза, предвкушая интересную ночь. — Короче, все, что нашла, — сообщила хозяйка, продемонстрировав инструменты. — Я по первому образованию парикмахер. Мы по полгода живем здесь, и мужа я сама стригу, и он мне секущиеся концы убирает.  — У меня мама парикмахер, она меня убьет, — с улыбкой произнесла я, взглянув на Варвару, которая с безумной энергией в глазах вооружилась расческой и феном и кивнула мне в сторону ванной. На протяжении получаса я успела помыть голову, а Варвара и Даша, работая в четыре руки, быстро подсушили мои волосы феном. Я стояла босыми ногами в холодной душевой кабине, чувствуя, как капли воды стекали по спине, а в воздухе витал легкий аромат шампуня. Варвара, вооружившись ножницами и машинкой для ровного среза волос, уже отчекрыжила мне больше половины. Волосы плавно падали мне в ноги, вызывая щекотку, и цеплялись за влажную футболку. Движения Вари были уверенными, но в то же время осторожными, словно она понимала, насколько важным был для меня этот момент.  Волновалась ли я? Да, конечно. Но это было скорее приятное волнение, как перед началом чего-то нового, неизведанного. Словно, избавившись от длинных волос, я избавлюсь и от всех тревог, обид и огорчений, которые копились внутри. Это чувство было похоже на то, будто в моей жизни вот-вот начнется новый сезон, полный благоприятных перемен и… безопасности. Безусловно, всего один процент моего сознания бился в истерике от того, что мои волосы были хорошего качества — родной пшеничный блонд, мягкие и шелковистые. Избавляться от волос длиной в шестьдесят сантиметров было в какой-то степени жаль. Они были частью меня, частью моего образа, и я не раз ловила себя на мысли, что, возможно, совершаю ошибку. Но в то же время знала, что это нужно было сделать. Не только ради нового образа, но и ради того, чтобы почувствовать себя другой — более свободной, более смелой. В воздухе раздавался звук ножниц, перерезающих волосы, и каждый щелчок казался шагом к чему-то новому. Мне уже не терпелось побыстрее взглянуть на обновленную Алису, на ту, которая решилась на такой смелый шаг в нейтральной зоне посреди дикого леса.  — Ну что, почти готово, — сказала Варвара, откладывая ножницы в сторону и беря в руки машинку. — Ты уверена, что полностью доверяешь мне? Не передумаешь? Я сделаю такую стрижку, с какой вижу тебя. Я кивнула, чувствуя, как сердце замерло на мгновение.  Варвара улыбнулась и приступила к подравниванию концов. Я чувствовала, как машинка скользила по толстому и свежему срезу кончиков. Даша и Анжелика с бокалами вина стояли рядом и подбадривали меня. Заключительным этапом была сушка концов феном и придание им формы. Варвара работала аккуратно, словно художник, с гордостью завершающий свой шедевр. Когда фен перестал гудеть над ухом, Варя смахнула оставшиеся волосы с моих плеч и с лучезарной улыбкой сказала:  — Ну что, готова увидеть результат? Надеюсь, ты не разобьешь мне зеркало.  Девчонки позади хихикнули в ответ на слова хозяйки, а я повернулась к зеркалу и... ужаснулась. Но не из-за волос. Нет, волосы меня полностью устроили. Варя подстригла меня под каре на три-четыре сантиметров чуть ниже подбородка. Светлые пряди с толстым срезом стильно обрамляли лицо, аккуратно подчеркивая скулы и форму головы. Они выглядели свежо, модно и даже немного дерзко. Но то, что я увидела в своем отражении, заставило меня вздрогнуть.  Я ужаснулась, насколько постарела за последние недели. Голубые глаза, которые раньше сияли жизнью, теперь потускнели, словно у сварливой старушки. Под глазами залегли хронические синяки от недосыпа и усталости, которых у меня не было даже во время работы в скорой помощи, когда я работала двое суток подряд. Тонкие бледные губы, лишенные краски, выглядели как-никогда убого, а кожа лица казалась тусклой и безжизненной. Лишь вздернутый кончик тонкого носа напоминал о том, что в отражении действительно была я. Единственная краска на моем лице — слегка покрасневшие щеки после нескольких бокалов вина.  — Мой шок в шоке! — ахнула Дарья, едва не опрокинув бокал с вином на кафель.  Я осторожно потрогала идеально уложенные волосы и вздохнула. Новый образ, который должен был придать мне уверенности и свежести, лишь подчеркнул, насколько я изменилась за последнее время. Варя, заметив мое выражение лица, мягко положила руку на мое плечо.  — Детка, ты просто секси, — сказала она, стараясь подбодрить меня. Я не смогла сдержать улыбку. — Я серьезно. От твоей красоты охренеют все… и Макс, и Стас, и Михалыч. Просто тебе нужен отдых и забота о себе.  Я продолжила улыбаться и кивнула, но ощутила, как внутри что-то болезненно сжалось. Она была права, конечно. Но в тот момент я не могла отделаться от мысли, что, возможно, это была не только физическая усталость. Возможно, это что-то глубже, что-то, что я давно игнорировала.  Анжелика, стоя рядом с бокалом вина, добавила:  — Да ладно тебе, Алиса! Ты просто не привыкла к себе с короткими волосами. Через пару дней влюбишься в свой новый образ! — Спасибо, девочки, — сказала я, глядя на свое отражение. — Вы правы, просто нужно время, чтобы привыкнуть.  Но внутри я знала, что речь не только о волосах. Это было о том, что я видела в зеркале — уставшую, измотанную женщину, которая забыла, что значит заботиться о себе. И в этот момент я поняла, что, возможно, этот новый образ — это не только смена прически, но и начало чего-то большего. Это был знак. Начало пути к себе, к той версии себя, которая заслуживает отдыха, заботы и, возможно, даже счастья.  Я вздохнула и повернулась к девушкам.  — Ну что, еще вина? — игриво спросила я, стараясь вернуть легкий тон.  — О, вот это мы одобряем! — воскликнула Анжелика, подняв опустошенный бокал.  Они засмеялись, и в этот момент я почувствовала, что, несмотря на все, что происходило внутри, я не одна. И, возможно, это было самое важное. — Сейчас мы тебя приоденем и пойдешь к своему суженому… — с интригой в голосе произнесла Варя, вздернув бровь, когда мы подошли к столу, и я принялась разливать вино по бокалам. — Держу пари, он и не видел тебя за все это время в нормальном состоянии. Это же пиздец! Столько времени провести в нашем лесу! — Там наверняка все уже спят…— отмахнулась я, поставив бутылку на стол. А у самой сердце подпрыгнуло в груди, едва речь зашла о Максе.  — Пф, я тебя умоляю, время только десять доходит, — отозвалась Анжелика, махнув рукой. — Ну, за твой новый образ. Пусть он принесет тебе только счастья.  Добавить было нечего. Мы чокнулись бокалами и отпили содержимое. Даша, устроившись на диване, долго копошилась в ноутбуке хозяйки и в итоге включила иностранную мелодраму. Фоном зазвучали эмоциональные диалоги и трогательная музыка, создавая атмосферу уюта и легкой расслабленности. Варя тем временем принесла несколько летних платьев на выбор, разложив их передо мной на диване. Едва бросив на них взгляд, я смутилась: все они были чуть выше колен с откровенным вырезом.  Не сказала бы, что у меня была какая-то нестандартная фигура. При росте 166 см и весе 50 кг я чувствовала себя комфортно. С ритмом моей работы на скорой невозможно было набрать лишние килограммы — там и в туалет за смену обычно некогда сходить, не то, что перекусить. Но я никогда не носила подобного рода откровенные платья. Да и грудь у меня была не пышной, в отличие от Варвары — обладательницы твердой и упругой «троечки». Во время беременности, из-за колебания уровня гормонов, моя грудь набухла и стала упругой, но после родов будто сдулась, вернувшись к своему скромному первому размеру.  