Без стыда

***

      Утро началось с новости, которая повисла в воздухе тяжелым, но сладким грузом. Завтракали они, как обычно, в почти полной тишине. Йен пил кофе, чувствуя на себе взгляд Эми, но стараясь не встречаться с ней глазами. Воспоминания о вчерашней ночи — украденной рубашке, украденных трусиках — были слишком свежи и осязаемы. И тут зазвонил его телефон. На экране вспыхнуло имя «Синдия». Йен вздохнул и ответил, отодвинув тарелку.       — Да, дорогая? — его голос прозвучал неестественно громко в тихой кухне. Голос его девушки, матери Эми, был раздраженным и уставшим. Она жаловалась на хаос в аэропорту, на идиотов-менеджеров, на то, что ее рейс задерживают как минимум на два дня. Йен слушал, поддакивал, чувствуя, как внутри него растет странное, противоречивое чувство — досада за Синдию и дикое, запретное облегчение. Два дня. Целых два дня.       — Да, я понимаю, ужасно, — говорил он, глядя в окно. — Ничего, главное — добраться безопасно. В этот момент Эми тихо, почти шепотом, сказала:       — Передай маме привет. Йен повторил, его взгляд скользнул по ее лицу. Она сидела с опущенными глазами, скромно сложив руки на столе. Картина невинности. И именно в этот момент, пока он говорил с ее матерью, он почувствовал под столом легкое прикосновение. Сначала это было едва уловимо. Что-то теплое и упругое коснулось его голой ноги выше щиколотки. Он вздрогнул и посмотрел на Эми. Она не поднимала глаз, но уголок ее губ подрагивал. Это были ее пальцы ноги. Она медленно, лениво провела подъемом стопы по его икре. Йен нахмурился. Его взгляд стал тяжелым, красноречивым. В нем читался немой вопрос, смешанный с яростью и возбуждением: «Ты совсем спятила? Ты понимаешь, с кем я говорю? Тебе не стыдно?» Эми ответила не словами. Она чуть сползла на стуле, позволяя своей ноге вытянуться дальше. Ее теплая, мягкая стопа, крохотная и удивительно сильная, поднялась по его ноге выше, достигла колена, а затем, скользнув по внутренней поверхности бедра, смело и уверенно накрыла его пах. Йен аж подпрыгнул на стуле от неожиданности и резкого прилива крови. Он замер, сжимая телефон в руке так, что костяшки побелели. Голос Синдии в трубке стал далеким и невнятным гулом.       — Да, дорогая, я тебя слушаю, — с трудом выдавил он, не отрывая взгляда от Эми. Она сидела все так же смиренно, но ее стопа лежала на нем, как владелица. Пяткой она нащупала твердый, напряженный бугорок под тканью его штанов и слегка надавила. Это было выше всяких границ. Рискованно, безумно, откровенно. Разговор с матерью, которая доверяет ему свой дом и свою дочь, и эта самая дочь в это самое время... Но вместо того, чтобы оттолкнуть ее, его собственная рука опустилась под стол. Его большая, грубая ладонь накрыла ее крошечную ножку и прижала ее еще крепче к своему возбужденному члену, как бы закрепляя ее там. Он почувствовал, как под его пальцами вздрагивают ее пальчики ног. Под пяткой Эми четко ощущала пульсирующую твердость. Триумф заставил ее кровь бежать быстрее. Она медленно, почти незаметно, начала водить стопой вперед-назад, создавая невероятное трение даже через слои ткани. Йен закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться.       — Хорошо... Да... Я понял. Позвони, когда будет точная информация о вылете, — его голос срывался. Он быстро попрощался и положил телефон на стол, не в силах больше притворяться. В кухне воцарилась оглушительная тишина. Его рука все еще сжимала ее ногу под столом. Их взгляды встретились. В ее голубых глазах не было ни капли стыда, только вызов и жгучее любопытство.       — Эми, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой страсти. — Ты играешь с очень опасным огнем.       — Я не играю, — так же тихо ответила она, слегка надавив пяткой. — Я грею ножку. Он понимал, что еще одна секунда — и он сорвется. Сдернет ее со стула, прижмет к столу... Но что-то удержало его. Не мораль, не страх. А желание растянуть этот мучительный, сладострастный мазохизм ожидания. Он медленно, с невероятным усилием, отпустил ее ногу.       — Иди готовься к занятиям, — сказал он, вставая. Его штаны откровенно выдавали его состояние. — У тебя сегодня универ. Эми послушно кивнула, забрала свою ногу и встала. Проходя мимо него, она на секунду остановилась и, поднявшись на цыпочки, прошептала ему на ухо: — Мне нравится, твой запах. И... Если что, твоя рубашка в моей комнате. И, прежде чем он успел что-то ответить, она выскользнула из кухни, оставив его одного с бушующим огнем и пониманием, что контроль над ситуацией безвозвратно утерян. И ему это нравилось.