Часть 4 Два Тома Спасения

​Мы оставили шесть шавок Пыльного Короля лежать в пыли. Рис был весь в крови, но раны оказались не его, а моих врагов. Он дрожал и едва не плакал, когда я закидывала Сашу обратно за спину. Я лишь дала ему пощечину, чтобы привести в чувство, и мы пошли дальше. Мне нужен был новый пейзаж, чтобы выветрить из головы эту вонь. ​Граница оказалась не стеной, а просто линией, где пустота медленно превращалась в немного другую пустоту. Солнце стояло почти в зените, когда на горизонте показалось облако пыли, а из него — ковыляющая вереница горбатых фигур гарру. Караван Западных Ульев. ​- Жадные ублюдки, — прошипела я, поправляя Соню. ​Рис напрягся. Он боялся их почти так же, как Палладинов, но по другой причине. Палладины убьют его за компанию со мной. А эти... эти просто вывернут карманы, пока он будет стоять и улыбаться. ​Они остановились. Рой. Тощие, желтоглазые и вечно суетящиеся твари. Их Босс-Торговец, возвышающийся над остальными, поклонился нам в своей кривой, механической манере. ​— О, Безулья! — проскрипел он. — Мы — Королевский Караван! Лучшие цены! Самые важные вещи! Для людей! ​— У меня есть двадцать пять тысяч кат, — холодно ответила я, глядя в его жёлтые глазищи. — И я куплю, что мне нужно, только у тех, кто не пытается меня обмануть. А это не вы. ​Это была наглая ложь, конечно. У меня не было и пяти тысяч. Но Рой уважает только силу и деньги. ​Мы немного поторговались. Я забрала пару кусков сушеного мяса, немного жевательных палочек из кактусов и бинтов. Потом, наконец, то, ради чего я сюда шла. ​— У вас есть Священные Писания? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально безразлично. ​Босс-Торговец дернулся. Продал бы он мне, жженоземке-женщине, Святую Книгу Окрана? Конечно. Если я заплачу. Мораль для них стоит меньше, чем одна капля воды. ​— О, да! Для богобоязненных людей! Очень важная вещь! — он вытащил две потрёпанные книги в кожаных переплетах. — Совсем недорого! По тысяче пятьсот кат! ​— Две. За две тысячи, и ни катом больше, жадный ублюдок, — я бросила мешок с монетами ему под ноги, и он тут же его подхватил. ​— Человек покупает два Тома Спасения! Великая честь для Королевы! — Он сунул их мне. Тяжелые, пахнущие старой пылью и фанатизмом. ​Я засунула одну книгу в свою дорожную сумку, а вторую вручила Рису. ​— Держи. Не выпускай из рук. И не спрашивай, зачем. Просто носи. ​— Но, Аня, я же... — начал он, но я оборвала его взглядом. ​— Просто, блядь, носи. ​И тут Босс-Торговец решил добить свою сделку. Он вытащил какой-то старый, тусклый фонарь, который еле-еле светился синим светом. ​— О! И последняя! Самая важная вещь! Фонарь Королевы от Туманников! — он поднял его, словно это был божественный артефакт. — Защита от мёртвого роя! Всего за десять тысяч кат! ​Я посмотрела на него, потом на фонарь. Тусклый, бесполезный кусок дерьма, который в их деревнях продают по восемьдесят за штуку. ​— Я жженоземка, придурок, — я прищурилась, и мои жёлтые глаза, наверное, полыхнули, как адский огонь. — Ты думаешь, мне нужна ваша вонючая приманка, чтобы разобраться с вашими мёртвыми родственниками? Пошёл ты на хуй. ​Я повернулась и пошла прочь, потянув Риса за рукав. Рой не стал преследовать. Жадные, но трусливые. ​— Что это было? — прошептал Рис, крепко прижимая Священное Писание к груди. ​— Покупка страховки, — буркнула я. — Если мы пройдем по их земле, и ты будешь без этой херни, тебя заставят копать или просто убьют. Если я буду без нее — меня сожгут. Держи ее так, будто это твой паспорт в другую жизнь. ​Мы отошли от них на несколько миль, пока силуэты торговцев не растворились вдали. Ветер стих, а солнце стало клониться к западу, окрашивая горизонт в кроваво-красный цвет. ​— Смотри! — прошептал Рис, хватая меня за руку. ​Я обернулась. По дороге, прямо на нас, двигалась колонна. Отряд в блестящей, полированной стали, с длинными, тяжёлыми мечами. ​Палладины Окрана. Святая Нация. ​Я резко толкнула Риса в спину, почти сбив с ног. ​— Возьми эту чертову книгу. Сейчас же. И улыбайся. Улыбайся, как будто ты самый счастливый, богобоязненный еблан во всем мире. И не выпускай ее из рук, иначе я сама сломаю тебе шею. ​Я вытащила свой Том Спасения и прижала его к груди. Моя чёрная кожа и жёлтые глаза были приговором, но