Девчонки, увидев мое смущение, с энтузиазмом взялись за дело. Они долго выбирали и спорили, какое платье мне подойдет больше. В конечном итоге все вместе остановились на легком белом платье свободного кроя. Оно слегка подчеркивало талию поясом на резинке, рукава были открытые, длина — мини, а вырез в сочетании с бюстгалтером приятно и не вызывающе подчеркнул мой первый размер груди.  Я покрутилась у зеркала в прихожей, разглядывая свое отражение. Новое платье, новая прическа — все это вместе создавало образ, который мне неожиданно понравился. То ли это была заслуга новой стрижки, то ли алкоголя, но в тот момент, спустя долгое время, я действительно нравилась себе. Мои голубые глаза, подчеркнутые легким макияжем, сияли, а улыбка, которая появилась на моем лице, была искренней.  Анжелика, как настоящий профессионал, замазала мои грандиозные синяки под глазами тональным кремом, слегка подкрасила ресницы тушью, а на губы нанесла прозрачный блеск, который добавил образу легкости и свежести.  — Ну что, красотка, — сказала она, и, отступая на шаг, оценила свою работу.  Варя и Даша поддержали ее, хлопая в ладоши и подбадривая меня. Я снова повернулась к зеркалу, ощутив, как что-то внутри меня менялось. Этот вечер, девчонки, новый образ — все это стало для меня чем-то вроде перезагрузки. Я почувствовала, что, несмотря на все трудности и усталость, я все еще могла быть собой.  — Ну я бы на его месте не устояла… — усмехнулась Варя, оценивая мой образ.  Они засмеялись, и в этот момент я поняла, что, несмотря на все, что происходило в жизни, такие моменты — это то, что делает ее ярче и светлее. И я была благодарна, что в этот вечер оказалась именно здесь, с этими людьми, которые, пусть и не осознавая этого, помогли найти себя снова. Стоило мне слегка опьянеть и расслабиться, как в тот момент раздался стук в дверь. Мы недоуменно переглянулись — гостей не ждали. Сердце мое тут же подскочило от волнения: неужели это Макс? Но когда Варя открыла дверь, на пороге стоял Стас собственной персоной — поддатый и расслабленный. Он поднял руку и вальяжно облокотился о косяк входной двери, его взгляд был слегка затуманенным, но в то же время игривым.  — Одни тут отдыхаете? — произнес он, и в его голосе чувствовалась легкая ирония.  Девочки хихикнули, поочередно бросая взгляды то на меня, то на Воскресенского. Но тут я заметила, как взгляд Стаса изменился, едва он взглянул на меня и заметил новый образ. Его глаза, обычно такие насмешливые, вдруг стали серьезными, а сам он прочистил горло и даже выпрямился, пытаясь собраться.  — Блонди, ты… свежа как фарш, — произнес он ошарашено, и его взгляд почти сразу же уткнулся в мое декольте. — Аргументы у вас серьезные. Извините, что не сразу заметил вашу красивую душу.  Я с улыбкой закатила глаза, а девочки уже в открытую заржали. Варя, не выдержав, шлепнула Стаса по плечу:  — Заходи уже, не стой на пороге. Стас, все еще слегка ошарашенный, шагнул внутрь, но его взгляд не отрывался от меня. Он явно был под впечатлением, и это забавляло меня.  — Я серьезно, вино тебе к лицу, — повторил он, пройдя вслед за нами в гостиную.  Я почувствовала, как щеки запылали, но старалась держаться уверенно. Новый образ, вино и поддержка девчонок сделали свое дело — я вдруг почувствовала себя более раскрепощенно, чем обычно, позабыв о всех тягостях.  — Вы не против, если я немного разбавлю ваш женский коллектив? — спросил Стас слишком самоуверенно для вежливого вопроса.  Девочки засмеялись, и Варя налила ему бокал вина. Стас взял его, поднял в мою сторону и сказал:  — За то, чтобы таких вечеров было больше.  