теперь у меня было два тома защиты. Посмотрим, что скажет их Бог, когда увидит, что его слово носит даже такая отступница. ​«Соня и Миша, отдохните немного, — подумала я, отпуская рукояти. — Сегодня будет говорить не сталь, а бумага». ​Падшие Рыцари приближались, и воздух вокруг них, казалось, звенел от их праведной ненависти. Я ждала. Палладины Окрана остановились в пяти метрах, и я почувствовала, как моя катана, Соня, задребезжала в ножнах, умоляя выпустить её. Но сегодня ей придется подождать. Я прижимала Том Спасения к своей черной коже, улыбаясь этой праведной мрази так, как он хотел это видеть: покорно и слащаво. Рис стоял рядом, его рука была напряжена, но его зеленовато-соломенная красота и светлая кожа в сочетании с набожным выражением лица были нашей единственной защитой.  Лидер Палладинов, закованный в полированную сталь, заговорил, и его голос был похож на скрежет гвоздя по стеклу:  — Ты, — прогремел он, даже не посмотрев мне в глаза, обращаясь словно к грязной пыли у своих ног. Я держалась, едва сдерживая ярость, которую они всегда во мне вызывали. Мои желтые глаза, я уверена, полыхнули адом, но я успела их прищурить.  Вперёд вышел Рис. Он чуть поклонился, не выпуская книги из рук. Его очаровательная улыбка была приклеена к лицу, но я чувствовала, как он дрожит. — Мы мирные паломники, Палладин, — заговорил Рис. Его голос, обычно мягкий и мелодичный, был твердым, как он умел, когда защищал меня. — Моя… моя служанка и я.  Служанка. Это было лучше, чем «плоть» или «вещь», но ненамного. Я должна была это проглотить. Я — мастер катаны, опытная в выживании, а для них я просто чернокожая жженоземка, которую терпят только благодаря её светлокожему владельцу.  — Она носит Том Спасения, — заметил палладин, его голос звучал подозрительно. — Зачем ей это? — Это моя воля, Палладин, — ответил Рис, глядя ему прямо в забрало. — Я обеспечиваю, чтобы даже низшая плоть, которую я должен нести, знала Слово Окрана. Чтобы у нее был шанс на искупление. Она… она послушна. Я едва не задохнулась. Послушна. Да, у нас было послушание, но только он слушался меня. — И куда вы идёте? — спросил палладин. — В Стопку. Чтобы служить Слову. Мы ищем место, где можно приложить усилия для праведного дела. Я стояла, молча и с опущенными глазами, как положено «имуществу». Меня бесило, что не сталь будет говорить сегодня, а эта вонючая бумага. Я могла бы положить весь этот отряд, но тогда мы оба умрем. А я здесь, чтобы защищать Риса.  После долгой, мучительной паузы, когда я уже готовила в голове тысячу матов и план убийства, палладин кивнул. — Тогда ступайте. И пусть Его слово будет вашим щитом. Идите прямо. Рис поклонился еще раз. — Благодарю вас, палладин. Слава Окрану! Он схватил меня за локоть — крепко, как хозяин — и потянул за собой.  Мы отошли, пока Палладины не стали просто точками в кроваво-красном закате. Рис тут же сбросил маску.  — Ты в порядке, Аня? — Прошептал он, едва мы остановились. Он был весь в холодном поту. — Блядь, конечно, в порядке, — прошипела я. Я выдернула руку.  — Но если ты еще раз назовешь меня «низшей плотью», я сломаю твою флейту и засуну её тебе в задницу, понял? — Я должен был сказать что-то убедительное! — Он прижал Священное Писание к груди. — Это сработало! Они нас пропустили!  — Да, сработало. Потому что для них я не человек. Я твоя собака, которая держит в зубах книгу их Бога. Я поправила свои потертые в боях кожаные доспехи. Мы пошли дальше. — Мы почти пришли, — пробормотала я, когда на горизонте появились огни Стопки. — Тихо здесь, — прошептал Рис, глядя на город, который выглядел как массивный, приземистый кусок бетона с уродливой Статуей Окрана на вершине. — Безопасно, Рис. На время, — ответила я. — Палладины боятся только своего Бога и Союзных Городов. Ну еще скелетов, шеков, каннибалов… Ладно. Это все хуйня. Главное что мы теперь их идеальные гости. Ты — дворянин, который решил спасти свою собственность. — Что мы там будем делать? — Ты будешь держать эту чертову книгу. А я… я поищу, кого можно наебать на еду. Или кого можно убить. Неважно. Я посмотрела на город. Стены Стопки казались неприступными. Я взяла его за руку, нежно, но крепко. — Пойдем. Мы прошли сквозь огонь, чтобы попасть сюда. Теперь посмотрим, что это за дерьмо, Стопка.