Мы чокнулись, и в этот момент я почувствовала, как в груди разлилось приятное тепло. Вечер, который начался как обычная девичья посиделка, теперь стал чем-то большим. И, возможно, это было именно то, что мне было нужно — немного легкости, смеха и поддержки от тех, кто был рядом. Стас, несмотря на свою поддатость, оказался приятным дополнением к нашей компании. Его шутки, его пожирающие взгляды в мою сторону, его легкая наглость — все это добавляло вечеру особую изюминку.  Сидя за столом, в какой-то момент осознала, что расслабилась в компании едва знакомых людей. Это было странное, но приятное чувство. Сложно было поверить, но всего пару недель назад мы были друг другу никто. Мы могли бы встретиться на улице и, скорее всего, прошли бы мимо, даже не заметив друг друга. Но в тот роковой день судьба свела нас вместе, и за эти несколько недель мы пережили столько всего, чего обычно люди не переживают и за всю жизнь.  — Мы отвлечем его, а ты беги к Максу, — шепнула Анжелика, наклонившись ко мне.  — Но я… что мне ему сказать? — растерянно пролепетала я, пока Стас рассказывал очередную умопомрачительную шутку, а Варя и Даша не переставали смеяться.  Анжелика выразительно подняла брови и покачала головой, мол, сама догадайся. И в тот момент спросила у меня нарочно громко, чтобы Воскресенский наверняка услышал: — Ты вроде хотела сходить проведать детей? Заодно спросишь не нужна ли помощь твоей маме. Стас тут же поднялся из-за стола, скрипнув стулом. — Я провожу.  Анжелика и Варвара как по команде положили руки ему на плечи в останавливающем жесте, он тут же сел обратно под напором девчонок.  — Я туда и обратно, — заверила я, побежав в сторону коридора.  Сердце бешено колотилось в груди, и я едва могла слышать собственные мысли. Боже, что я скажу Максу? Изначально затея меня позабавила, но стоило выйти из дома Вари, как ноги тут же подкосились. В воздухе ощущалась приятная летняя прохлада, смешанная с сыростью, которая предвещала скорый дождь. Взглянув на небо, я заметила, что его заволокло тяжелыми тучами, и звезд, которые обычно светили так ярко, не было видно. Только темный, почти черный купол неба, который казался бесконечным и немного пугающим. Вокруг витала тишина, прерываемая лишь редким шелестом листьев на деревьях.  До их домика идти было недолго — всего пару домов. Но я знала, что мне не хватило пройти и трех деревень, чтобы собраться с мыслями. Алкоголь сделал свое дело, и вот я оказалась на пороге того дома. Соседская собака тут же залаяла, учуяв меня, и, кажется, разбудила пол деревни. На первом этаже горел тусклый свет в гостиной. Я уверенно вскинула кулак, но рука тут же замерла в воздухе. Как только я собралась с силами постучать, ручка двери опустилась, и дверь открылась.  Меня встретил Макс, и едва увидев его, я задержала дыхание от волнения. Я не могла оторвать от него взгляд. Мы молча оглядели друг друга, насколько это позволял тусклый уличный фонарь на крыльце. Первое, что бросилось в глаза — он стоял передо мной с голым торсом в одних спортивных хлопковых штанах, а на шее у него висело то самое обручальное кольцо. Поначалу показалось, что сознание под воздействием алкоголя подкинуло мне галлюцинации. Но потом я проморгалась, и Макс с голым торсом никуда не исчез. Волосы у Янковского были растрепанные, будто он только что встал с постели. Увидев мой новый образ, его губ коснулась теплая улыбка.  — Я… Как ты узнал, что я пришла? — задала глупый вопрос, а голос предательски задрожал, как у восьмиклассницы.  — Ты крикнула соседской собаке «заткнись», — ответил он все с той же улыбкой, сложив руки на груди. В меру накачанные бицепсы заметно выделились на общем фоне.  — Вот, блин, прости. Я, наверное, разбудила всех вас, — виновато сказала я и свела брови на переносице. — Я не спал, не переживай. Что-то случилось? Ты…. чудесно выглядишь. Тебе идет, — произнес он низким хриплым голосом, неловко почесав затылок.  Ему было неловко, а мне — вдвойне. Едва он задал вопрос, как мысли в голове куда-то улетучились, и вместо них осталась глупая обезьяна, бьющая в барабанные тарелки. Боже, что я делаю? Переволновавшись, я ляпнула то, что хотела сказать в самую последнюю очередь:  — Стас не у вас?  Вот и второй глупый вопрос подъехал. Я нервно сглотнула. От стыда готова была провалиться под крыльцо дома.  — Нет, я его давно не видел. Думал, вы… вместе.  Последнее слово Макс произнес не сразу, с длинной паузой. Все это время он не сводил с меня глаз. Его взгляд был таким пронзительным, что я почувствовала, как щеки вмиг запылали.  — Нет, — быстро соврала я. Сердце заколотилось еще сильнее. — Он… он ушел куда-то. Я… хотела убедиться, что все в порядке.  Макс кивнул, но в его глазах читалось нечто большее, чем просто понимание. Он слегка наклонился вперед, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моей кожи.  — Ты уверена, что все в порядке? — спросил он тихо, почти шепотом.  Я кивнула, а у самой от волнения коленки задрожали. Его близость, голос, взгляд — все это заставляло терять контроль над собой.  Нет, нет, нет, все не в порядке. — Нет, — выдохнула, и тут же сообразила, что сказала это вслух. Прикрыв веки, я нервно сглотнула слюну и мысленно собралась. — То есть, я пришла к тебе. Ты можешь выйти ненадолго?  Он сосредоточенно кивнул и исчез в просторах дома с тем самым злосчастным камином, где я вчера обнаружила записку от Игната. Но в тот момент благодаря алкоголю чувства притупились, и я не реагировала так остро. Макс вернулся спустя минуту. На нем была белоснежная облегающая футболка, подчеркивающая его спортивное телосложение, а с локтя свисала черная толстовка на замке. В руках он держал мощный фонарь, который сразу же привлек мое внимание. Он молча подошел и накинул толстовку на мои плечи. Этот жест был таким простым, но в то же время таким заботливым, что согрел меня больше, чем начес на толстовке. Его близость и внимание — все это заставляло чувствовать себя в безопасности, несмотря на всю неловкость ситуации.  — Спасибо, — прошептала, ощутив, как легкий румянец разлился по щекам.  Янковский кивнул, не говоря ни слова, и включил фонарь. Яркий луч света осветил дорогу перед нами, и мы вышли с на главную улицу. Уличные фонари уже давно выключили, и единственными источниками света были тусклые фонари на крылечках и верандах домов. Макс старался освещать только дорогу, чтобы не разбудить местных жителей. — Тут есть озеро неподалеку, можем туда прогуляться. Если ты, конечно, не боишься, — он с неким вызовом взглянул на меня, а я опустила взгляд, спрятав улыбку.  Я покачала головой. Макс был буквально единственным человеком, с которым мне не было страшно отправиться в лес глубокой ночью.  — О чем ты хотела поговорить? — тихо спросил Янковский, глядя на дорогу. Я запаниковала и принялась отчаянно придумывать вопрос, который якобы хотела ему задать. Алкоголь в крови вмиг улетучился, и рядом с ним я будто отрезвела. Как это работает? От смущения я неловко прикусила губу.  — Я хотела спросить… Твоя жена… — осеклась и замолчала. От стыда была готова раствориться в воздухе. Рядом с ним мозг отключался, и я несла несусветную чушь.  Его лицо озарила грустная улыбка.  — Ты имеешь в виду кольцо?  — Да, именно его, — тихо отозвалась я, поджав губы.  Макс громко вздохнул и замолчал, будто собирался с мыслями, чтобы рассказать что-то личное. В его глазах читалась борьба — делиться сокровенным или оставить при себе. Мы зашли вглубь леса, и он шел уверенно, словно знал каждую тропинку, каждый поворот. Оказалось, всего в пяти минутах ходьбы от деревни было небольшое озеро, скрытое среди деревьев.  Янковский повесил фонарь на ветку дерева, и берег озера озарился холодным, но ярким светом. Я поежилась от прохлады и плотнее укуталась в его кофту, которая пахла так же, как и в первый раз — крепким черным чаем с легкой кислинкой лимона и свежестью постиранного белья. Этот запах, такой знакомый и успокаивающий, словно обволакивал меня, напоминая о его присутствии.  В какой-то момент я уже подумала, что он не расскажет и проигнорирует мой вопрос. Но в тишине ночного леса вдруг раздался его хриплый голос с легкими нотками грусти и тоски: — Вероника… она умерла три года назад. Думаю, тебе знаком диагноз — глиобластома. Обнаружили на третьей стадии, никакие химиотерапии не помогли. Сгорела буквально за полгода. Самое тяжелое было, когда она мучилась от боли, а я ничем не мог помочь…  — он сделал паузу и провел рукой по светло-каштановым волосам, еще больше взъерошив концы. Было видно, как трудно ему давались слова. — Вот уже три года ношу ее обручальное кольцо на шее… как оберег. По крайней мере, оно мне напоминает, что она всегда со мной.  Я нервно сглотнула и замолчала. Теперь понятно, почему он так остро отреагировал, когда Агния в тот раз произнесла фразу «при живой жене». Осознание, что Макс в столь молодом возрасте похоронил свою жену и стал вдовцом, пришло не сразу, а постепенно. Даже и представить себе не могла, сколько боли он пережил, как боролся за свою любимую… Глиобластома — опухоль мозга, наиболее частая и наиболее агрессивная форма. Ранние признаки опухоли, как правило, отсутствуют, поэтому люди замечают ее зачастую на поздних стадиях, когда сделать что-то уже практически невозможно.  Его слова, такие простые, но в то же время такие горькие, легки тяжелым камнем на грудь и буквально заставили почувствовать всю глубину его потери. Я хотела что-то сказать, найти слова утешения, но они казались такими пустыми и ненужными. Мне стало ужасно стыдно. Как я могла думать о Максе в романтическом плане еще несколько минут назад? Что бы подумала обо мне его жена?  Мельком покачала головой, чтобы избавиться от подобных мыслей.   — Прости, — прошептала я, сложив руки на груди. — Мне очень жаль.   Макс кивнул, но в его глазах читалось нечто большее, чем просто грусть. Это была боль, которая, казалось, никогда не уйдет.  — Не извиняйся, — сказал он тихо. — Я об этом почти не говорю, но… с тобой решил поделиться.  Его слова задели что-то глубоко внутри. Почему он сделал для меня исключение? В этот момент поняла, что, возможно, он тоже нуждался в том, чтобы кто-то просто был рядом. Сколько лет его одиночеству? Мы стояли у озера, и тишина вокруг была такой густой, пропитанной аурой тоски, что казалось, можно было ее потрогать. Я смущенно взглянула на него, вскинув голову. — Спасибо, что рассказал, — произнесла я, стараясь говорить спокойно. — Я… я даже не знаю, что сказать.  Янковский улыбнулся, но в его улыбке читалась грусть.  — Ничего и не нужно говорить. Просто… спасибо, что выслушала, — тихо ответил он, спрятав руку в карман штанов. — Я впервые за три года кому-то рассказал об этом. Начал отпускать ситуацию только год назад. Вот и первые успехи. Вспоминать прошлое так странно… Будто это была совсем другая жизнь.  Мы стояли у озера, и в тишине ночного леса было нечто уютное, что заставляло чувствовать себя в безопасности. Вдалеке раздался раскат грома, низкий и гулкий, словно предупреждение о приближающейся буре. Мы стояли всего в шаге друг от друга, практически плечом к плечу, и задумчиво глядели на гладкую поверхность озера. В этот момент я, сама от себя не ожидая, осторожно прикоснулась к его ладони. Наши пальцы соприкоснулись, и сердце мое пропустило очередной удар. Я вдохнула и на несколько секунд забыла выдохнуть. Я ожидала, что он отдернет руку, или посмотрит на меня косо, странно, будто я переступила какую-то невидимую черту. Но Макс не сделал ни того, ни другого. Вместо этого он потянулся к моим пальцам в ответ, и наши ладони аккуратно переплелись. Ему понравилась моя ненавязчивая поддержка. Его рука была теплой, шероховатой и крепкой, и в этом прикосновении было что-то такое искреннее, что я вдруг забыла, как дышать.  — Ты меня всегда поддерживаешь, — размышляла вслух, все еще разглядывая спокойную водную гладь. — Теперь настала моя очередь.  Его лицо озарила пленительная теплая улыбка. Я мельком взглянула на него, и в тот момент на лице ощутила первые неторопливые капли дождя. Макс выглядел так, словно позировал художнику. В темноте ночи, при свете фонаря, он казался каким-то нереальным, почти идеальным. Его черты, такие четкие и выразительные, казалось, были высечены из камня, а глаза, такие глубокие и пронзительно зеленые, смотрели на меня с такой теплотой, что я не могла противостоять его взгляду.  Он перестал улыбаться, и в его глазах отразилась почти физическая боль. Он развернулся ко мне, и я тоже подалась к нему вперед. Мы долго смотрели друг на друга, будто ждали, кто дольше сможет продержаться. Он сверкнул глазами в полутьме, отчего у меня стало тягуче внизу живота. Наши ладони все еще были переплетены, и он слегка сжал мою руку, а большим пальцем мягко поглаживал тыльную сторону моей ладони.  Если бы у меня спросили, каким словом можно описать Макса, я бы без раздумий ответила — стабильность. Верный, надежный, сильный и хорош собой. Такой мужчина всегда будет рядом и защитит.  Он вдруг вскинул свободную ладонь и осторожно пригладил короткие пряди моей новой стрижки. Я прикрыла глаза от наслаждения и предвкушения близости, и сглотнула слюну. Его пальцы едва задели мою щеку, он приблизился к моему лицу, и его губы осторожно накрыли мои.  В этот момент над нами неожиданно прогремел гром, и дождь из моросящего перерос в более сильный. Макс целовал плавно и аккуратно, словно пробовал меня на вкус, опасаясь причинить мне боль. Будто не мог поверить, что подпустил к себе кого-то спустя долгие годы. Поцелуй перерос во что-то более страстное, ожидающее продолжения, и мы старались вложить в него все желание, что скрывали неделями.  Но то ли участившийся дождь был тому виной, то ли нечто другое. Макс вдруг пересилил себя и отстранился так, будто это принесло ему физическую боль. Его дыхание было прерывистым, а глаза, такие глубокие и пронзительные, смотрели на меня с смесью желания и сожаления.  — Алиса… — произнес он сдавленно и тихо, почти шепотом, и в его голосе чувствовалась непоколебимая уверенность.  Макс произнес мое имя по-особенному. С его уст оно зазвучало так, будто я слышала его впервые. Его голос придал моему имени новый оттенок, глубину, которую я раньше не замечала. Это было так неожиданно и в то же время так естественно, будто он знал, как оно должно звучать на самом деле. В тот день я будто впервые узнала, как меня зовут. — Я понимаю, — прошептала, и медленно провела рукой по его влажным волосам, а после моя ладонь задержалась на его скуле с щетиной. Как же было прекрасно наслаждаться его прикосновениями и касаться его… Крупные капли дождя скатывались по нашим лицам, смешиваясь с теплом нашей кожи, и одежда за считанные минуты промокла насквозь. Но я не замечала этого. Лишь с надеждой смотрела в его глаза, в которых все еще горело желание, но он намеренно пресекал его, словно борясь с самим собой. Его взгляд был таким глубоким, таким пронзительным, что казалось, он видел меня насквозь, видел все мои мысли, знал обо всех моих чувствах.  Несмотря на все мое желание, он был прав. Мы оба знали, что этот поцелуй был чем-то большим, чем просто порыв страсти. Но в то же время оба понимали, что сейчас не время, не место, и, возможно, не судьба.  Я горько улыбнулась.  Он еще не забыл свою жену.